Красноармейцы посовещались и пошли в указанном немцами направлении. Больше их Витька не видел.
Через несколько дней немцы пришли снова и стали всех выгонять из домов. Они что-то говорили по-немецки, показывая рукой на запад: «West! West! Weg!» Семья Быченко пошла со всеми. Внезапно начался обстрел. Витька упал в канаву. Страх не давал поднять голову, и он не знал, что с остальными. Когда наступила тишина, он все-таки поднял голову и с радостью увидел, что все живы.
Они торопливо спустились в овраг. Мать несла на руках хныкающего Валерку. В овраге был поставлен навес, а под навесом лежали раненые красноармейцы. Их было много, и в воздухе стоял запах крови и йода. Один из нихседой и крупныйвсе время стонал и просил пить.
Витька беспомощно оглянулся на мать.
Вода в Мечетке была мутная и вонючая, она совсем не годилась для питья.
Не надо! сказала мать. Нельзя ему.
Ему уже ничем не поможешь, сказал дед. Губы его дрожали.
Потом они шли по степи. Навстречу двигались колонны немцев. Витька подумал, что если немцы выйдут на красноармейцев, то тем будет очень плохо. И еще он подумал, что отец тоже воюет и, может, сейчас тоже лежит под каким-нибудь навесом и просит пить, а ему не дают. От этих мыслей Витьке стало совсем плохо, и он заплакал. Дед взял его за руку и повел за собой. Мать с Валеркой шла чуть впереди. Иногда, поравнявшись с нею, немцы свистели, кричали что-то на своем языке и весело гоготали.
Идти по буеракам было тяжело.
Лишь к вечеру они добрались до Городища, где жила бабушка. Валерка хныкал, он хотел есть.
Потерпи! уговаривала его мать. Скоро придем!
В Городище было тесно от немцев.
Бабушка Зина накормила их скуднонемцы все отнимали. В Городище они прожили около месяца, а потом немцы и здесь стали всех выгонять. Жители Городища шли общей колонной, а мимо них тянулись немецкие военные колонны, которые казались бесконечными. Сила у немцев была такая, что дед начинал сомневаться в победе Красной Армии.
До Урала гнать будут! сказал он. Большую силу немец набрал!
Колонна шла на Мариновку, потом на Кривую Музгу и дальшена Морозовскую. И все пешком, пешком, пешком. Теперь уже Витьке казалось, что они будут идти вечность. Есть было нечего, братик Валерка быстро ослаб, и его везли на тележке со скарбом, которую катили по очереди, пока хватало сил. Хорошо еще местные жители помогалидавали что бог послал.
В Нижнем Чиру, куда сталинградцы пришли, оказался пересыльный пункт. Немцы огородили территорию колючей проволокой и вопросы с расселением решали просто: молодыеналево, женщины, старики и детинаправо. Молодых парней и бездетных женщин из лагеря куда-то сразу отправляли, и Витька уже понимал, что там, куда их увозят, отправленным людям вряд ли будет лучше.
В Кривой Музге семья Быченко прожила до морозов.
С первыми морозами всех оставшихся в живых погрузили в грузовые вагоны.
Выгрузили их в Белой Калитве.
До войны Витька несколько раз с восторгом смотрел фильм «Если завтра война». Теперь, когда это завтра наступило, он вдруг понял, что войнаэто мыльный пузырь, в центре которого живут пустота и отчаяние.
В районе высадки
Дежурный встал ему навстречу, на ходу надевая фуражку.
Начальник нужен, сказал Вовченко. Дело срочное.
Дежурный сел, без особого любопытства оглядел гостя.
Вовченко был одет привычно, ничто в нем не вызвало интереса дежурного.
А по какому вопросу? спросил дежурный.
По личному, сказал Вовченко и ни капельки не покривил душой.
Дежурный махнул рукой.
Нет начальника, сказал он. Спать он ушел. Иван Степанович несколько дней не спал, устал шибко. Часа через три приходи.
Я ждать не могу. Вовченко тревожила и забавляла ситуация. Он мне срочно нужен.
Не буду я его будить по каждому пустяку, сказал дежурный сердито. Завтра приходите, с утра. Не горит!
Черт, Вовченко растерянно огляделся. А где у вас сельсовет?
По другую сторону улицы, сказал дежурный и показал рукой. Туда пойдешь, аккурат напротив пожарки будет.
