Виктор БаранецГенштаб без тайн
Глава 1РОССИЯНАТО: ВОЙНА БЕЗ ВЫСТРЕЛОВ
ПОЛКОВНИК ДИЛЬ
Немецкий полковник Манфред Диль раз десять обращался в Управление внешних сношений российского Генштаба (УВС) с просьбой встретиться с группой офицеров центрального аппарата «для обмена полезной информацией». Но ему вежливо отказывали. И на то были свои причины.
Сначала надо было разобраться, что это за птица такая. По компьютерному досье Диль проходил как сотрудник Посольства Германии в Москве, числясь старшим офицером военно-воздушного атташата. До назначения на эту должность служил в частях и штабах ВВС Бундесвера, затемв одном из спецотделов германского Генштаба.
А с некоторых пор его должность стала называться так: «советник по вопросам информации и контактам НАТО». Это вызывало новые вопросы: чей именно советник и по какой именно информации?
В общем, ситуация вокруг Диля была туманной, и руководство Генштаба долгое время не решалось идти с ним на контакт. Впрочем, так было почти всегда, когда в гости к нам напрашивался иностранный кадровый разведчик, имеющий какую-нибудь дырявую «крышу», типа той, что и была у Диля.
А он продолжал упорно слать факсы.
Однажды мне позвонил начальник Управления внешних сношений контр-адмирал Анатолий Негреев и сказал, что в этот раз Диль напрашивается на аудиенцию с пресс-секретарем министра обороны, чтобы наладить контакты между пресс-службами Минобороны России и НАТО.
Так что тебе и карты в руки, заключил он, а еще раз отказывать человеку уже стыдно.
Я согласился, но с условием, что никаких официальных обязательств брать на себя не буду, а проведу лишь общую разведку намерений настырного немца и доложу по команде.
Когда долго служишь на Арбате и на твоем счету уже не один десяток втыков от начальства за ошибки в работе, невольно учишься быть осторожным. Смутное предчувствие того, что мое согласие встретиться с немецким полковником, которого все вежливо отфутболивали, может с неожиданной стороны обернуться очередной выволочкой из-за какого-нибудь пустякового прокола, заставило меня вспомнить мудрое генштабовское правило: «Больше советуешьсяменьше синяков на заднице».
Я решил посоветоваться со своим давним другом из Главного разведуправления, которому позвонил по закрытой связи и изложил суть вопроса. Полковник со смаком поизмывался надо мной, ехидно заметив, что «осторожность, переходящая в трусость, есть первая стадия генштабовской паранойи». Но когда я на полном серьезе попросил его заглянуть под «крышу» Диля, ерничество мигом испарилось. Он даже стал упрекать меня за то, что я допустил промашку, согласившись на встречу. И в очередной раз напомнил любимую поговорку:
Не трахаютне дергайся.
Но отступать мне было поздно. А сваливать встречу с немцем на заместителястыдно. Успокаивало меня лишь то, что в состав нашей делегации на переговоры с напористым немцем был включен офицер из «Аквариума» и таким образом я получал необходимое прикрытие. Было даже любопытно посидеть в компании профессиональных разведчиков.
В назначенное время встреча с Дилем состоялась. Немец пришел с огромным целлофановым пакетом, набитым брошюрами о НАТО, которые он тут же раздал всем участникам беседы. Такими же брошюрами уже давно усыпаны многие арбатские кабинеты, нет их разве что в буфете и туалете. Глядя на знакомые и уже порядком надоевшие обложки глазами махрового большевика, у которого в крови «бдительность к проискам буржуазной пропаганды», я думал о том, что НАТО с помощью этих брошюр обрабатывает сознание наших офицеров в соответствии с уже хорошо знакомым генштабовской разведке планом психологической операции.
Наверное, по этой причине однажды меня осенила оригинальная догадка и я восторженно подумал: «Да это же не книги, а жучки!» И принялся раздирать натовский бестселлер, с особой тщательностью рассматривая толстый корешок, в котором мне пригрезился датчик из тончайшей алюминиевой фольги.
