- Слушаюсь!
Старший лейтенант обогнал всю группу, взял под козырек перед командиром полка и спросил:
- Товарищ полковник! Разрешите обратиться к товарищу артистке насчет банкета?
- Обращайтесь, - сказал полковник и вся группа остановилась.
- Я, конечно, извиняюсь, товарищ заслуженная артистка, - культурно обратился старший лейтенант. - Но вы банкетик здесь кушать будете или с собой возьмете?
Полковник вздохнул и в отчаянии отвел глаза в сторону.
Старая певица ласково посмотрела на старшего лейтенанта и, взяв успокоительно полковника под руку, сказала начпроду:
- С собой, голубчик, с собой, если можно.
- Слушаюсь! - сказал начпрод и победно посмотрел на молодых офицеров
- дескать, «и мы не лыком шиты!»
- А машина уже за нами пришла? - спросила заслуженная артистка у полковника.
Полковник улыбнулся, сделал жест рукой, говорящий о том, что «сию секунду все будет выяснено», и что-то тихо спросил у замполита.
Замполит кивнул и вопросительно посмотрел на начальника штаба. Начальник штаба пожал плечами и поманил к себе какого-то лейтенантика.
Лейтенантик козырнул, метнулся в толпу солдат, на какое-то время исчез в ней, а потом вынырнул уже за спинами толпы
таща за ремень какого-то солдатика.
Самым грозным образом лейтенант отдал приказ солдату, и солдат, изображая поспешность, потрусил к расположению полка.
Повар курил сигару, с удивлением разглядывал ее после каждой новой затяжки и по-мальчишески длинно сплевывал.
Сержант сворачивал цигарку.
- У тебя что, махра? - спросил повар и сплюнул.
- Ага.
- Кременчугская, моршанская?
- Моршанская.
- Тьфу! Это же не махорка, а «смерть немецким оккупантам!» Дать тебе сигару? У меня еще одна есть.
- Не хочу, спасибо.
- Интеллигент! - рассмеялся повар. - «Не хочу, спасибо!»
Еле волоча ноги подошел солдатик, которого лейтенант послал узнать про машину.
- Оставь покурить, - сказал он сержанту и присел рядом.
Сержант два раза затянулся поглубже и передал окурок солдату.
- Есть будешь? - спросил повар у солдата.
- А чего там у тебя?
- Каша с мясом.
- Ну ее - отмахнулся солдат и повернулся к сержанту. - Ты не за артистами приехал?
- Нет, я на склад боепитания, за излишками.
- А-а-а. А за артистами никто не приезжал?
- Понятия не имею, - ответил сержант.
Солдат докурил, зевнул, потянулся и встал:
- Спасибо за компанию. Поб[cedilla]г.
И неспеша двинулся в сторону кирхи.
Потом он, непонятно каким образом, запыхавшийся и взъерошенный, торопливо докладывал лейтенанту.
Лейтенант похлопал по плечу и убежал. Солдат посмотрел вслед лейтенанту и лениво стрельнул у кого-то покурить.
А лейтенант уже докладывал начальнику штаба, и тот кивал головой
Потом начальник штаба что-то шептал замполиту
Потом замполит отвел командира полка в сторону от артистов и тоже что-то пошептал
А потом наш сержант стоял перед начальником штаба и тот ему говорил:
- Погрузишь артистов и в дивизию.
- А ящики с боеприпасами куда? Их там штук сорок.
- Мы тебе прицеп дадим. Твоя коломбина потянет?
- Потянет-то потянет - с сомнением проговорил сержант.
- В дивизии посадишь артистов и сдашь груз.
- Слушаюсь.
- Артистов не пугай. Скажи, мол, консервы нужно перебросить.
- Слушаюсь.
- И вообще там Поглядывай.
- Разрешите идти?
- Двигай.
За добротной каменной ригой, где помещался склад боеприпасов, стоял лихой младший сержант. Коротенькая гимнастерочка, сапожки в гармошку, примятая фуражечка - все как положено старому фронтовику.
Рядом с ним стояла беременная девушка с погонами старшины-инструктора. Между ними на земле лежал вещмешок и большая уродливая трофейная дамская сумка.
Девушка плакала. Плакала и прижималась мокрым от слез лицом к лейтенантской гимнастерке. А он стоял, словно вырезанный из фанеры, тоскливо смотрел поверх ее головы и время от времени повторял:
- Ну, чего ты? Чего ты, в самом деле? Ну ладно тебе, Катюш! Ну, хватит Смотрят же
И сам шмыгал носом.
