Господи, как грустно! Барьеры, которые невозможно преодолеть.
Когда ты говоришь людям правду о вещах, которых они не могут понять или принять, ты только делаешь им больно. Могу представить себе лицо моего отца! (А дальшенемая сцена.) И могу представить себе взволнованного Мистера Суженого, который в спешке расплачивается за кофе с круассанами в обеденном зале гостиницы на побережье! («Ну, думаю, будет лучше, если я отвезу тебя в Сан-Франциско прямо сейчас».) Нет, представить такое невозможно. Лучше и не пытаться.
Нет, лучше лгать, и лгать с умом, как учил Хемингуэй. Сказать правду было бы так же глупо, как начать вещать в переполненном лифте: «Послушайте, мы все смертны, мы все непременно умрем, нас закопают в землю, где мы и сгнием. Поэтому, когда мы выйдем из лифта» И какого черта это нужно?!
Я почти дома, почти в порядке. Теперь мы пересекали остров, и солнце взорвалось, отразившись от поверхности полдюжины бассейнов, заиграло на стеклах мансардных окон главного здания. И все в этом зеленом раю там, внизу, находилось в движении: толпы на крикетной лужайке и обеденной террасе, крошечные фигурки, бегущие по тропе рядом со своими сидящими на лошади хозяевами. Наконец пилот объявил, что идет на посадку: деликатное напоминание о необходимости пристегнуть ремни. «Мы снижаемся, Лиза».
Я вдруг почувствовала, что атмосфера в маленьком салоне самолета стала чуть-чуть другой. Я закрыла глаза и попыталась на секунду мысленно увидеть примерно тридцать «отличных» рабов, настолько идеальных, что мне будет нелегко сделать свой выбор.
«Ну дайте же мне хоть одного необычного раба,думала я,кого-то по-настоящему интересного».
И вдруг я почувствовала, что вот-вот расплачусь. И что-то словно взорвалось у меня в голове. Маленький взрыв, как при замедленной съемке. А затем только обрывки мыслей и фантазий, совсем как отрывки снов на следующее утро. Но что это было? Этого я так и не узнала: уж слишком быстро все произошло.
Образ распластанного человеческого существа, препарированного, но не в прямом смысле этого слова. Существо, лежащее обнаженным для выполнения какого-то изощренного садомазохистского ритуала. И вот ты протягиваешь руку и трогаешь бьющееся человеческое сердце, что само по себе уже чудо, так как, по правде говоря, ты еще ни разу в жизни не видела бьющегося человеческого сердца, и, только дотронувшись до него, понимаешь, что это не миф.
Да, не самое лучшее психическое состояние. И не самая приятная мысль.
Я слышала, как бьется мое сердце. Я чувствую биение сотен и сотен других сердец. И не важно, насколько хороши рабы, не важно, насколько они изысканны: через пару часов все опять будет как было. Может, именно поэтому я так хочу вернуться сюда? Похоже, это именно то, чего мне хочется.
3.Эллиот. Дорога туда
Мне велели взять с собой любую одежду, которая может понадобиться, когда придет время уезжать. Но откуда мне знать, что может понадобиться, когда придет время уезжать? Я подписал с Клубом контракт на два года и еще не думал о том, когда уеду оттуда. Я думал о том, когда же наконец приеду туда.
Итак, я довольно быстро набил пару чемоданов и надел «одноразовую» одежду, которую мне велели приготовить для путешествия. А еще прихватил дорожную сумку с тем, что может пригодиться в дороге.
И в самый последний момент я запихнул в чемодан смокинг, решив: какого черта, а вдруг когда все закончится, я махну в Монте-Карло и просажу там до последнего цента все, что заработал за два года. Самое лучшее применение этим ста штукам! Я просто хочу сказать, что это даже смешнополучать от них плату. Будь моя воля, я сам им заплатил бы.
А еще я положил в сумку свою новую книгусам не знаю зачем. До тех пор пока войны на Ближнем Востоке будут продолжаться, книга моя, похоже, в каких-то магазинах будет продаваться. Фотоальбомы так просто с прилавков не уходят, хотя, может, и нет.
Я подумал, что непременно захочу на нее взглянуть сразу, как покину Клуб, а может, и пролистать прямо на борту самолета. Наверное, это действительно важнонапомнить себе, кем я был до того. Но останутся ли у меня к тому времени основания считать себя хорошим фотографом? Может, через два года я буду считать, что все это макулатура.
