не нужен. Он сам себе не нужен. Да его и нет. Хотел все купить и все купил. Большая была душа, многое было дано. Но все зависит от выбора, а выбор есть всегда.
Куда мы теперь?
На вокзал. На поезде поедем. Погода только хуже становится, Агван надел на свои плечи котомку и сделал мне знак, что надо идти.
Совсем стемнело. На город oпycтилась ночь. Маленькую кухоньку освещала одинокая лампочка, висящая под самым потолком на одних проводах.
За окном шел дождь, как в ту ночь, в Иркутске. Стало холодно. Данила встал, зажег конфорку. Потом сел на свое место и продолжил рассказ.
Через час мы уже были на железнодорожном вокзале. Агван взял билеты. До отправления оставалось еще несколько часов. Мы расположились в зале ожидания и задремали. Я проснулся от оживленного разговора где-то по соседству. Мой маленький спутник весело смеялся, беседуя с пожилой супружеской парой.
Агван, смотри, Данила проснулся, сказала женщина.
У нее были монголоидные черты лицадостаточно большие, но раскосые, карие глаза, широкие скулы и странный нос без переносицы.
Данила, познакомься, сказал улыбающийся Агван. Это Ользе, она бурятка, как и я. А это ее мужСергей Константинович.
Старики уважительно качнули головами в мою сторону. Ользе тут же пригласила меня к импровизированному столу:
Данила, присоединяйся к нам, тебе надо перекусить.
Спасибо, с удовольствием. ответил я и подсел к компании.
На льняной салфетке были разложены домашние пирожки, разные овощи и приправы к ним.
Видно, сильно проголодался, сказал старик, глядя на то, как я уплетаю за обе щеки.
Сергею Константиновичу было, как мне показалось, лет семьдесят пять. Выглядел он очень аристократичновысокий лоб, копна седых волос, круглые очки, усы и аккуратная профессорская бородка.
Мы проделали большой путь. Едем в буддийский монастырь по воле моего Учителя, признался Агван.
Это хорошо, сказала Ользе, мы тоже поближе к святым местам перебираемся. Умирать скоро, да и внука повидать надо. Скучаем по нему Как он там?..
А вы не здесь живете? спросил Агван.
Я родилась на Байкале, но отец отправил меня в Ленинград, учиться. В университете мы с Сергеем Константиновичем и познакомились. Он был на философском, а я на филологическом. Потом война, блокада Теперь одни остались. Дочка умерла в родах, оставила нам мальчонку. А он вырос да уехал. При буддийском монастыре живет, надо повидать, попрощаться.
Я смотрел на этих стариков и дивился их отношениям. Они прожили вместе более пятидесяти лет, а казалось, будто бы только вчера познакомились. Сергей Константинович заботливо оберегал Ользе, а она ухаживала за ним.с удивительной нежностью и уважением. Они, казалось, были частью единого целогоинтеллигентные, умные и невероятно добрые.
Объявили, что поезд на Улан-Удэ подан под посадку. И тут выяснилось, что мы с нашими новыми знакомыми едем одним поездом, даже в одном вагоне, только купе разные. Но эту проблему мы быстро решили. Через полчаса Агван начал дремать, и я отправил его на верхнюю полку, чтобы он выспался. Да и поздно уже.
Мне же спать не хотелось. Я чувствовал себя неспокойно. За окнами поезда непроглядная темень, дождь продолжался с прежней силой, колеса нервно стучали. Я не находил себе места. В обществе этих двух милых стариков мне было легче.
Данила, а ты на посвящение едешь? спросила Ользе.
В каком смысле? я не понял вопроса.
Ты же собираешься послушником стать при монастыре? удивилась она.
Я даже рассмеялся:
Да уж, скажете тоже! Какой из меня буддийский монах, я же европеец! Ну или как там?.. я смутился, мне показалось странным, что я назвал себя европейцем.
Не скажите, юноша, вмешался в разговор Сергей Константинович. Европейцы не так уж далеки от Востока, как это принято думать. А буддизмтак и вовсе наша первая религия.
Ну конечно! я выразил свое сомнение. Это почему же?
В Древней Греции было много великих философов. Но только двум удалось создать уникальные философские системы. Они рассказали нам о мире, о человеке и его предназначении, каждый по-своему. Их звали Платон и Аристотель.
«Платон мне друг, но истина дороже»это, кажется, Аристотель сказал? признаюсь, я сам себе удивился, употребив к месту этот совершенно непонятный мне до сих пор афоризм.
