Дядечка, миленький ты мой, какой же ты хороший!одуревшая от счастья Татьяна бросилась швейцару на шею и расцеловала в заросшие щеки.Спасибо тебе, дядь Вань, я этого век не забуду!
Век не забуду, век не забуду!ворчал дядька, проходя сквозь крутящуюся дверь в прохладный гостиничный холл.Лучше бы о своей жизни подумала, дуреха!Он был бы и рад дать обратный ход, но было уже поздно. Ну, не мог он сказать сейчас ей, что все отменяется! Вон как сияет вся, глаза как светятся! И кто их разберет, этих женщин. Такое вытворяют, уму непостижимо.
На, держи,протянул он ей ключи, вернувшись.Номер 195, четвертый этаж.
Я знаю,кивнула Таня, пряча ключ с тяжелым гостиничным наболдашником в сумочку.Я уже все знаю!
Да не забудь ключ вернуть, дуреха!
Постараюсь!уклончиво ответила Таня. Честно говоря, он уже сейчас ей нравился, этот ключ. И он вполне годился для того, чтобы заменить утраченную фотографию! Поэтому она и не была уверена в том, что вернет его. А дядя Ванячто ж, мало ли ключей пропадает в гостинице! Если что, она ему просто отдаст деньги и все.
Глядя, как повеселевшая девочка скачет от радости по площади перед гостиницей, швейцар окончательно смягчился. «Много ли им, дурехам, нужно для счастья!»
Дядя Ваня вздохнул и пригладил бороду. Да, непростая эта штукажизнь. Вот и сейчаснехорошее вроде дело сделал, а на душе почему-то светло.
Он проводил взглядом скрывшуюся за углом девочку, и вдруг еще одна, совсем уж неправильная, мысль пришла ему в голову: а так ли уж не права была сестра, когда семнадцать лет назад пошла на то, что сделала? А может, в этом и был смысл ее жизни? Может, она нашла не беду, а счастье?
Глава 4
Концерт получился отменным.
Зал ДК был набит до отказа.
Места в партере достались начальству, вернее в большей степени их дочкам, сынкам и прочим родственникам. Но и само начальство не побрезговало столь замечательным концертомимя Евгения Малышева было у всех на устах. Его появление в городе относилось к разряду тех событий, которые в тихом провинциальном городке обсуждают еще годы спустя и которые всегда остаются в его истории. К тому же не одним только фанаткам хотелось пополнить семейные альбомы совместными с известным певцом фотографиями и автографами. Поэтому ничего удивительного не было в том, что в первом ряду можно было увидеть и мэра с женой и свояченицей, и главврача больницы с заместителями, и начальницу санэпидстанции с владельцем единственного в городе ресторана, и директора школы с молоденькой завучем по внеклассной работе, и даже батюшку, настоятеля местного храма.
Фанаткам достались совсем неплохие местана боковых откидных стульчиках во всех рядах. Конечно же, в первый ряд уселась возглавлявшая свою команду Ната. Ее грузная фигура, словно монумент, возвышалась над партером: короткие, постриженные почти под ноль волосы блестели от покрывавшего их иссиня-черного воска, золотистое же вечернее платьеоблегающая маечка на узеньких бретелькахедва скрывало мощные, рвущиеся наружу формы, которые невольно привлекали голодные взгляды мужской половины новинского бомонда и негодующие взгляды женской.
Вообще же вечерний прикид избранной публики являл собой странную смесь. Здесь были действительно шикарные фирменные туалеты, такие, например, как темно-синий полупрозрачный туалет от Dior, весной привезенный мэром жене из Парижа, или же «тряпочки» от Moschino, надетые на подружках местных крутых, и даже несколько великолепных образцов коллекционных платьев от LorisAdsaro, неизвестно как оказавшихся в этих не самых близких к центрам мировой цивилизации края.
Были здесь и довольно искусные поделки под фирменные вещикаждая уважающая себя новинчанка имела дома швейную машину и почти все горожанки умели шитьа уж «подсмотреть» фасон фирменной вещи никогда не считалось зазорным.
Многие были одеты в модели из старых номеров модных журналов.
Ну, а те, кого не изводило тщеславие, довольствовались китайско-корейским ассортиментом местного вещевого рынка и чувствовали себя в этой одежде ничуть не хуже упакованных в «фирму».
