Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
В тот день Константин Иванович ехал в Бирск последним автобусом. Как всегда, истерически приподнятое настроение перед поездкой (бегал по магазинам, накупал продуктов, торопился, дома складывал, паковал) сменилось в пилящем автобусе тяжестью, тоской. Обложенный сумками, сетками, Константин Иванович болтался в полупустом автобусе на переднем боковом сидении В облаках у горизонта светило закатное солнце. Светило коротко, медно. Как светит коротко, медно трехлинейная лампа, зажженная раньше времени, оставленная в пустой избе на столе Три селянки с пузырѝстыми остановленными глазами удерживали свои корзины, как неотпускающие дневные свои заботы. Будто гусеница, тыкался в клюшку задремывающий старик
И опять было топтание у порога, тихие приветствия, извинения. Пошаркивал, вытирал ножки о половичок. Гость, знаете ли. Гость смущающийся. Ладно. Чего уж.
Потом семья, что называется, мирно ужинала. Гость освоился уже. Шутил. Да. Конечно. А как же.
Тут дверьсловно без веса, словно картоннаярезко распахнулась В комнату вошел Коля Вернее, не вошелон словно вплыл в своих слезах; его трясло, пытаясь говорить, он клацал зубами, очки буквально плавали по лицу
Все трое вскочили из-за стола.
Что случилось?! воскликнул Константин Иванович. Умер кто? Николай!
Коля мотнул головой.
Кто?! Алла?!
Нет, нет!.. Я я умерКоля больно наморщился и потащил из кармана уже весь мокрый платок.
Константин Иванович отпрянул от него, тоже полез за платкомаж потом прошибло. А дальше все трое только пугались, вздрагивали от Колиных слов:
Я я я не могу больше!.. Костя! Тоня! Я не вынесу!.. Она сегодня она мне мне на стол мне прямо на стол на рукопись поставила на рукопись ведро, ведро поставила мне ведро
Какое ведро? Куда?
На на рукопись, понимаете ведро прямо
Какое ведро, черт тебя дери?!
Помойное на рукопись прямо помойное ведро Я не могу больше! Я я
Что-о?! Ну, знаешь! Константин Иванович сразу заходил, закипел самоваром. Эт-то! Однако, да-а! Так издеваться! Да где она, стервозка! Я ее А ну пошли!
Антонина метнулась, загородила дорогу, торопливо, испуганно говоря, что не надо, не надо ходить, что разобраться сперва надо, разобраться, Константин!..
Это еще в чем? с подозрением прищурился Константин.
Дальше всё смешалось. Кричал Константин Иванович, теперь уже как от ударов дергалась от его криков Антонина, пыталась останавливать, чтобы по-хорошему, чтобы разобраться сперва, чтобы по-людски! Безучастный, давился слезами на табуретке Коля. Безрукое плечо его вздернулось как у сжаренной утки.
Да мужик ты, Колька, или нет, а? В конце-то концов! Или тряпка, которую топчут всякие гадины? Долго ты будешь терпеть? Долго, я тебя спрашиваю?! Константин Иванович подскочил к стенке, застучал в нее кулаком: Слышишь, стервозка? Я тебя дерьмом твоим накормлю, так и знай! Я тебя, в порошок сотру! Я тебя
Антонина стала хватать за руки, уговаривать, умолять, что не надо, не надо, нехорошо это! нехорошо! Господи!
А-а-а! Нехорошо-о-о?! перекинулся на нее Константин Иванович.
Да что вы! Что вы! пятилась Антонина. Деликатный постоянный гость был неузнаваем. Таким неузнаваемым бывает внезапно одуревший, пьяный.
А-а-а! Неудобно-о-о?! Так ты заодно с ней?! Значит, если б я тоже вернулся с войны таким, да к тебе пришел, то ты то тытожа-а-а?! Да я тебя!..
Костя! Костя! Опомнись!..
Сашка кинулся, схватился за мать. Тут всунулась толстая Кудряшова. Соседка:
Что у вас происходит? Вы не даете смотреть телевизор! Я
Константин Иванович тут же подбежал:
А ты иди, презервативы свои надувай! (До самой пенсии Кудряшова работала начальником ОТК линии «резинового изделия номер два» на заводе Резинотехнических изделий в Уфе.) Презервативы! Чтоб дырок не было! Поняла?! Мотал длинным указательным пальцем перед большим испуганным лицом: Знаю, кто написал на меня в редакцию! Знаю! Стукачка! Вражина! Кудряшова попятилась, исчезла.
Костя! Костя! Опомнись! уже плакала Антонина.
Как от сильного удара схватился за голову Константин Иванович. Сел на порог у распахнутой двери. Раскачивался, не выпуская безумной головы из рук: что он делает?! что он несет?! что он мелет?!
