Спасибо обоим им. Мама приехала! Написал рассказ! Я пошел. Этот неуловимый Ян мне уже надоел.
Он втравил вас фактически в уголовное дело! Если бы это,она тряхнула бумагами,поимело бы ход, вас могли бы осудить как мошенника! Да и ему мало бы не досталось. Я фактически спасла вас, изъяв эти бумаги.
Хорошо, хорошо.Я, улыбаясь, двигался к выходу. Спросил из вежливости:Но денег я, значит, от него не верну?
С кого?саркастически усмехнулась она.
Ах да, извините. Все? Я могу идти? Надеюсь, ко мне не будет применено... уголовное преследование?
Внешность ее ежесекундно менялась. Надо же, ломает как!
Вы пытались незаконно присвоить наследство матери!
Но я же не знал.
Незнание законов не освобождает от уголовной ответственности!
Ловко! Незнание законов не освобождает от уголовной ответственности... а изменение пола? Незнание законов не освобождает от уголовной ответственности... но знание, видимо, освобождает. А интересноесли у Сущака Яна Альбертовича было какое-то имущество (квартиранесомненно), сумел ли он завещать его Сущак Яне Альбертовнев тот момент, правда, несуществующей? Несомненно! Для этого они тут и сидят. Знание законов! Это мы лишь страдаем тут. Законы постоянно меняются... нотариусы в процессе сложного дела меняют пол и убеждения. Загадочное учреждение! Впрочем, все такие у нас.
С концами скрылся!глянув в зеркало, злобно проговорила она...»
Поднял свой взгляд... а зал-то чудный! Дышит сообща. Глаза умные, интеллигентные, сочувствующиедавно таких не видал. А это что за вдумчивый взгляд? Знакомое лицолишь бородка незнакомая. Гуня! Родной! А где же еще быть интеллигентному человеку в этот миг?
Здорово! Как дела?!обнял его радостно.
Да как и всегда,ответил скромно.
А чего ж тут?
Да влип, как всегда. Пытаюсь в меру скромных своих сил...
А на самом деле читай: безграничных!
Пытаюсь, как закон того требует...
Читай: не закон, а заказчики!
Тендер тут провести...
Тендерчитай: конкурс.
На лучшее...
Читай: худшее...
...использование этого региона. Как-то его спасти!
И как?
Да пока что кисло все.
Это я вижу. Зато у меня все хорошо! Даже Софья Павловна, от рояля восстав, посетила. И ученицы ее. И какие-то усталые интеллигенты. Таких родных, внимательных глаз после этого уже не видел. И даже Пекины друзья-заговорщики в процессе моего чтения героически поднимали свои измученные головы от стола и вникали. Успех! Да. Было тепло. Как Инна и обещала. Только вот Митьки не было. И зря! Я победно глянул на Инну. Ну что, довольна? Довольна... да не совсем? Теперь уже, распаренный победитель, я мог трепать ее как хотел... Схимичила с Митей? Как поняла, что не удался ее расчет и что на Англию я работать не буду, решила меня вырубить, дабы я не смущал юный ум. Выгадала?
Сказала, пока шли сюда, абсолютно искренне:
Жаль, Митьку не выпускают. Карантин у них. Даже пальто их заперли, чтобы не сбежал никто!
Граница на замке! Зуб даю, что она все это и организовала, как наверняка член какого-нибудь просветительско-попечительского родительского больничного комитета, и добилась того, что заперли пальто. Поставив цель, средств уже не жалеет. Сперва заманила Митькой, потом отлучила от негомол, хорошему не научу. И что же? Теперь я уже вполне снисходительно на нее смотрел. «Ну что, довольна?» Она смущенно отвернулась. «Нет, недовольна. Теперь понимаюна этом празднике духа Митьке надо бы быть». И действительнотак тепло потом уже не было.
И тут распахнулась дверь, и влетел розовощекий Митькабез пальто! Я прилетел сюда без пальто, и онбез пальто. Обнялись... Вот оно, счастье. Сын мой!
Митька, счастливый, снова в больницу убежал, и я от счастья заснуть не мог. Пытался и Пеку взбодрить:
...Ну, раз Гуня тут проблему решает... так можетне безнадежно все?
Да что знает он? Тротилу не нюхал!
Видимоэто обязательный элемент образования? Ну, тогда и я ноль!
На потолке вдруг задрожала тень рамы! Я в восторге поднялся... Северное сияние наконец?
Все! Подожгли, суки!Пека вскочил.
Горела «изба», где я только что был счастлив! Пронзила мысль: «Это ведь они и меня, суки, сожгли». Пека выскочили тень его с улицы заняла весь потолок... Записал. Деталь, конечно, не богатая, но по бедности сгодится. Потом рядом с его головой появились тени в касках.
Нет ничего противнейи сиротливейзапаха пожарища, а тем болеемокрых сгоревших книг.
Ну что,сказала Инна Пеке,тебе мало еще?
Пека сидел, уронив черные руки, но тут вскочил.
Я с этими суками разберусь! И я тут построю... Дворец книг!
