Всего за 369 руб. Купить полную версию
Она смотрела на Титова, ее бил озноб. Мир вокруг стал подробным и болезненно-четким как галлюцинация. Он стоит на самом краю, подумала она. Под нимпропасть, до ближайшего серпантина падать метров двадцать, не меньше. Я могу просто протянуть руку, вот так, совсем чуть-чутьи он упадет. И никаких свидетелей. Оступился. Бывает.
Она тряхнула головой. Почему я думаю об этом? Это не мои мысли.
Реальность тем временем возвращалась в норму, что-то опять изменилось в воздухе, и сигарета наконец подчинилась законам физики и начала гореть, уменьшаться, как все нормальные сигареты.
Отойдите от края, сказала Кира. Вы очень опасно стоите.
* * *
Утром на юге грохнуло, задребезжали окна. Мимо дома проехали сирены «Скорой» и пожарных. К девяти все местные уже зналив ГОКе на производстве рванул баллон, один человек погиб, пятеро с ожогами.
Через три дня были похороны. Погибший жил на Горького, проститься с ним пришли все соседи, Кира тоже была и, стоя в толпе, увидела Титова. С тех пор как он приехал, все в городе были на нервахи в каждой ссоре и аварии винили нездешнего. Особенно злилась мать:
У нас сердечников знаешь сколько? Очередькилометр! Обострение у всех, никогда такого не было, чтоб одновременно. Это все он, говорю тебе.
Спустя два дня Титов снова явился в архив в ее смену, и, выдавая ему папки с делами, она рассказала про очереди в поликлинике и обострения.
Серьезно? Он улыбнулся. Вы тоже так считаете?
Как?
Что это из-за меня?
Кира пожала плечами.
Ну, до вашего приезда жалоб было в три раза меньше. Это статистика.
Post hoc ergo propter hoc, пробормотал он, уверен, есть и более логичное объяснение, взял было папки, но тут же положил назад и посмотрел ей в глаза. Скажите, а вы до скольких сегодня работаете?
Кира посмотрела на календарь на стене.
Сегодня сокращенный день. До четырех.
Дело в том, что, эммм, он замялся, мне сказали, что тут есть какое-то кладбище. Типа священной земли или что-то такое.
Кира кивнула.
Рогатое кладбище, да. Но местные туда не ходят.
Почему?
Она вздохнула, прекрасно понимая, как глупо прозвучат ее слова:
Суеверные. Боятся.
Титов кивнул, почесал лоб.
А как оно выглядит вообще?
Ну как. Просто поле, а на нем скелеты оленей.
Он вскинул брови.
Черт возьми, я хочу это увидеть!
Не очень хорошая идея.
Почему?
Мальчишки у нас в школе храбрились всегда, кто пойдет туда ночью. Один сходил, потом чуть не умер от пневмонии.
Я тоже хочу.
Что, умереть от пневмонии?
Нет, хочу увидеть. Вы можете меня провести?
Кира покачала головой.
Шутите? Нет, конечно.
Да бросьте вы, это же просто нечестно. Приехать на край света и не сходить на кладбище оленей?
Она точно не помнила, почему согласилась. Возможно, Титов был очень убедителен, а может, он ей просто нравился; илией нравилось, что из всех местных он общается именно с ней; ей это льстило. И все же, пока шли, у нее неприятно потягивало в грудислишком силен был привитый еще в детстве страх перед рогатым кладбищем. У школьников в Сулиме была целая мифология, тысяча и одна история о землях шаманов. Сильнее всего ее пугал рассказ о мальчике, который однажды взял с кладбища оленьи рога, чтобы дома повесить на стену как украшение. Спустя три дня соседи сверху заметили, что сквозь линолеум в полу к ним в квартиру пробиваются какие-то желтоватые костяные наросты. Вызвали милицию, а теслесаря; вскрыли дверь, а за ней страшное. Мальчик лежал в постели, и из его головы росли огромные, невероятные рога; они причудливо и бесконечно ветвились и пробивались сквозь стены и мебель, пронзали все на своем путибетон, дерево, металл. Пока мальчик спал, растущие рога заполнили собою всю квартиру и проросли в спальню родителей и пронзили их насмерть. Мальчик был жив, спасатели спилили рога болгаркой, достали его из рогатого плена и отвезли в больницу. Но стоило ему прийти в себя и вспомнить, что случилось, рога вновь начали бешено расти и пробивали стены, потолки и людей насквозь легко, как бумагу.
