Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
Да это же отец! Виктория! Мужчина вскочил. Трусы на ногах, как знамена на кривых палках. Отец! Это мы!.. Старик спокойно смотрит на него. И, главное, мимо проплывает!.. удивляется мужчина. Давай сюда! Папа!..
В другой разпроплывает спокойно старик. На-ка вот. Держи! На берег летит крупный красноперый голавль, выбивая в воздухе сырую многоцветную дрожь.
Пока мужчина ловит на приплёске скачущую рыбину, женщина в купальнике, уперев руки в бока, смотрит на уплывающую спину. Которая через какое-то время начинает ворочаться. Руки старика берут удилище, чего-то там морокуют с крючком. Затем старик стегает лесой под противоположный берег
Дикарина все же, этот твой отец! Прямо надо сказать!..
Женщина все смотрит. На бегущей воде дрожит ломаная тень-карга
стол стол в нашем доме простой был стол струганный, деланный самим отцом сколько помню себя, всегда стоял тянулся через всю комнату от простенка меж окони почти до входной двери отцовский стол так и называли опять погромыхивает опять рвут горизонт аж вздрагивает новый аэропорт закладывают писали вот опять Чапай шмалял так же по Старой Уфе только вон оттуда с заворота реки здесь-то не полезешь, круто снаряды крыли дом не дом только взлетали на середине реки паром на пароме паника лошади дыбьем бабы в воду прыгать сарафаны на воде пузырями сколько перетонуло а те долбят у Черемисиных прямо в дом хорошо, те в погребе сидели а доблестные поплыли уже сами плоты лодки жизнькопейка буксиришка откуда-то взялся висят на нём гроздьями Колчак тоже накрыл разлетались доблестные, как тряпичные пароходишка сразу на бок как инвалид колченогий заплутал остальные доплывают уже и пошли эти солдатишки разбегаться по косогору тараканами уря-я-я а мы смотрим во все глазенки и про сопли забыли с крыши наблюдательный пункт Черемисины взлетели теперь мы ждем когда прилетит ох, мать тогда и отстегала а двор наш был широкий открытый всему миру далеко с горы было видно всю Белую как отсюда вот леса перелески озера, как зеркала для Бога взблескивают только паровозик с составом бежит будто длинную кудельку лебедей протаскивает через железнодорожный мост красота в самом дворе пёс Хорóшка возле своей будки на балалайке играет ходят внимательно куры у Порыгиных кот опять на голубей вышел на басмачей, значит присел на крыше вытянулся чекист крадущийся маузер вóрон сидит на нашей березе в огороде просто как чучело да-а воды, воды не жалей, Костя огурцы любят горькими не будут мать стирает, дергается над корытом большая хрустальная, водяная метла гуляет по грядкам будто сама по себе будто и нет никакого мальчишки при ней да-а всё было внезапно почесался и снова уснул куст на бугре разморило печет лопух, однако, уже как слизень Кислицын сразу вспомнился тоже сосед отца а я тебя во-от таким помню лет двадцать на скамеечке просидел с палочкой сверстники поумирали все давно а он все сидел как сморщенный пустой мундштук от папиросы что-то с ногами у него в молодости было ох, отец не любилэто Кислица-то, что ли в чайной, пьяный, на голяшке играл через пень-колоду для таких же пьяных жена вечером домой приводила вместе с голяшкой на ногах не стоял с работы как бы паразит плюнуть и растереть вот Кислица твой тьфу ох, не любил земля всех помирила да-а а как он смеялся отец особенно над анекдотами пропаще, пыточно мгновенно сдернув с лица свои глаза велогонка вон в гору козлúт по Старой Уфе кидает под собой велосипеды на самом пике горы начинает выталкиваться из машин пьянеет изнемогает переваливающие через бугор куда-то вниз начинают падать как на освобождающих от всего парашютах сзади три открытые машины с причиндалами точно подметающими всё прямо Тур де Франс Кулёмкину опять работа завтра репортаж с фотографиями тиснет однажды кто-то «тиснул» обязуемся надоить от каждой коровы по 1200 гектопаскалей опечатка нарочно, конечно, подсунули что было-о Мизгирёв чуть с работы не полетел корректор