Что касается Сальвадоракниги, которую я не успел закончить, да так и оставил,жаль, конечно, но теперь уже слишком поздно.
Все, что сейчас меня волновало в этом контексте,необходимость избавиться от жуткого чувства, что я должен был умереть по вине какого-то придурка. Это чувство было своего рода чудом. И с этим чудом в душе я жил, дышал и ходил.
Мой последний вечер был каким-то странным. Ожидание меня утомило и окончательно лишило сил. С тех пор как я подписал контракт, мне ничего не оставалось, как сидеть и ждать, отказываясь от работы для «Тайм», за которую когда-то охотно брался, и сторонясь всех, кого знал. И вот наконец долгожданный звонок.
Все тот же мягкий, интеллигентный голос. Американский «джентльмен» или просто американец, работающий под английское джентльмена, но без британских модуляций, что-то типа того.
Я запер дом в Беркли и отправился в ресторан «У Макса» на Опера-плаза, чтобы пропустить стаканчик. Как приятно наблюдать за толпой, снующей в неоновом свете мимо огромных стекол в медных переплетах. На Опeра-плаза можно встретить самых шикарных женщин Сан-Франциско. Они обычно сидят в итальянском ресторанчике «Модесто Ланцони» или «У Макса». Сильно накрашенные дамы, с хорошо уложенными волосами и в платьях от-кутюр. Всегда приятно на них посмотреть.
А еще там есть большой книжный магазин, вполне оправдывающий свое название «Хорошо освещенное, чистое место», где я могу купить себе в дорогу полдюжины детективов Сименона, а еще Росса Макдональда и Ле Карепервоклассное чтиво для эскейписта, которое помогало мне отвлечься, когда я сидел в три часа утра в своем номере отеля в Дамаске, на который сыпались бомбы.
Я чуть было не позвонил домой, чтобы еще раз попрощаться, но потом передумал, взял такси и поехал в одно место на берегу.
С виду это был заброшенный склад, но, когда такси отъехало, появился хорошо одетый мужчина, один из тех неприметных парней, которых днем можно встретить в финансовом районе города: серый костюм, теплое рукопожатие.
Вы, должно быть, Эллиот Слейтер,сказал он и провел меня на пирс.
Там была пришвартовала красивая яхта, своей неподвижностью напоминавшая белый корабль-призрак. Только цепочка огнейкак отражение в черной воде. По трапу я поднялся один.
Появился другой мужчина, гораздо интереснее первого: молодой, практически моих лет, очень загорелый, с растрепанными светлыми волосами, в белой рубашке с закатанными рукавами. Он улыбнулся, продемонстрировав набор безупречных зубов, проводил меня в каюту и забрал чемоданы.
Вам это не понадобится в течение двух лет. Может быть, вам что-то нужно для путешествия. Мы потом положим обратно все, что будет при вас в каюте: ваш бумажник, паспорт, наручные часы, словом, все, что вы оставите.
Я был слегка ошарашен. Мы стояли в проходе практически вплотную, и я понял, что он знает, кто я и куда меня везут. Этот парень был явно не из обслуживающего персонала.
Ни о чем не беспокойтесь,произнес он.
Он стоял прямо под лучом света, и я увидел веснушки у него на носу и выгоревшие пряди в волосах. Парень достал из кармана золотую цепочку, на которой была пластинка с именем.
Дайте вашу правую руку,попросил он и стал застегивать на моей руке браслет; от прикосновения его пальцев у меня по коже побежали мурашки.Еду вам будут подавать через это окошко. За все время путешествия вы никого не увидите и ни с кем не будете разговаривать. Но придет доктор. Он проведет окончательный осмотр. Дверь будет не заперта.
Парень открыл дверь каюты, залитой теплым янтарным светом. Меня поразила темная текстура дерева, покрытого блестящим лаком. Слова парня продолжали звенеть у меня в ушах: «До тех пор дверь будет не заперта». И ужасно раздражал тонкий браслет, словно налипшая паутина, которую невозможно стряхнуть. На пластинах я увидел свое имя, а под ним ряд каких-то цифр и букв. И мне опять стало не по себе.
Правда, каюта была что надо. Роскошные кожаные кресла, повсюду зеркала, большая кровать, вся в подушках, встроенный видеопроигрыватель, а под ним подборка DVD с фильмами, масса книг. Шерлок Холмс и эротическая классика: «История О», «Жюстина», «Претензии Спящей Красавицы», «Наказание Спящей Красавицы» и другие.