Общественное мнение было взбудоражено. Беременная школьницадля Новинска была шоком, скандалом. Городок возмущенно зашевелился, забурлил, и случившееся с Таней надолго заняло умы и языки городских сплетниц. Да и не только их. Беременная Таня словно олицетворяла собой падение нравов современной молодежи, девушка стала «ходячим поводом» каждому, кому ни лень, ткнуть в нее пальцем:
Вот! Посмотрите, до чего дошла молодежь! Сплошной разврат! Разве мы такими были?
Сколько раз за эту ненастную зиму Таня в слезах прибегала домойей не давали покоя и в школе, редкий учитель не считал своим долгом прочитать ей нотацию! Сколько раз она заявляла маме, что больше не пойдет ни в какую школу, что больше не может видеть кислые рожи и слышать усмешки! Однако мама в ответ на это только говорила:
А ты чего ждала? Я тебя предупреждала. Взялся за гуж, не говори, что не дюж. Нужно потерпеть. То ли еще будет!
Мама опять оказалась права.
Гораздо хуже насмешек и косых взглядов оказалась угроза потерять ребенка. Совсем еще юный организм Татьяны с трудом справлялся с обрушившейся на него нагрузкой, неудивительно, что в конце зимы девушка казалась на больничной койке. Но, может быть, это было и к лучшемув больнице к ней отнеслись хорошо, душевно, с искренним сочувствием и без унизительной жалости, с добрым пониманием всех ее проблем. Именно тут Татьяна наконец-то почувствовала, что беременности можно не только стыдиться, но и можно и нужно ею городиться, что большинство окружающих понимают, какое это счастьеждать ребенка. Она научилась быть внимательной сама к себе и будущему малышу, и последние недели беременности она провела, словно в теплом гнезде, изолированная от внешнего мира.
Сына она назвала Женей. Вот теперь у нее действительно появился свой Жека!
Глава 2
Ясным майским утром Таня с малышом вернулась домой, и вечером того же дня состоялся серьезный и очень важный разговор с мамой.
Ну, вот я и стала бабушкой,задумчиво покачивая кроватку с крепко спящим младенцем, проговорила мама.Как быстро летит время
Они сидели в маленькой Таниной комнате, приглушенный свет от бра падал на пол, оставляя лица в полумраке.
Ты, наверное, самая молодая бабушка в Новинске,Татьяна, уютно устроившись на диване, вязала пинетки, бойко щелкая спицами,Сколько тебе было, когда я родилась? Семнадцать? Восемнадцать?
Семнадцать. Как и тебе сейчас.
Мама замолчала и некоторое время слышалось только тихое клацанье спиц.
Я должна поговорить с тобой,словно приняв важное решение, сказала она, наконец.
Тон, которым это было сказано, был необычно серьезным, руки Татьяны замерли, она отложила вязание в сторону.
Я не думала, что этот момент наступит так скоро,мама говорила медленно, тяжело, как будто ворочала глыбы.Я не думала, что этот момент вообще когда-нибудь наступит! Что жизнь пойдет, как по спирали
Малыш со всхлипом вздохнул и заворочался, мама снова начала качать кроватку, приговаривая:
Тш-ш-ш! Тщ-ш-ш!
Мальчик успокоился, и мама продолжила:
А ведь в этой кроватке когда-то лежала ты Как быстро время летит!
С улыбкой она вглядывалась в нежное личико спящего младенца. Татьяна молчала, терпеливо ожидая продолжения, которое не замедлило последовать:
Я всегда тебе, что отец твой умер. Так вот знайэто не так. Он не умер, просто он никогда не жил с нами. Он вообще даже не знает о твоем существовании.
Татьяна слушала, замерев. То, о чем говорила мама, было одной из самых запретных тем в их семье. Это было табу, которое Тан даже и не пыталась нарушить: каждый раз, заводя разговор об отце, она видела, как напрягается и расстраивается мать, едва лишь Таня упоминала его имя.
И вот теперь завеса тайны, похоже, должна была приоткрыться.
В тот год к нам приехал московский стройотряд. Знаешь, во времена моей молодости была такая студенческая забавасобраться мужикам всем вместе и на летние каникулы отправиться что-нибудь строить. И вот вся эта компания называлась «стройотряд». Уж не знаю, зачем ребята ехализа деньгами (строителей всегда не хватало, им неплохо платили), за романтикой, а можети за тем и за другим.