а ведь не виноват, заморочили говорили Брынцалова работа Кости хохмач был да-а, Костя Брынцалов тезка умница в больнице когда уже не узнать было туша центнера в два на кровати лежит жаловался, что зря женился три года назад здоровье бы так быстро из рук не выпустил не-ет, одиночество б заставило держать а та-ам как деньгипошло-о не успел опомниться, развалиной стал пельмешки, галушки, барашки пошли ватрушки вообще старость, Костя, как сор из избы на улицу так и сказал в конце эгоцентрик прожженный возвышался на кровати каким-то небывалым брыластым анахоретом серым недовольным всеми больше всего самим собой Гудков сразу лезет в голову из сельхозотдела вечный соперник Брынцалова потом и гонитель немало и мне крови попортил ходил как-то очень уж энергетически для старика дёргально будто подпитывая ноги переменным током быстро втыкая и как бы сразу обжигаясь ими о землю странно ходил Иван Иванович, как здоровье нормально, любовницу еще имею только забываю, зачем пришел так и уйду, не вспомнив оба ушли и любовниц оставили в один год синяя дымка над Старой Уфой стоит а вёснами медовый запах черемухи по всей горе гуляет по субботам баньки дымят запахи перемешиваются и разбегаются как лоботрясы не поймешь, как говорится, где кто наша банька на огороде была подальше от черемух вот потянулись чередой мужики, мальчишки потом женщины с девчонками после бани все пьют чай за отцовским столом женщины с белыми султанами на головах с лицами как огнь ребятишки уже засыпают все как вареные на промытых лицах мужиков глаза блуждают чайявно не то ждут мужики мать не выдерживает достает одну что тут начинается откуда-то смех сразу, шутки счастье, оказывается, вот какое на вид вот оно, на столе стеклянное любит все же русский человек выпить любит чего уж там вот и мне, пожалуй, пора полечиться профилактически сколько времени-то набежало ну, пора-а
В кафе было уже немало людей. Сидели за столиками и взрослые, и дети. С мороженым, с бутылками газировки. Человек пять стояло к стойке. Константин Иванович пристроился к ним.
Совершенно не ворочая шеей, тубистая буфетчица умудрялась всё отовсюду доставать. С боков, позади себя. Бутылка коньяка, тарелочки, казалось, сами подплывали к ней, к коротким ее рукам. Уже после того, как она отходила, вдруг начинал верещать кассовый аппарат. У нее за спиной. Точно сам по себе. Ни одного лишнего движения у женщины. Профессиона-ал. Константин Иванович размахнулся на сто грамм коньяку! Лечиться, так лечиться! С подносом направился опять на край веранды, как бы к своему столику. Хотя там и сидел уже один гражданин. Армянин вроде бы. Можно к вам? Армянин кивнул и даже отодвинул стул. Вот и хорошо! Все расставил на столике Константин Иванович и пошел обратно к буфету, чтобы вернуть поднос.
Армянин сидел возле своего стакана очень грустный. Нос его свисал как кета. Соленая, красная. Кивнул, когда Константин Иванович приподнял свой стакан. Мол, давай. Пей. Не обращай внимания. Грущу. Константин Иванович выцедил половину. Стал закусывать бутербродом с сыром.
Жена моямотнул головой армянин.
Где?! испугался Константин Иванович.
Буфетчицане спускал печальных глаз с визави армянин. Бывшая Галей звали
Конечно. Понятно. Бывает. Ваше здоровье. Константин Иванович поднял стакан. Дескать, прозит! Выпил. Опять жевал бутерброд.
Армянин задумался, накорнувшись вперед. Жидкие волосы на голове были сродни журавлиным останкам. Покрутил в руках пустой стакан, полез из-за стола. Красную новую десятку держал у буфета робко. Как поднос. «В очередь!» рявкнули ему от кассового аппарата. Послушно встал за двумя посетителями. Без мензурки буфетчица шарахнула ему полстакана. Начала бить на стойку сдачу. Рублями, рублями! Потом мелочью. Пятак сверху припечатала. Всё! Следующий! Армянин стоял со стаканом, не зная, то ли выплеснуть из него на жену, то ли поставить на стойку и горько заплакать. Да, драма. Не позавидуешь. Константин Иванович пробирался к выходу.