Ночью метались по темноте немые молнии. Словно слепцы по разным дорогам яростно пытались прозреть. Словно это была последняя их возможность, последний шанс Сашка спал в простенке своем. Резкий сжатый свет из окон точно подбрасывал его и тряс вместе с диваном. Однако мальчишка был покоен, не просыпался. Во время сверканий родители не без опаски глядели на него с кровати. Потомкак продолжение шальных этих вспышек, как черная их слепота, падающая в комнатувновь возникал и мучился в углу голос:
Костя, почему ты скрываешь от нас с Сашкой всё? Ты год уже, оказывается, живешь на квартире, снимаешь комнату, ушел от жены, у тебя зимой был приступ, ты почти месяц лежал в больницеа мы с Сашкой не знали ничего. Посторонние люди сообщают. Кулёмкин ваш был в Бирске, фотограф, рассказал. Почему ты скрываешь от нас всё? Что же ты с нами делаешь-то, Костя! Господи, когда ж это кончится всё! Ты два года на пенсии, почему не едешь, почему? Господи! Что ты там оставил в своей редакции? В Уфе своей? что?! Я знаю: ты ждешь, когда я состарюсь. Чтоб ровней тебе была, ровней, да, только так! Неужели за одиннадцать лет ты ничего не понял! А с сыном, с сыном что ты будешь делать, Господи
Вспышки рвались по окнам, и опять падала в комнату чернота.
ну что ты, Тоня. Не надо. Успокойся. Вот Сашку и надо поднять. А что я тут? С удочкой на берегу сидеть? Тебе мешаться, в ногах путаться? Еще годик-два Ну-ну! Не надо. Прошу тебя. Ты ведь свободна, Тоня. Я всегда это тебе говорил. Подлец я, конечно. Не смог вовремя порвать. Прилепился. Сейчас у тебя совсем другая бы жизнь была. А такконечно. Чего уж? Потерпи еще. Образуется как-нибудь. Да и вредно в таком возрасте жениться, хе-хе. Вон Брынцалов был. Живой пример. Вернее, мертвый теперь. Ведь и у меня так же может случиться. Пельмешки там, ватрушки разные пойдут, хе-хе. Шучу, шучу! А если серьезно подожди еще немного. Надо решиться. Одиннадцать лет, конечно, прошло. Для меня пролетело. Я был счастлив в эти годы, Тоня, счастлив. Прости
Ранним утром в высокой, подпираемой солнцем, теплеющей синеве скукожилась заснувшая луна. У раскрытого окна, у подножья этого необъятного мира, приобнявшись, стояли мужчина и женщина Их сын спал рядомруку можно протянуть. Ветерок мял белую занавеску. Потом слетал и прятался в распущенном чубе мальчишки
мать мама шьет что-то возле большого нашего стола нагорбилась седая вся как пробелённый свет расчесанный, натянутый от окошка робкие руки ее боящиеся тронуть голову тоже совсем седого сына жаловался зачем-то ей жить надо, Костя, жить дети ведь не бросай детей эх-х прав был отец тряпка я не мужчина Неуверенные Муди право слово да-а а свадьбы какие были троих сыновей женил отец двух дочерей выдал всех, кроме меня побрезговала невеста, так сказать вытаскивали отцовский здоровенный стол во двор на волю на простор с горы во все небо вдали Белая леса еще столов добавляли гостей море на заборе ротозеи висели человек по двадцать забор падал хохот смех шутки песни потом пляски отец гармонь не выпускал пальцы как работающие сороконожки да-а после гостей сразу тащил стол в дом пьяный не пьяныйкорячится мать ругается отец, до этого ли сейчас а вдруг дождь, отвечал тот разворачивал, мотался со столом помогай лучше, дуреха чудак моя свадьба в другом месте была не желаете ли вот это блюдо попробовать а вот эти анчоусы или крабов вам отец в каком-то сером новом костюме неподвижен как фанера мать не знает куда смотреть рюмка в прижатой руке отца стукается с рюмками соседей безотчетно как кутас лошади лишь бы отстали чувствуют всегда родители кожей не в свои сани их дитятя сел не в свои чувствуют сразу
Летами река Дёма тонула в ивах и черемухе. Ветви лезли к середине от самой воды, от берега. Течение подползало под них и отворачивало. Чтобы уйти и мыть противоположный берег. Более приподнятый инет-нетда с полянами и с проплешинками от костров Посередине сплывает на резиновой лодке рыбак. Рыбачит нахлыстом. Кидаемая удилищем снасть пролетает под самый берег, под кусты. Конусная безгрузильная леса с кузнечиком или бабочкой на крючке летит, будто длинный вьюн с цветком на конце Коротко, резко подсек. По-дельфиньи рыбина выпрыгивает, стремится сойти, спрыгнуть с крючка, но рыбак расторопенбыстро подвел, подсунул подсачик. Усмиряет рыбину в лодке Курит. Дым идет с лодкой вровень. Сверху нудит обеденное солнце. Шляпчонка на старикебудто опрокинутый на голову тюльпан. Притемненные глаза спокойно смотрят на обрывистый невысокий берег. На мужчину и женщину. Мужчина на коленях хлопочет возле костра. Женщина в купальнике развалилась. Ногикóзлами