Вот, вот! Именно! обрадовался Сергей Константинович. Платон изучал сущность человека, а Аристотельего содержание. Изучать сущность всегда тяжелее, нежели описывать то, что видишь. И поэтому Платона мы быстро позабыли, а вот Аристотеля возвели в ранг великих мудрецов.
И причем тут буддизм? мое недоверие было еще при мне.
Да, по большому счету, ни при чем
В смысле?!
Как бы тебе это объяснить, Данила, было видно, что Сергей Константинович решал, надо ли ему говорить то, что он собирается сказать, или нет.
Сережа, объясни ему по-человечески, вмешалась Ользе.
Ну ладно, согласился Сергей Константинович. Аристотель размышлял так, словно бы его местом работы был сталеплавильный цех. Он полагал, что есть материя, и время от времени она превращается во что-тов тебя, в меня. А потом уходит в никуда, обратно в материю. И все. Это не круг, а линияот рождения до смерти. Так думают и все нынешние европейцы. Из праха появляемся и в прах обращаемся.
Платон думал иначе, и его рассказы ничем ,не отличаются от рассказов Будды. Он знал, что у всего живого в этом миреу тебя, у меня, у растения или животногоесть своя сущность, своя душа. Рождается и умирает только наше тело, а вот сущность, напротив, в процессе этих трансформаций развивается.
Дай теперь я скажу, вмешалась Ользе. Я, Данила, буддистка. Не в смысле обрядов, а в смысле мировоззрения. И мы так это дело понимаем. Есть твоя душаи это самое главное. Все остальноесуета и глупость. Возьми и выбросьне жалко. Время от времени твоя душа обретает тело. Она живет в нем и совершенствуется, или не совершенствуется. Это по желанию.
Когда ты понимаешь, что твоя жизнь это возможность совершенствовать себя, ты служишь Гармонии, Высшему Свету. Мы говоримдостигаешь Нирваны. А если ты не понимаешь этого, размениваешься по мелочам, ты растрачиваешь энергию Мира. И это твой грех, ведь ты тратишь не свою, а общую энергию
Данила, слово снова взял Сергей Константинович, Платон рассказывал, что души перерождаются. Они приходят в этот мир снова и снова. И чем лучше они проведут свою очередную жизнь, тем больше им будет дано в будущей жизни. Но и будущая жизньэто только ступень. Если пройти их все, тебе откроется Небесный Свод, по которому движутся Боги в своих прекрасных колесницах.
Буддисты называют Небесный СводНирваной, а достигших небесного сводаБуддами. Мир полон страданий, и тебе это хорошо известно. Но страданияэто не то, на что нужно обращать внимание. Ты живешь, чтобы помогать другим душам, указывать им путь, который ты сам уже прошел за свои прошлые жизни. И если ты это делаешь, то душа твоя совершенствуется, и ты сам быстрее достигнешь Просветлениясостояния Будды.
Так Платон был буддистом?! я ушам своим не верил.
Ну, в каком-то смыследа. Он знал ту же истину, ответил Сергей Константинович. Только вот мы не послушали Платона. Мы поверили Аристотелю, который был слишком далек от Небесного Свода. И вот посмотри теперь на западный мир, во что он превратился. Все опять встало с ног на голову. Мы не видим главного, растрачиваем свою жизнь на бессмысленные занятия, тратим общую для всех нас энергию Света. И я думаю, это плохо кончится.
Старик замолчал и помрачнел. Потом он обнял Ользе и нежно поцеловал ее.
Но мой народ верит, продолжила Ользе, что где-то на земле скрыты Заветы. Имя имсвященная Шамбала. Они откроются Гэсэрувеликому воину, который будет слышать голоса и сможет собрать подле себя всех, чьи души соприкасались с Нирваной. Это будет великая война Света против сил Тьмы. Лучшие души объединятся и укажут остальным Путь.
В своей прошлой жизни Гэсэр сказал: «У Меня много сокровищ, но Я дам их Моему народу лишь в назначенный срок. Когда воинство Северной Шамбалы принесет с собой силы спасения, тогда открою Я горные тайники. Все разделят Мои сокровища поровну и будут жить в справедливости. Золото Мое было развеяно ветрами, но люди Северной Шамбалы придут собирать Мое Имущество. Тогда заготовит Мой народ мешки для богатства, и каждому дам справедливую долю. Можно найти песок золотой, можно найти драгоценные камни, но истинное богатство придет лишь с людьми Северной Шамбалы, когда придет время послать их». Так заповедано.