Пожарная часть выделялась башенкой на кирпичном основании. На вышке никого не было, только под порывами ветра временами оживал колокол, ботало негромко позвякивало о металл. Во дворе пофыркивали лошади, краснела помпа на телеге рядом с бочкой воды. Два пожарника играли в карты.
Сельсовет был открыт, но едва Вовченко вошел внутрь, полный мужчина в соломенной шляпе и рубашке с короткими рукавами начал теснить его на выход.
Некогда, некогда, нетерпеливо повторял он. В Бочаровку еду. Завтра все вопросы, завтра!
Да нет у меня времени! сказал Вовченко. Лучше скажите, где начальник милиции живет?
Где надо, там и живет, неприязненно сказал председатель сельсовета и навесил на дверь амбарный замок. Ишь какой, дом начальника милиции ему! Сам должен пониматьвойна!
Вот и я о том же, согласился Вовченко. Потому и пришел, что война!
Завтра приходи, завтра, сказал председатель и скрылся за углом дома.
«Порядки!» Вовченко покрутил головой и вздохнул.
Неторопливо он пересек улицу. В мутной луже рядом с пожарной частью плавали неторопливые утки. Пожарники, оставившие игру, с ленивым любопытством наблюдали за приближающимся Вовченко. Один из них был совсем молодым, едва ли пятнадцать исполнилось, второй явно достиг пенсионного возраста.
Бог в помощь! пожелал Вовченко.
Здорово, коли не шутишь, отозвался старик.
Начальника милиции ищу, сказал Вовченко. Срочное дело у меня к нему.
Так он не здесь живет, удивился молодой. Рабочая, девять, сразу увидишьставни зеленые.
Старик неодобрительно посмотрел на него, пожевал губами, но ничего не сказал.
Вот спасибочки, поблагодарил Вовченко. А то председателю сельсовета тоже некогда, а мне кто-то из начальства край нужен!
Дом начальника милиции он увидел сразу.
Вовченко вошел во двор и постучал в окно. Никто не отозвался. Пришлось стучать долго и громко. Наконец на веранде заскрипела дверь, распахнулась входная, и Вовченко увидел худого мужчину в нательной рубахе и кальсонах. Опухшее лицо начальника было недовольным и обиженным.
Вы кто? спросил начальник. Что нужно?
Начальник, сказал Вовченко. Тебе шпионы нужны?
Что за ерунда? возмутился начальник, и в это время Вовченко вытащил пистолет.
Милиционер отшатнулся.
Вовченко протянул пистолет рукоятью вперед.
Поторопись, начальник, сказал он. У меня напарник в лесополосе спит. Этот сдаваться не будет. Не любит он Советскую власть, крепко не любит.
Начальник милиции протянул руку и забрал пистолет. Лицо его порозовело, обретая живость. Сна в глазах уже не было.
Где? сказал он. Сколько вас?
Двое, сказал Вовченко. Не забудь потом сказать, что я сам пришел. Добровольно.
Камджанов спал, когда Вовченко вернулся из деревни.
Ну что там? в щелках глаз Камджанова блеснуло любопытство. Солдат нет? Все тихо?
Все тихо, сказал Вовченко. Солдат нет. На станции уголь разгружают.
Товарняк, сказал Камджанов. Это хорошо. Быстрее смоемся отсюда.
Он встал, стянул гимнастерку без знаков различий, наклонился.
Полей мне.
Ниже голову наклони, посоветовал Вовченко. Замочишься.
Камджанов наклонился ниже.
Так? спросил он.
В самый раз, согласился Вовченко и привычно рубанул ребром ладони за ухом товарища. Не зря его немцы училиКамджанов захрипел и ткнулся лицом в сухую листву.
Вовченко связал ему руки и ноги, потрогал пульсирующую жилку на шее и удовлетворенно вздохнул. Выйдя на дорогу, он помахал рукой. Из зарослей смородины показались начальник милиции с несколькими подчиненными.
Забирайте, сказал Вовченко. И барахло не забудьте. Там в вещмешках много разного.
Выслушав рассказ Вовченко, начальник милиции аккуратно все записал, потом долго и пристально смотрел на сдавшегося диверсанта.
Ты, конечно, молодец, сказал он. Но, сам понимаешь, я тебя в камеру посадить должен. Порядок такой.