Вот и к нам залетели такие студентикииз московского технического вуза. Разместили их в школе, как раз в вашей. Их всего-то было тридцать человек. И все парни. Они два класса занимали, по пятнадцать матрасов в каждом. Ну и, понятное дело, где молодые ребята соберутся, там девчонкам, словно медом намазано. А тут какие ребятамосквичи, студенты! Мы вокруг них вились словно мотыльки. Как вот сейчас девчонки-фанатки вокруг своих кумиров
Ну, так вот. С твоим отцом познакомились мы на дискотеке. Они, студенты, ее в актовом зале устраивали. Вешали на площади объявление, молодежь и слеталась туда по вечерам. И откуда только силы гулять брались! Ребята эти, москвичи, по двенадцать часов в сутки пахали, да без выходных, и еще до трех часов ночи чуть ли не каждый день отплясывали. Мне тогда шестнадцать лет было, как сейчас помню, мама-покойница все меня бранила, что поздно прихожу.
А с отцом твоим вот как вышло. Он бы меня, может, и не заметил бы совсем, если бы не Борька. Борькаэто буян у нас такой был местный, он на студентов зуб точил, что они всех девчонок переманили, и ребят подбивал хорошую бойню устроить «этим московским».
И вот в тот день он все-таки добился своего. Они ворвались на дискотеку толпой, а в рукаху кого цепи, у кого ремни я пряжками, короче, вооруженные. Выскочили прямо на сцену, хотели, чтобы их отовсюду видно было. Борька вперед выступил и как заорет: «А ну, выходи, московские, быть будем!» А московские-то к стенкам жмутся, растерянные такие, испуганныене готовы были к такому повороту дела. Да и не из драчливых они были, интеллигенты, очкарики. Куда им против Борьки с его качками!
В общем, не знаю, чем бы дело кончилось, если бы не одна боевая девчонка. Она как раз у сцены стояла, рядом с рубильником. Она придвинулась к ближайшему москвичу и прошептала: «Вон там, слева, дверьчерез нее можно выйти на улицу. Передай своим!» И он в ответ на нее так посмотрел, что всю душу ей перевернул.
Пока Борька вращал глазами и цепями, весть эта по цепочке облетела зал.
А когда Борька, громогласно захохотав, скомандовал: «Айда, ребята!», девчонка эта кинулась к рубильникам и оба их рванула на себя.
Вначале погас свет, а потом на сцену опустился занавес.
Началась такая суматоха, что и не представить! Грохот, шум, девчачий визг, ругань попавших на сцене в ловушку Борькиных парней Короче, успели студенты убежать, все до одного.
Как ты понимаешь, девчонкой той была я. А студентом, которому я про дверь сказала, был твой отец.
А Борька Это не Борис Павлович?первый раз за все время маминого рассказа подала голос Татьяна.
Да он.
Вот уж никогда бы не подумала, что он был таким буйным!не могла не рассмеяться Таня. Она была хорошо знакома с этим человекомон был частым гостем их небольшой семьи. Весь город знал, что он давно и безнадежно влюблен в Танину мать.
Да вот, так бывает. Потом перебесился, остепенился Да сейчас не о нем речь. В общем, как это у вас говорят? Обломала я его тогда.
Дискотеки, конечно, отменили, Борьке и другим парням сделали внушение, а московским запретили вообще из школы выходить. Им даже специальный автобус выделили, на работу и с работы их возить, лишь бы они местное население не будоражили.
А девчонка та, я то есть, с тех пор начала сохнуть по этому парню. Все никак не могла забыть тот взгляд, которым он одарил меня на дискотеке. Молча я мучилась, ничего ему не говорила, да только от окружающих скрыть такие вещи всегда трудно. Короче, скоро уже весь город знал, что у Наташки с московским любовь.
В любви-то никакой и не было. Вернее, с моей стороны былая горела, как свечка. А он Как я сейчас понимаю, он просто развлекался, но по-хорошему, по-доброму. Ничего плохого не было, он меня не обнадеживал, не соблазнял, он мне даже в любви не признался! Потому что, видно, из честных был, из порядочных. Хоть я ему все уши прожужжала про свои чувства
Короче, приближался день их съезда. Я чахла с каждым днем. Перестала есть, спать, ничего не могла делатьдо того хотелось мне быть с ним!