Ясно.Она набрала номер на телефоне.Все, папа! Давай, жду!Повесила трубку, глянула на меня.Ну, а ты что?
Я что?
Зазвонил телефон. Она взяла.
Тебя,протянула трубку, тяжелую, как гантель.
Язык жены заплетался.
Настя пропала!
Как?
Обиделась на что-то. И вторую ночь нет.
Да уж есть на что обидеться!
Может, у бабки она? Ты бабке звонила?
Думаешь, она там?
Тебе думать надо!брякнул трубкой.
Дочуркабудем считатьу бабки спасается... хотя и бабка тоже не вариант!
Ну?Инна и прижавшийся к ней Митька стояли передо мной.
Завал,сказал я Инне, кивая на трубку. Выбрал!
Ясно,проговорила она. Прогрохотал злобно сброшенный с антресолей чемодан. Выбрал я. Как всегда, не то. Проиграл. Как и все проигрываю. Это я только в литературе лют.
Черт, убери эту дрянь!Инна металась, собираясь, и елка, так и не установленная, постоянно оказывалась у нее под ногами.
Погоди, ведь Новый год!привел я последний жалкий аргумент.
Ничего! В Англии Новый год тоже умеют встретить!
Подъехал тот самый черный катафалк. На фоне пепелища, еще светящихся головешек, неплохо смотрелся. Хорошо, что Пека валялся в отрубе и этого не видал... Хотя хорошего мало.
Я вынес за Инной и Митей чемоданы. Грязные слезы от дыма текли. Или не только от дыма? Митя какой-то подавленный был. Надо бы устроить с ним бодрый языческий танец на углях! Не было сил.
Ну, ты что, остаешься здесь?уточнила Инна.
Да нет, своего хватает. Скоро к себе.
Инна махнула белой ручкою, и они с Митей скрылись за черным стеклом.
А? Что?Пека очнулся. Хорошо, что я хотя бы рядом был.Улетели?
Еще нет.
Митьку не дам! Его здесь место!
Но не все это выдержат.
А как мы тут?!Пека произнес.
А как мы... этого я еще сам толком не понял. Сели в его авто, понеслись. Пришлось, правда, чтобы выехать из гаража, убирать с-под колес остатки пиршества.
Аллея героев! Навстречу катафалк возвращается. Вот и хорошо. Вот все и устроилось. И на кладбище нас отвезет. Здесь мое место. Рассчитаем точку... березку для венка чистую подберем.
Давай!это я скомандовал. Лучший конец!
Ур-р-ра-а!
...Потом мы вместе с машиной валялись в канаве. Вот так. Эффектное окончание, в стиле «совок»... но для ВГИКа годится. Или нас давно отчислили из него? Сознание плыло.
Хило поцеловались!Пека прохрипел.
В небо, весь светящийся, как новогодняя елка, взмыл самолет...
Глава 6ХАРАКТЕРИСТИКА НА ТОТ СВЕТ
...Мобильник мой огорчал меня. Мог ли я десять лет назад хотя бы представить, что маленький кармашек рубашки сможет вместить такой сгусток неприятностей и проблем? Порой, когда я его вытаскивал и тупо глядел на поступившие неприятные сообщения, я думал: а размахнись ты пошире, закинь его вон на крышу сарая и там оставь, и с проблемами и неприятностями будет поконченоникаким иным способом они не пробьются к тебе! Давно уже никто не звонит тебе по обычному телефону, привычная прежде почта словно испарилась, да и не нужнакому ныне придет в голову мысль писать длинное пространное письмо на бумаге? А тутпотыкал по клавишам, послал иполучите неприятность. Прогресс!
Просматривая сообщения, я раскинулся в тихом московском дворикерухнул здесь абсолютно случайно, уже не было никаких сил брести по раскаленной душной Москве, а тут вдруг потянуло свежестью, и меня засосало сюда. Действительно, тут имелся кусок покоя и прохлады под старинным, мощным, корявым, наклонным и как бы перекрученным по спирали вязом. Очень старые деревья время вот таким странным образом выкручиваетзамечал это не разотжимает, словно белье.
Тут имелся еще один московский старожил: белый московский флигель с маленькими сводчатыми окнами, приплывший явно из тьмы веков, как и вяз. Вернее, наоборотэто они были давно, когда тут еще ходили бояре, а постепенно приплыло сюда остальное: этот огромный шикарный дом, украшенный пестрым кафелем, эпохи эклектики и империализма, и жестяная (и бездушная) табличка на флигеле «Строение 2», от которой буквально разило эпохой инвентаризации и социализма... Впрочем, с этим, возможно, я ошибаюсь... И как это сладко вдругиметь право безнаказанно ошибиться хоть в чем! Как приятно вот так наконец расслабиться, отдаться потоку необязательных мыслей, в которых можно вот так лениво ошибиться,и это не будет иметь никаких зловещих последствий. В основной жизни такая роскошь недоступна давно, а тут ошибайся сколько влезет, расслабляйся, отдыхай! То ли это табличка времен позднего социализма, то ли раннего капитализма... какая разница! И то и другое безопасно для тебя. Не надо в связи с этим куда-то срочно звонить и ехать, как ты уже привык, и уже не можешь остановиться... а вот, оказывается, могу!
Конечно, и тут есть элементы беспокойствабольная душа их везде найдет. Специально не обращал на это внимание, умиротворенно отдыхал взглядом на старине... старина успокаивает. Конечно, и там было беспокойноно зато спокойно смотреть теперь: столетия все умиротворяют. Чуть ближеи уже беспокойней. Совсем близкои совсем беспокойно. Хотя бы вот это размалеванное сказочное царствоизбушки, лебедушки, резные скамеюшки под старину, на одной из которых я сейчас воровато и сижу. Детский городок эпохи современного купечества, которое и в показной своей заботе о детях демонстрирует такие же безвкусицу и размах, как и во всем прочем! В этой эпохе я, увы, гостькак по благосостоянию, так и по возрасту. И первый же барственно появившийся тут двухлетний господин с совочком «сдует» меня отсюдаэта роскошь его, а я пользуюсь ею не по праву, пока не видит никто.
Так воспользуемся же этой украденной роскошью, минутой покоя и тишины, попробуем хоть относительно трезво разобраться во всем... или хотя бы в одном. И опять не обойтись без этого тяжеленького телефончика, вестника радостей и бед... в основном второго. Не выходит забросить его на крышу сарая, покосившегося в углу двора (чудом сохранившаяся «эпоха дров»). Этот аппаратик тяжел... но это последнее и единственное доказательство того, что ты еще как-то связан с жизнью и кому-то еще нужен в ней. Подул ветерок, и листья заструились. Может, это последняя Божья благодать, последняя поддержка (во всяком случае, на этот день), последняя подсказка: «Держись! Соберись и сделай что должно. Развалишьсябудет тебя потом не собрать. Поэтому хотя бы внешне будь внутри своей оболочки!»
Так. Глянул в «звериный оскал» телефончика. Первый неизбежный звонок жене: что она успела там надурить за это время? Строго по часам время небольшое, но при ее талантах... Нет, этот звонок отнимет все силы. А они мне понадобятся при «штурме Москвы», и надо распределить их умело. Штурмуем не впервой! Правда, раньше, когда мама была жива, можно было передохнуть у нее, а не маяться пять часов на асфальте между двумя визитами в редакцию, но, увы... Пошлем жене эсэмэскубодрое сообщение из трех слов: «Тружусь, буду, целую». И хватит. Но аппаратик упрям и зол. Вдруг выскочило: «Недостаточно памяти для создания эсэмэс». У кого недостаточноу меня или у него? Впрочем, и ладно. Одна гора с плеч. Теперь другая гора, с которой я согбенно сюда притащился. Еще полтора часа до визита в редакцию. Конечно, я послал им текст по электронной почте... Материальчик, конечно, специфический. Но другого, увы, сейчас нет. И надо перечитать, чтобы быть на коне, чтобы выучить заранее, как улыбаться и что говорить в случае отказа,рохлей не быть!
ТЕРТЫЙ КАЛАЧ
«Слуги государства должны быть любезны и безлики и не должны своим чрезмерным своеобразием сбивать с толку населениено именно этим они почему-то увлечены. Закон еле-еле проглядывает в их затейливом поведенииесли проглядывает вообще. О том, чтобы как-то соответствовать месту, на которое их служить поставили, и речи нет. Вот еще чего! Самые роскошные дамы, надменные, громогласные, увлеченно обсуждающие, невзирая на скорбную очередь, последние сплетни и моды, служат почему-то именно в местах скорби. И плевать на скорбящих! И что у тех к печали об ушедших в иной мир добавляется еще отчаяние от безнадежности этого мираничуть не смущает этих слуг. Их жизнь им важней, чем чья-то смерть, и попробуй только сделать им замечание!
Да. Стояние в очереди способствует размышлениям о жизни... особеннов очереди такой. Горе еще можно как-то перенести, но когда к нему добавляются мелкие неприятности... уже становится непонятно: это еще за что?
Садитесь! Сколько можно повторять? К вам обращаются! Вы, вы! Да!
Сподобился.
Так, справку о смерти вашей дочери вы принесли?
Нелегко слышать вместе эти слова!
Да. Я вам уже ее показывал.
Я не обязана всех тут запоминать!
А что, интересно, она тут обязана?
Вот, пожалуйста.
Так. Ничего не выйдет.
Почему?произнес я уже вполне терпеливо. Не впервой тут!
Нужна справка о смерти вашего отца. Ведь вы к его урне подхораниваете?
Мог ли представить я на заре своей удалой и веселой жизни, что буду сладострастно собирать, перелистывать справки о смерти своих самых близких людей? Но наконец-то собрал все необходимое. И облегченно вздохнул.
Вот, пожалуйста.С прохладным шелестом выложил документ.
Забыла, дура, что уже говорила это мне! Испытал если не ликование, то торжество. Не дай бог в начале жизни увидетьчему будешь радоваться в конце. С тайным восторгом увидал досаду на лице принимающей. Знать бы в начале, какие восторги ждут тебя в конце,отказался бы жить! Глянула на часики: с этими не успеешь записаться в спа-салон.