Не лежит душа, Рудик. Ну вот не лежит и всё. Не могу про комиссаров петь.
А так не в рифму получается.
Шо ж Следующая песня
Раза три Аркаша успевал нырять под трибуну. Прихватывал с собой и пианиста.
Олег, хлопал его по плечу, ты отлично чувствуешь мой стиль. Специально учился?
Да я в «Кронверке» играл.
О, хорошая школа! Продолжаем?.. А теперь песня про пагубную зависимость под названием «Анаша»
Опьянение Аркаши, которое проявилось в том, что голос его стал напоминать покрикивания алкашей у павильона, совпало с окончанием пленки.
Всё, объявил человек за магнитофоном. Генуг.
Ну и ладненько.
Музыканты, Рудик столпились возле магнитофона и стали слушать куски записи, а Аркаша забрал из-под трибуны пальто и недопитую бутылку вина и спустился к Михаилу, Андрею и Вите.
А вы кем будете, молодые люди?
Музыканты.
Это понятнэнько. А так? Прищурился. На стиляг вроде не похожи, и на хиппи
Мыпанки, гордо сказал Андрей.
М, не слыхал про такое А звать вас как?
Майк.
Свинья.
Цой.
Цой? Не вьетнамец, случаем?
У Вити зашевелились скулы. Он ненавидел, когда его называли японцем, китайцем. Теперь вот во вьетнамцы пытаются записать.
Я не в обиду, заметил Аркаша его реакцию. Дело в том, он понизил голос, что я воевал во Вьетнаме. В небе Вьетнама. Бил американскую военщину с вэртолету!..
Да? Михаил усмехнулся. Мой папа тоже был во Вьетнаме. Не воевал, правда, в командировке. Он архитектор.
Ясненько. И Аркаша перевел разговор на другую тему: А что это за панки такие?
Хм, Андрей потер переносицу, придурки круглые. Но с идеей.
Сейчас все лучшие люди идут в панки, добавил Витя.
И что ж за идея?
Свобода, анархия
Хорошая идея, молодцы. В моем репертуэре про стиляг есть. Слыхали про таких?.. Каждый должен быть вызывающе одетым, тот плебей, кто не носит узких брюк. У меня пиджак каучукового цвета и на толстых подошвах каучук, о-хо!..
А вы сами песни пишете? спросил Майк.
Да как сказать Народ пишет, ребятки. Народ. А я пою Я, голос стал трезвее, под одной песней только могу подписаться. Про жену бывшую жену. И про дочку. И Аркаша напел: Здравствуй, чужая милая, радость мечты моей. Как бы тебя любил бы я до самых последних дней Нет, нельзя ее сейчас В другом надо состоянии. И протянул бутылку ребятам: Вздрогните.
Да у нас есть вообще-то, Михаил вынул из-под пальто бутылку портвейна. Мы просто ну, опасались во время записи.
А-а, отмахнулся Аркаша, снова став разбитным и пьяным, алкогольэто наша жизнь. Живая вода. Пэйте!
Посмотрел, как Михаил откупоривает бутылку, как они гонят по кругу, делая по два-три жадных глотка, и сказал:
Но это до момента.
В каком смысле? напряг брови Витя.
Потом оно, Аркаша болтнул бутылкой, всё остальное заполняет. Без негоникуда. Не поется, не живется. Но эт не сразу. Есть период, когда совмещается Он присел и отпил из своей бутылки. Я вот умру скоро. Отходил по свету. На десять лет больше ходил, чем Сережа Сережа Есенин Слыхали о таком? Ты меня не любишь, не жалеешь Ох-х Потер лицо всей пятерней, узкой, нерабочей. Вот выпил-то всего-ничего, и в уматину. А раньше литруху водяры мог всандалить, и только жить начинал. Себя чувствовать. А теперьвот. Развел в стороны руки, выпятил узкую, тощую грудь. И пузыря винищевас покрышкой Обидно. У нас в Иваново таких не любили
Где? спросил Майк.
В Иванове. В городе Иванове.
А вы не из Одессы, что ли?
