За Клэр я тоже наблюдала. Она любила Генри. Это для нее не было просто игрой или победой, которая бы могла польстить ее самолюбию. Это была глубокая, всепроникающая страсть, вероятно, первая в ее жизни. Она не была из числа соблазнительниц, такая умная, благородная, великолепно воспитанная женщина. Столь же мудрая, сколь и красивая Он будет счастлив с ней.
Как-то я видела их вместе. Он гуляли по улице, разговаривали и улыбались. На ней был элегантный белый костюм. Они выглядели идеально счастливыми.
Город негодовал из-за нашего с ним развода, и в первую очередь, конечно, все возмущение было направлено на меня. Меня больше не ждали ни в одном доме. Многие люди перестали приветствовать меня на улицах. Я стала замечать презрительные, насмешливые улыбки в свой адрес, отвратительные ухмылки на лицах тех из них, которые считались моими друзьями. Однажды я повстречалась с мисс Броган. Она остановилась подле меня и выложила все начистоту, поскольку всегда этим славилась:
Ты, вульгарная девчонка! Неужели ты думаешь, что никто не понимает, что ты просто продалась Грею за деньги?
А Пэтси Тиллинс как-то подошла ко мне на улице и сказала:
Ты заключила невыгодную сделку, дорогуша: на твоем месте, я бы ни на кого и ни за что на свете не променяла Генри Стеффорда!
Настал тот день, когда мы развелись Я снова стала Ирэн Уилмер, разведенная с мужем по причине своей неверности. Вот и все.
Когда Генри заговорил со мной о той сумме, которая могла бы мне понадобиться, я отказалась что-либо брать и цинично сказала:
У мистера Грея денег куда больше, чем у тебя!
Джеральд фей должен был отправиться в Нью-Йорк уже на следующий день, а оттуда в морское путешествие по Европе. Я должна была поехать с ним.
В тот вечер мне позвонил мистер Барнс. Он отсутствовал в городе на протяжении последних месяцев, а по возвращении сразу обо всем узнал. Он тотчас же пришел ко мне.
Так, Ирэн, сказал он очень серьезно, но голос его, как назло, дрожал, наверное, тут закралась какая-то серьезная ошибка. Почему бы тебе самой мне не рассказать, что случилось?
А что тут такого, мистер Барнс? спокойно ответила я. Не думаю, что тут может какая-либо ошибка: я развелась, как раз сегодня.
Но но это правда твоя вина? Это правда случилось из-за тебя?
Ну, если тут речь может вообще идти о вине Я люблю Джеральда фея, вот и все.
Его лицо сперва покраснело, затем побелело. Прошла пара минут, прежде чем он снова заговорил.
Ты ты больше не любишь собственного мужа? наконец пробормотал он.
Это Генри Стеффорда? Он мне больше не муж И нет, я его не люблю.
Ирэн начал он спокойно, и в его голосе зазвучали нотки странной торжественной мощи, Ирэн, это ложь. Я расскажу всем, что ты не могла так поступить.
Ну, я же не святая.
Он отшатнулся назад и с каким-то сожалением тряхнул седой головой.
Ирэн, снова обратился он ко мне, и его голос зазвучал так, будто он подавал прошение, ты не могла обменять своего мужа на того заносчивого сноба!
Но я это сделала.
Ты, Ирэн, правда ты? Я в это не могу поверить!
Ну и не надо. Кому какое дело?
Это было уже слишком. Он поднял голову.
Тогда, он стал говорить очень медленно, мне больше нечего сказать тебе Прощай, Ирэн.
Пока-пока! ответила я, надев маску из безразличия и надменности.
Я провожала его, глядя ему вслед сквозь толстое стекло окна. Его старческая фигура казалась издали еще более согнутой и грузной, чем обычно.
Прощайте, мистер Барнс, прошептала я. Прощайте и простите.
В тот день, последний день, который я провела дома, я встала поздно. Когда дома наконец все стихло, я бесшумно спустилась вниз. Я подумала, что завтра уже не успею попрощаться с Генри, а потому лучше сделать это сейчас. Я осторожно приоткрыла дверь в спальнюон еще не встал. Я вошла, слегка отодвинула край занавески, чтобы разглядеть его. Я стояла у его кровати, той, что когда-то была и моей тоже. Я смотрела на него, на его лице застыло выражение спокойствия и безмятежности. Кончики его длинных темных ресниц неподвижно покоились на щеках. Его красивые губы казались вырезанными из мрамора, бледные в темноте. Я не осмелилась прикоснуться к нему, но медленно и осторожно положила руку на подушку рядом с ним.