Кира прекрасно понимала, что это просто школьная страшилка, но в детстве, услышав ее впервые, она очень долго боялась уснуть. Она сходила однажды на кладбище с пацанамивсе туда ходили, чего уж, и с тех пор иногда, просыпаясь, осторожно трогала головунет ли рогов.
А с мальчиком что в итоге? спросил Титов.
Ой, у нас была куча концовок, сказала Кира. Одни говорили, что его сбросили в карьер, чтобы задобрить богов тундры, другиечто ученые забрали его на Большую землю для экспериментов. Но мне всегда нравилась концовка с шаманом. В больницу пришел шаман и долго разговаривал с мальчиком и показал ему, как сбрасывать рога. Для этого нужно было научиться забывать. Шаман утверждал, что рога растут из головы, потому что в голове живет память, и если ты научишься забывать, рога отсохнут и отвалятся, им неоткуда будет брать силы и материал для роста; еще он говорил, что рогаэто отличное оружие для защиты от волков, но иногда они вырастают слишком большими, притупляются и начинают тяготить голову, и тогда их необходимо сбросить и отрастить новыеэто вопрос выживания и обновления.
Титов достал из внутреннего кармана куртки блокнот и карандаш, снял перчатки и прямо там, в поле, записал ее историю.
Кладбище было отлично заметно издалекаотполированные ветром, холодом и временем кости четко виднелись на фоне коричнево-зеленого пейзажа.
Господи, сколько же их тут, пробормотал Титов.
Одни уже обглоданы хищниками, другие истлели и выглядят как картинки из учебника биологии, третьи умерли год или два назад, и их еще не успели обглодать падальщикина них висит плешивая шерсть; кто-то умер недавно и всю зиму пролежал обмороженный, а теперь начал оттаивать; кого-то растащили волки и склевали птицы, а кем-то побрезговали.
Невероятно, прошептал Титов. Он осторожно шагал между горами костей и полуистлевших туш. Обернулся. Кира стояла вдали, на самом краю кладбища.
Вы идете?
Она покачала головой.
Туда нельзя.
Да бросьте, я же осторожно.
Я серьезно, туда нельзя. Не трогайте ничего, ладно?
Нет, правда, почему никто их не забирает. Все эти рога, они ведь кучу денег должны стоить, нет?
Кира покачала головой.
Денег стоят только пантыэто «живые», молодые рога. У них другая структура и внутри капилляры, кровообращение, а сверху они покрыты нежной кожей. Когда олень умирает, его рога усыхают и костенеют. Вот эти, например, видите, желтые, как зубы у старика, их не продать. Мертвые рога никому не нужны.
Титов искоса смотрел на нее, улыбнулся.
А вы, я смотрю, разбираетесь в рогах.
Кира пожала плечами.
Я здесь выросла.
Минут пятьили, может, большеТитов ходил кругами, восторженно что-то шептал и приговаривал. Кира смотрела на него, съежившись, так, словно он шагал по минному полю, и ждала, когда он нагуляется и вернется.
И тут он снял перчатку и прикоснулся к рогу, проверил пальцем остроту. И позжемного позжеона иногда вспоминала тот день и думала, что, возможно, именно это прикосновение и стало причиной всех ее бед.
Ли
Их привезли в полдень и оставили в пустыне. Вокругнеровный шов горизонта, видны только хижина и лопасти ветряной мельницы вдали. В 1977 году художник Уолтер де Мария установил здесь, в Нью-Мексико, «Поле молний» четыреста громоотводов из нержавеющей стали на территории длиной в одну милю и шириной в один километр.
Ли взяла с собой диктофон, фотоаппарат, тетрадку и карандашехала собирать материал для исследования, но за все время поездки не написала ни слова.
Сотрудник фонда Dia Art Foundation привез ее и еще пять человек в микроавтобусе, вручил ключи от хижины и укатил обратно, в Квемадо, предупредив, что вернется завтра в то же время. Это одно из условийты не можешь просто увидеть скульптуру, ты должен провести с ней сутки, так решил автор. Изоляцияодна из основ ленд-арта, весь смысл в том, чтобы взаимодействовать с произведением искусства на протяжении длительного времени, желательно в одиночестве. Очень похоже на чтение книги.
Попав на «Поле молний», турист сначала неизбежно испытывает разочарованиеон полтора часа едет в пустыню, чтобы что? Чтобы увидеть вбитые в грунт двадцатифутовые столбы из нержавеющей стали. Но штука в том, что так и задуманоискусство минимализма стремится к невидимости, оно работает не только с материалами, но и с вниманием зрителя.