Не обошлось, конечно же, и без пофигистов, страдающих не от недостатка денег, а от недостатка воображения и не признающих другой одежды, кроме спортивных костюмов.
Татьяна сидела в последнем ряду. На ней было простенькое беленькое платьице, точная копия фирменного оригинала. Это платьице, как и всякая хорошая вещь, обладало одним неоценимым качествомоно так ненавязчиво подчеркивало фигуру и так идеально сидело, что казалось, было смоделировано и сшито специально для Тани. Те, кто смотрел на девчонку, невольно задерживали взгляд, им сразу же запоминался этот цельный образ, который олицетворял собой свежесть и юность.
Однако осознание своей привлекательности было пока что единственной положительной эмоцией Татьяны. Впередисидящие загораживали ей весь вид. С того места, которое досталось ей, можно было разглядеть только кусочек сценытам, где сидел барабанщик Жекиной группы. Татьяна попыталась было встать и пристроиться у стеныона готова была простоять хоть весь вечер, ее это нисколько бы не утомиловедь она любовалась бы Жекой! Но суровый охранник заставил ее вернуться на место.
Девушка, не положено!отрезал он, не принимая никаких возражений.Вот будет у вас дискотека, настоишься тогда у стенки. А сейчас есть у тебя местосела и сиди.
Вот так Тане пришлось довольствоваться только невероятным голосом Жеки.
Впрочем, вскоре она утешилась. Песни были так хороши, что казалось, адресовались только ей. Возбужденная публика то и дело в экстазе вскакивала, чтобы подпевать и приветствовать своего кумира, и вот тогда уже Таня, неистово прыгающая вместе со всеми, могла из своего угла увидеть освещенную прожекторами невысокую фигуру.
Да, Жека оказался не совсем таким, каким она его себе представляла.
На экране телевизора она выглядел высоким и стройным, а на самом деле оказался приземистым и довольно крепким.
Львенок!хихикали рядом с ней.Маленький, а заковыристый! Поет-то, смотри, а живую, без «фанеры»!
Татьяна обижалась на эти неуместные замечания, как будто они оскорбляли лично ее, а не Жеку. Однако в душе она не могла не согласиться, что парень, с его невысокой коренастой фигурой и лохматой гривой волос действительно похож на львенка. К ее восторженному чувству поклонения и восхищения присоединилось еще и умиление, чуть ли не жалость. И от этого он перестал быть далеким и недоступным, сделался ближе, понятней и еще дороже.
Ей не пришлось вручать ему цветыу Наты все было строго расписано, цветы от имени всех фанаток вручила Катя Брюхина, удостоившаяся за это поцелуя в щечку.
После концерта была дискотека с участием Жеки.
И вот уж здесь страсти разгорелись по-настоящему.
Если на концерте все еще старались сдерживаться, соблюдать приличие, то тут все условности были отброшены. Под заводную музыку толпа подвыпивших и накурившихся девчонок в экстазе бесновалась в голубом дыму темного зала, а те, кому удавалось в обход Натиной тусовки прорваться на сцену, срывали с себя одежду, чтобы получить автограф кумира прямо на обнаженное тело. Находились и такие, что, не довольствуясь автографом, кидались на певца, как хищницы на беззащитную жертву, в надежде урвать свою долю любви в виде прикосновения, поцелуя, кусочка одежды или даже кусочка самого кумира. Однако охранники Жеки свое дело зналипоползновения самых сумасшедших тут же пресекались, и очумелые девушки оперативно и незаметно выводились из зала.
Вскоре в этом великолепном бардаке, именуемом дискотекой, установился некий порядоккруговую оборону у сцены, как и положено, заняли статистики Наты, которые по очереди чинно выскакивали на сцену за своей долей талисманов, остальную же публику оттеснили в глубь зала.
Татьяна оказалась в стороне
В первый момент ей в тесноте и давке все-таки удалось прорваться к сцене, и она даже, подскочив и протянув руку, коснулась Жекиного ботинкана пыльном гриндерсе остался отпечаток ее пальцев.
Однако потом водоворотом тел ее отнесло к самой стенке, откуда уже невозможно было пробиться обратно.