Потом я наклонилась к кровати. Если бы я поцеловала его в іубьі, то он бы проснулся. Поэтому я просто бережно взяла его за руку и прикоснулась ею к своим губам.
Генри, прошептала я, ты никогда не узнаешь. И не должен узнать. Будь счастлив, всегда Я проживу эту жизнь с одной вещью, с тем правом, которое будет всегда принадлежать лишь мнес правом сказать, что я любила тебя и буду любить до самого конца.
Я снова прильнула губами к его руке, оставляя на ней последний, долгий поцелуй.
Затем я поднялась, прикрыла занавеску и вышла.
Весь следующий день, последний перед отбытием, был сер, хмур и холоден. Время от времени лил прохладный дождь, дул ветер, уносящий за собой в небо серые облака дыма.
Поезд отходил с перрона в десять пятнадцать вечера. Мистер Грей позвонил утром. Он весь сиял от счастья. Он хотел заехать за мной вечером и довезти до станции, но я отказалась и попросила ожидать меня там, сказав, что приду сама.
Было уже темно, но я сидела в своей комнате и так отчаянно ждала возвращения Генри, что сама себе удивлялась. Ведь я думала, что уже не могу ощущать таких сильных чувств. Его до сих пор не было, и он, должно быть, находился сейчас у Клэр, наслаждаясь первым днем своей свободы с ней. Я не могла просто попрощаться с ним, но я хотела в последний раз на него взглянуть, в последний раз перед тем, как навсегда пропасть из его жизни. Но его до сих пор не было Я села у открытого окна и, хоть было холодно, стала смотреть на улицу. Крыши и тротуары блестели от влаги. Порой мимо в нервной спешке проходили люди, выглядевшие как одинокие, безнадежные тени в блестящих плащах.
На часах было девять тридцать. Генри так и не появился.
Я закрыла окно и взяла свою маленькую сумку. У меня было мало вещей, которые я решила с собой забрать. Немного белья и одно платьесвадебное, с вуалью, фотографию Генри. Вот и все мои вещи.
Когда я уже застегивала сумку, то услышала, как в замочной скважине поворачивается ключ, а затемшаги, его шаги. Он вернулся!
Я надела шляпку и пальто, взяла сумку. «Пройду через гостиную и слегка приоткрою дверь в его кабинет. Он этого не заметит, а я надолго не задержусь, всего лишь взгляну один раз», подумала я.
Я спустилась вниз, вошла в гостиную и приоткрыла дверь к нему. Комната была пуста, его там не было. Я глубоко вздохнула и пошла к входной двери и уже взялась за ее ручку, как вдруг услышала его голос:
Не хочешь попрощаться со мной, Ирэн? Я развернулась и увидела Генри. Голос его был спокойным и грустным.
Для меня это оказалось столь неожиданным, что в первое мгновение я потеряла все свое самообладание.
Да да, конечно, пробормотала я неразборчиво.
Мы прошли в его кабинет. В камине горел огонь. Он взглянул на меня своими ясными темными глазами, и в них читалась бескрайняя тоска.
Мы ведь расстаемся, скорее всего, навсегда, Ирэн, сказал он. А мы столь много значили друг для друга.
Я кивнула. Если бы я открыла рот, меня бы выдал голос.
Не могу тебя ни винить, ни судить, Ирэн, продолжил он. Должно быть, в тот вечер произошло сущее безумие, в этом клубе которое ты и сама не до конца осознала. Не думаю, что той женщиной, которая находилась там, была ты.
Наверное, и правда это была не я. Генри, не удержалась я от того, чтобы прошептать.
Это была не ты. И я всегда буду думать о тебе, как о женщине, которую я любил, он выдержал паузу. Я никогда не видела его столь тихим и беспомощным.
Жизнь продолжается, и я женюсь на другой, а ты выйдешь замуж за кого-нибудь еще И с нами все кончено. Он взял мои руки в свои, и в его глазах вдруг вспыхнул яркий огонек, когда он сказал:Но мы были так счастливы с тобой, Ирэн!
Да, Генри, были, уверенно и спокойно подтвердила я.
Ты любила меня тогда, Ирэн?
Да, любила, Генри.
То время прошло Но я никогда не мог забыть тебя, Ирэн, и сейчас не могу. Я буду думать о тебе.