Бывал-бывал. Бывал в Одессе. Даже по морде от любимого человека получал. Несправедливо, считаю. Ни за что. Обидел он меня Но сам я из Иванова. Город такой в России. Только это, вдруг словно вспомнив о чем-то важном, Аркаша прижал палец к губам. Этотайна пока. Умру, тогда уж И, он глотнул еще вина, и во Вьетнаме я не был. Вертолетчикомбыл. Штурман! Честно! Лейтенант запаса!.. Братья-офицеры вот руку сломали. По ошибке. С другим спутали А я-то Я так Если честно, ребятки, то я был обыкновенным, таким, как все. Был такой, как все. И он поморщился; Михаил повторил гримасу, неосознанно запоминая это движение лица, эти слова. Учился, работал, женился, дочка родилась Дочкаэто святое, конечно. Жена запрещает с ней видеться. Спасибо теще. Теща у меня золотая. Теща меня понимает Понимает, что не могу я как все Возле детского садика с дочкой вижусь. А теперь возле школы уже. Время-то летит. И Аркаша коротко напел, пустив одесскость: Годы мчатся, годы мчатся бэз возврата Но остановился, помял лицо ладонью и снова стал щуплым простым мужичком. Теща ее заберет пораньше меня-то они тоже, воспитки, училки, близко не подпускают приведет на лавочку, и мы сидим с дочкой. Конфет покупаю, смотрю на нее Но разве это ей надо да и мне Но не вернуть Потом, может, поймет, когда вырастет.
Аркаша отхлебнул еще из бутылки, громко и смачно; Михаил, Витя и Андрей тоже прогнали свою.
Вы вот музыканты, говорите?.. Если серьезныехреново вам будет. Готовьтесь. Ни семьи путной, ни дома надежного, да и петь будете по углам. Как вот сейчас, кивнул он назад, в сторону сцены. Вы ж не Кобзоны, вам Кремлевский дворец не откроют. Хе-хе. А я вот без паспорта, без квартиры, семьи, мля Сегодня ворам пою, завтра членам Политбюро, хоккеистам нашим, чемпионам Нальют, покормят, спать положут на диванчик. Жизнь!
И Аркаша захохотал хрипло и зло, обнажив искрошенные, с дуплами зубы. Он был совсем пьяный и сразу сделался таким отвратительным, что парни, любившие показывать себя как можно хуже, называвшие себя «звери», поежились и отвели взгляд.
Чего? Не нравлюсь? заметил Аркаша. А ведь был такимне выделялся. Утром на работу, вечеромс работы. Ужин с женой, «Международная панорама» Но не мог я так Повело меня упирался и всё равно Заплутали мишки, заплута-али, заблудились в паутине ули-иц Могу спастись, в Иваново, домой уехать. Мать у меня там, братья есть А зачем? Не хочу просто жить тихо-мирно. Допою и подохну здесь где-нибудь, среди камней как Сережа.
А вы правда с Алешей Димитриевичем дружите? перебил его Михаил.
Аркаша скривил лицо:
Гоню я, чуваки Не дружу. И не видел никогда Просто Просто скучно жить вот так вотпросто. Вот и сочиняю Хотел бы дружить, спеть с ним, посидеть Авот Он снова развел руками, и та, что в гипсе, тупо ударилась о спинку сиденья. Лучше сочинять, чем с тоски повеситься. И перешел на одесский говорок: Нэ прэвдэ ли, гэспода?
Ну всё, громко сказал человек по имени Рудик. Всем спасибо. Мы посидим еще с пленкой, почистим, а потом передадим вам копию Аркаша, по коням!
Тот, хоть и шатаясь, как деревце в бурю, послушно поднялся, побрел к выходу. Михаил, Витя и Андрей тоже пошли на улицуочень хотелось курить.
Понаблюдали, как поскуливающего, пускающего слюни Аркашу запихивают в «жигуль», и направились к автобусной остановке. Прощаться, базарить с ребятами из «Россиян» не хотелось Михаил не так представлял себе запись в студии. Да и Аркадия тожене таким. Конечно, чувствовал по манере пения, что он не прочь выпить, наверняка прикинут не в ширпотреб, может, и с кольцами на пальцах, но реальный АркадийАркашаего словно пришиб к земле.
Напился быстро и как-то тупо, одет хоть и в костюм, при галстуке, но от этого казался еще ничтожней, что ли, комичней. Вместо колецгипс, обернутый грязным бинтом И эти его признания Хотелось забыть, но мозг как назло прокручивал то, что было в красном уголке, что говорил Аркаша
А я не испугаюсь про комиссара петь! сказал Андрей.
Ты о чем?
Ну, этот испугался, а я не испугаюсь. Такое что-нибудь: пуля пролетела, в грудь попала мне, но спасуся я на лихом коне Андрей замялся, вроде как подбирая слова. Но шашкою меня комиссар достал, кровью исходя, на коня я пал А? Потянет?
Михаил остановился:
Это ты сочинил? Сейчас прямо?
Ну. Круглое, полное лицо Андрея-Свиньи стало еще полнее из-за улыбки. Будем считать, народ сочинил Но я, голос его стал строгим, буду это петь.