Заглянувший в мой кабинет полковник Олег Михайлов невежливо заметил:
Если у вас проблемы со стулом, то у меня сухие грушки есть
Сам ты грушка, сказал я Михайлову, это у нашего ГРУ могут быть проблемы, если я сейчас сенсационное разоблачение сделаю, и сам Ельцин вручит мне в Кремле орден за бдительность
Михайлов обрадовался:
Может, по этому выдающемуся поводу стоит выпить?
Его приятным идеям невозможно было найти альтернативу, это и превращало нас в единомышленников.
Когда полковник Диль вручил мне новую дюжину почти наизусть вызубренных книжек, я с улыбкой вспомнил, как полковник Михайлов разрезал на них перочинным ножом плавленый сырок и соленый огурец.
Диль начал пространно рассказывать о НАТО и о том, насколько важно в новых политических условиях налаживать взаимопонимание между нашими армиями. Минут двадцать мучительно покорчив одухотворенную вниманием физиономию, я больше не выдержал и осторожно дал понять немцу, что он говорит банальные вещи, а мои товарищи не туземцы, к которым внезапно приплыл Миклухо-Маклай. Хотелось скорее раскусить цель визита Манфреда.
Уловив толстый намек, Диль положил перед собой что-то вроде опросного листа и с истинно немецкой педантичностью, переходя от пункта к пункту, стал задавать вопросы. Судя по ним, нетрудно было сообразить, что Диль имеет задание основательно прощупать психологию восприятия НАТО офицерами российского Генштаба, вычленить отрицательные и позитивные моменты, определить стереотипы и алгоритмы. Ну и, разумеется, разработать соответствующие рекомендации для тех, кто занимается информационно-психологическим обеспечением расширения НАТО на Восток.
Положение подопытного кролика злило меня. Стало ясно, что все эточасть уже хорошо известной в Генштабе натовской спецпрограммы, имеющей целью «размыть образ врага», внедрить в сознание наших военнослужащих установки, которые бы заставляли их не так агрессивно относиться к блоку и к намерению его руководства продвинуться на Восток.
Весь набор банальных аргументов, которые с истинно арийской добросовестной прямолинейностью излагал Диль, был мне тоже хорошо известен. Я лишь делал вид, что внимательно слушаю его, а сам думал о своем
Еще в первой половине 80-х годов, когда наша разведка выудила в натовских штабах документы, свидетельствующие о намерении альянса расширить зону своего влияния за счет разваливающейся коалиции соцстран, меня поражала та вялость, с которой Кремль прореагировал на эту информацию (даже тогда, когда Венгрия тайком от Москвы стала напрашиваться в НАТО, еще состоя в Варшавском Договоре).
Создавалось впечатление, что Горбачев, упоительно токовавший о перестроечных процессах и о новом мышлении, не придавал значения проблеме, очертания которой не только легко прогнозировались, но и были уже хорошо видны. Даже самые серые офицеры советского Генштаба отлично понимали, что вывод наших войск из Восточной Германии приведет к опасным для СССР кардинальным изменениям на военной карте Европы.
Сотрудники «Штази» (разведка бывшей ГДР), глубоко внедрившиеся в штаб-квартиру НАТО в Монсе (Бельгия), поставляли в «центр» исключительно достоверные и ценные сведения (немецкому агенту удалось даже жениться на сотруднице одного из отделов штаб-квартиры блока, откуда и добывались ценнейшие сведения). Разумеется, Кремль о поступающей в «Штази» информации и о далеко идущих планах Североатлантического альянса тоже знал. Знал и о том, что некоторые наши друзья по соцлагерю начинают потихоньку поворачиваться задницей к Москве.
Казалось, что, провозглашая одну за другой свои инициативы, радикально меняющие расстановку сил в Европе, Горбачев не всегда понимал глубину военно-политических последствий своих предложений. Конечно, сейчас легко валить все на Михаила Сергеевича. Но факт остается фактомни в Кремле, ни в правительстве не нашлось тогда людей, которые смогли бы серьезно предостеречь Горбачева от слишком поспешных решений, связанных с выводом наших войск из Европы. Молчаливая или поддакивающая цэковская «свита» развязывала ему руки.
Пожалуй, самыми первыми нашими союзниками, раньше всех почуявшими угрозу, которую несли соцлагерю политические «прорывы» Горбачева, были восточные немцы. Один из самых преданных наших партнеров, руководитель разведки ГДР Маркус Вольф, писал в своем дневнике: