А еще через несколько минут она, погасив свет, сладко спала, широко раскинувшись на огромной двуспальной кровати.
Глава 6
Прошедшим днем певец Евгений Малышев был доволен.
Публика принимала его отличнои пожилые начальники, и молодежь, и «старые» русские, и «новые», еще раз подтверждая то, о чем много и восторженно в последнее время писала пресса: «Песни Жеки универсальны, их любят и с удовольствием слушают люди самых разных возрастов и социального положения».
Жека, хоть и старался показать, что он совершенно равнодушен к рецензиям, на самом деле болезненно воспринимал любые негативные отзывыпосле язвительной статейки какого-нибудь никому не известного писаки мог впасть в депрессию и несколько недель даже близко не подходить к сцене.
Однако язвительных статеек по мере его раскрутки становилось все меньше, за последнее время он вообще не помнил ни одной. Так что Жеке оставалось только соглашаться с журналистами, в один голос заявлявшими, что жизнь певца вступила в устойчивую полосу везения и успеха. При этом, правда, суеверный певец е забывал сплевывать через левое плечо, так как всегда помнил, что жизньзебра, что после белого непременно грянет черное, что вечного успеха не бывает. Хотя в его случае можно было бы говорить об исключении из общего правилаЖека был самым настоящим баловнем судьбы.
Родился он в известной в мире шоу-бизнеса семье: отец и мать пели в гремевшем в былые времена ВИАвокально-инструментальном ансамблепод названием «Поющие березы». Так что звуки музыки малыш начал впитывать с молоком матери, и запел раньше, чем пошел, и уж точно раньше, чем заговорил. Как это ни странно, его родители оказались людьми весьма здравомыслящими, они не стали с пеленок двигать чадо на всероссийскую сцену, прекрасно зная пагубные последствия ранней славы. Женечку хорошенько воспитывали дома, у пианино, со строгой наставницей, которая шлепала мальчика линейкой по рукам, если он не выдерживал темп. Результатом такого варварского воспитания были прекрасное музыкальное образование, аристократические манеры, умение держать темп в любых ситуациях и здоровая ненависть к учительнице музыки.
И вот в нужный момент, хорошо подготовив почву, дальновидные родители, они жерасчетливые продюсеры, организовали триумфальный выход сынули в свет. Да, это был действительно триумф. Уже говорилось, что Жека ворвался на звездный небосклон стремительно, как комета, затмив собой другие светила. Он был другим, не таким, как все прочие звезды шоу-бизнеса, одинаковые, как муравьи, и давно уже приевшиеся и публике, и друг другу, и самим себе. В нем были страсть, сильные чувства, неубитая тусовочным снобизмом первобытная энергия и свежесть. В сочетании с безупречными манерами и безукоризненным музыкальным вкусом это производило убойное впечатление. «Звереныш,окрестили его критики после первого концерта и добавили:аристократ, львенокпринц».
Прозвище это закрепилось за ним, раскрутка начала набирать обороты, и вот тогда-то и появились первые язвительные статейки, чернящие «львенка». Ему припомнили всеи маму с папой, и раннее появление на сцене, и любовь публики. Почему-то последнее считалось самым возмутительным и позорным.
И вот тогда-то Жека и понял, что такоеложка дегтя в бочке меда. Он потерялся, загрустил, слегка запил, и стало ясно«львенок» совсем не такой сильный и самоуверенный, каким кажется на сцене.
Между тем популярность набирала обороты.
Диски раскупались, едва достигнув прилавков, фан-клубы неутомимых поклонниц организовывались по всей стране. Мама и папа поняли, что сынуле надо проветриться, и устроили ему годовую гастрольную поездку по тем городам, где у Жеки были самые мощные фан-клубы.
Расчет родителей оправдалсяуже первые концерты, прошедшие с оглушительным успехом, излечили парня. «Львенок» снова стал самим собой, к нему вернулась уверенность.
Вот так Жека попал в Новинск, где его снова ждал успех, который пьянил не меньше, чем все выпитое после концерта в ночном клубе.
Как и предсказывала Маша Свай, Жека свалил из клуба ровно в три. По предыдущему опыту он знал, что именно в это время уровень опьянения достигал критической точкиего хватало только на то, чтобы добраться до гостиницы и, завалившись на кровать, заснуть мертвецким сном.
Вот и сейчас все было так же, как всегдаадминистратор Илюша и шеф охраны Петрович довезли его до гостиницы и довели до дверей номера.
Дошли, ребята! Кажется, ничего все прошло, а? Городишкомаленький, с полбутылки, а публиказаводная, что надо. Особенно девчонки! Еле от них отбился,бормотал Жека, тыкая ключом в замок.
Да, все отлично. Главное, расплатились сразу и по полной программе. Ты сегодня как, один?Илюша заглянул в темный номе через плечо слегка покачивающегося патрона.
И ты еще спрашиваешь! Ты же знаешь, Вика нутром чует, если что не так. Да и отдохнуть не мешает. Давно так не выкладывался. Раскрутили меня, а?
Ты сегодня отлично пел, Жека! Особенно вот эту, как ее: «Ржавые гвозди, ржавые гвозди!»фальшиво пробасил Петрович, тоже заглядывая Жеке через плечо. По правилам ему полагалось тщательно осмотреть номер, но ведь сюда явно никто не входил, а было уже так поздноК тому же Петрович сегодня явно перебрал лишнего и ему чертовски хотелось спать.
Да, это твоя любимая, я знаю,Жека шагнул в номер, не оборачиваясь, помахал приятелям рукой и захлопнул за собой дверь.
Глава 7
Несколько минут он стоял, качаясь, в темноте, потом вскинул руку и нащупал выключатель. Что-то показалось ему странным, но чтоон пока еще не понял.
Вспыхнувший свет ударил ему в глаза, Жека, щурясь и скидывая по дороге одежду, отправился в ванну. И только тут он понял, что смущало егозапах. Необычный запах, легкий, пряный, совершенно незнакомый. Жека огляделся, но источник запаха так и не обнаружил. Галлюцинации, что ли? Неужели все-таки перебрал? Нет, не может быть! Свою норму спиртного он знал, давно уже научился не выходить из нее, а что до наркотиков, то запуганный учителями, родителями и примером полной деградации некоторых собственных друзей, дал зарок никогда ничего даже и не пробовать. Хотя ему предлагали и неоднократно.
Горячий душ немного взбодрил его, собственное отражение в запотевших зеркалах, покрывавших стену и потолок, доставило удовольствие: бурная гастрольная жизнь убрала лишний жирок, тело выглядело подтянутым и стройным. Дождавшись, когда крепкая струя окончательно приведет мысли в порядок, Жека выключил воду и, накинув пушистый купальный халат прямо на мокрое тело, вышел из душа.
Эти часыночные часы после удачного концертабыли самыми любимыми в его жизни. Удовлетворение успехом приносило умиротворение, после нескольких часов колоссального напряжения и тяжелейшего труда он наконец-то могу позволить себе расслабиться. Да, какой бы легкой и праздничной не казалась жизнь звезды публике, многочасовой сольный концерт действительно был тяжелым трудом, на сцене певец выматывался не меньше, чем футболист на матче, поэтому певцу не меньше, чем спортсмену, нужно было заботиться о хорошей физической форме. Хорошему певцу, такому, который не халтурил, дурачил публику «фанерой», а пел в живую.
Для Жеки этот вопрос был принципиальным. По этому поводу он даже поругался с родителями, которые с высоты собственного опыта относились к фанере гораздо терпимее.
Пойми, дурачок,втолковывал ему отец,ничего в этом нет страшного! Ты думаешь, им твой живой голос очень нужен? Да, они от одного твоего вида счастливы будут! «Фанера» не «фанера» Да кто это заметит! Им ты сам нужен, Жека Малышев! Им песни твои нужны, шлягеры, мелодии, они их потом друг другу петь будут. Да ты просто на сцену выйди, встань молча и стой два часаи то они не пожалеют, что полугодовую зарплату за билет выложили. Это же психология публики, ее же надо учитывать! Так что пусть они глазеют на тебя, радуются. А ты о голосе заботиться должен. Это сейчас тебе кажется, по молодости, что голос у тебя вечен. А его нам не так уж много отмерено. Вот перенапряжешься, заработаешь узелки на связках, помыкаешься по операционным, узнаешь, каково это Нет, я не за то, чтобы ты совсем уж на сцене бездельничал. Но не сделать паузу, не дать себе хоть чуть-чуть передышкиэто только дураки так надрываются. И в нашем деле они долго не удержатся