А девушка плакала еще сильней, и плечи ее вздрагивали, и она еще глубже зарывалась лицом в ордена и медали своего лейтенанта.
Но вот лейтенант совладал с собой и, ткнув пальцем в живот девушки, строго сказал:
- Ты только ему это хуже делаешь! Будет потом у нас нервным, психованным каким-нибудь. И все из-за тебя!
Девушка подняла залитые слезами глаза на лейтенанта и засмеялась.
- Господи! - сказала она, смеясь и плача. - Ты у меня еще такой глупый!
К складу боепитания подкатил фургон. Из глубины ЗИСа выпрыгнул сержант Вася.
Младший лейтенант, увидев сержанта, торопливо сказал:
- Подожди, я сейчас с Васькой договорюсь.
И заорал:
- Вася! Василь Васильевич!
Но тут же спохватился и испуганно посмотрел на живот девушки.
Девушка опять рассмеялась, а младший сержант молча поманил сержанта рукой.
- Сейчас! Только под прицеп развернусь!
Сержант снова сел за руль, развернулся, подогнал свой фургон к прицепу и крикнул кому-то из солдат:
- Хорошо?
- Порядок! - ответил солдат и накинул тягу прицепа на крюк ЗИСа. Сержант выключил двигатель, выпрыгнул из кабины и подошел к младшему лейтенанту.
- Слушаю, ваше благородие!
«Его благородие» был младше сержанта года на два и под конец войны можно было позволить себе такое обращение.
- Ты в дивизию?
- Так точно.
- Возьми Катюшку - попросил младший лейтенант и погладил девушку по плечу. - Ей там документы на демобилизацию получать. Сам видишь
- О чем разговор? Тащи ее шмотки в кабину.
Младший лейтенант подхватил вещмешок и сумку и понес их к машине.
- Ты тоже иди, садись в кабину, - сказал сержант девушке. - Тебе сейчас стоять много вредно.
- Ничего, - сказала девушка и пошла к машине.
- Скоро вы? - крикнул сержант солдатам.
- Еще три минутки!
- Петро! - крикнул сержант младшему лейтенанту. - Иди сюда! Покурить успеем.
- Устраивайся поудобнее, - говорил младший лейтенант своей девушке. - На колени ничего не клади, не дай бог тряхнет
Он глазами показал на живот девушки и стал запихивать вещмешок и сумку за сиденье.
- Иди, иди, покури, - улыбнулась девушка. - Ты за меня не беспокойся. А в это время заведующий складом боепитания - хитроглазый старшина лет двадцати семи, стоял в проеме дверей склада и говорил сержанту.
- Как же! Держи карман шире! Женится он на ней! На каждой жениться - жизни не хватит. А у него ее и не было
- Чего? - не понял сержант.
- Жизни. Что он видел-то? С шестнадцати лет до двадцати - четыре года от Москвы вот до сюда топал. Передовая да санбаты Вот и вся его жизнь. А теперь она за свои же прегрешения
- За какие еще прегрешения? - удивился сержант.
- «За какие, за какие»! - захохотал старшина. - Что ты думаешь, он у нее один был?
Сержант сгреб старшину за гимнастерку и тихо сказал:
- Ну-ка, иди сюда Я тебе кое-что объясню
И сержант неторопливо стал втягивать старшину в темноту склада боепитания.
- Пусти, кому говорят! - послышался оттуда полузадушенный хриплый голос старшины.
Затем раздался звук удара обо что-то мягкое, и сразу же за ним грохот каких-то падающих предметов, звон стекла и металлический лязг.
Из ворот темного склада, как ни в чем ни бывало, вышел сержант. Он вышел как раз в тот момент, когда к складу уже подходил младший лейтенант, доставая на ходу из кармана пачку «Беломора».
Из склада, прихрамывая, появился старшина. Верхняя губа у него вздулась, а на гимнастерке не хватало двух пуговиц.
- Это где тебя так угораздило, Сазоныч? - удивился младший лейтенант. Старшина осторожно потрогал губу и, не отвечая, стал отряхивать шта- ны.
Сержант беспечно рассмеялся и легко сказал:
- Я ему сколько раз говорил: «Проведи ты свет на свой склад, а то там в темноте и убиться недолго».
Он прикурил у младшего лейтенанта и отвернулся от старшины.
- Ладно, поговорим еще - мрачно сказал старшина.
- Обязательно! - улыбнулся сержант.
Он повернулся к младшему лейтенанту и спросил: