Все-таки мужчина очень полезен в домашнем хозяйстве. Когда Маша с мамой жили одни, молочница Клава их обсчитывала, унитазный мастер клянчил на водку, а срочно вызванный электрик приходил через неделю. Дед снимает все проблемы одним своим разведчицким взглядом. Да еще и гвозди забивает. Оставшиеся два чемодана он уложил за пять минут. Мог бы и быстрее, но мама то и дело подсовывала что-нибудь в чемоданы. Тогда Дед выкладывал что-нибудь другое. Мама сунет платье, он оставит жакет. Похоже, Дед отбирал вещи по какой-то системе, понятной ему одному и совершенно недоступной для женщин.
Все! объявил он, запирая последний чемодан. Остальноеостается!
И палевый костюм? ужаснулась мама.
И палевый костюм.
Мама присмотрелась к горе оставленных вещей и спросила свысока, словно Дед ляпнул какую-то совершенную нелепость вроде того, что Луна и звезды нарисованы на небе:
Скажете, и синий не брать?
Не ответив, Дед взял два чемодана и понес к машине. А мама потащила из горы синий костюм.
Доча, давай чемодан! Любой! Скорее!
Маша схватила первый попавшийся чемодантяжелый! Замки открылись от легкого прикосновения, крышку подбросило, как на пружине, и плотно набитые вещи вспучились горбом.
Утрамбуем! решительно сказала мама, укладывая синий костюм. Закрывай. Сядь сверху.
Маша закрыла и села. Под крышкой осталась щель шириной с палец. Мама согнала ее и села сама. Щель уменьшилась и стала со спичку.
Садись мне на колени! скомандовала мама. Двойным весом они победили упрямый чемодан.
Только Маша успела запереть замки, как вернулся Дед.
На дорожку присели? спросил он, хотя, конечно, заметил исчезновение синего костюма.
На дорожку, подтвердила мама, и Дед тоже сел. Это мудрый обычайотходя от суматохи, молча посидеть перед дальней дорогой и вспомнить, не забыто ли что-то важное. Мама вспомнила:
А красное платье?!
В новом чемодане, успокоил ее Дед.
А сумочка?
Была у тебя на плече.
Нет сумочки! А там билет! Мама начала приподниматься, и Маша встала с ее колен.
Что-то громко треснуло. Крышка чемодана отлетела; под ней, на синем костюме, лежала сумочка. А вырванные замки остались запертыми. На их месте в крышке зияли две дыры, и было ясно, что чемодан уже не починить.
Этот чемодан мы покупали вместе с твоим папой, убитым голосом сказала мама и села на пол. Я никуда не поеду! Это был счастливый чемодан. Мы тогда собирались в Швецию, мы любили друг друга и думали, что так будет всегда!
Дед молча сходил в гараж за проволокой, обмотал чемодан и намертво скрутил концы проволоки пассатижами. Многие на его месте сказали бы: «Я говорил, что больше ничего не надо брать!» Но у Деда была замечательная особенность не ругать людей за ошибки, о которых они сами успели пожалеть.
Вставай, Маргаритка. Сереже не понравилось бы, что ты так легко сдаешься, негромко сказал он, подхватил чемоданы и вышел.
Размазывая кулаком слезы, мама кинулась за ним. Папа был для нее главным человеком в жизни. Иногда она сама рассуждала, что ему понравилось бы, а что не понравилось бы. Как будто папа не погиб много лет назад в далекой Анголе, а скоро вернется и спросит: «Ну, как вы тут без меня?»
Последний, пятый, чемодан взяла Маша. Когда она вышла во двор, мама уже сидела за рулем, а Дед открывал ворота.
Я же денег тебе не оставил! спохватился он и отвалил Маше пятьсот рублей.
Зачем? удивилась она.
На хозяйство. Мне тоже надо кое-куда слетать. Вернусь завтра к вечеру, но мало ли что Дед оглянулся на маму и сунул в кулак Маше хрустящую бумажку. Вот еще сто долларов. В случае чего у соседей обменяешь.
Ты куда это собрался, мой генерал?! всполошилась Маша.
По делам! отрезал Дед. Беги, прощайся с мамой. Только не говори, что я улетаюхватит ей в Москве своих волнений.
Маша побежала к машине чмокаться с мамой и выслушивать: «Не мучай себя голодом, не приходи домой поздно, не пускай кота на постель». Времени оставалось в обрез, поэтому мама ограничилась восемью наставлениями и одним вопросом: «Что у тебя с рукой?» Она уже не могла думать ни о чем, кроме Москвы.
Дед тем временем держал скособоченную половинку ворот, которая сама собой захлопывалась. Он подсел к маме на ходу, и Маша с ним даже не попрощалась. Когда она выбежала на дорогу, чтобы хоть помахать вслед, машина мелькнула в конце улицы и скрылась за поворотом.
Уехали. Скособоченная вороти на еще закрывалась, а они уехали. Маше совсем не нравилась такая
поспешность. Ясно, почему мама сама не своя: шутка липробоваться в Останкине, на Центральном телевидении! Но у Деда тоже подозрительно горели глаза. Сто долларов оставил. Осенью в Укрополе одна проблема с едой: куда ее деть. Покупаешь только хлеб и молоко, а остальное растет в огороде, и на сто долларов можно прожить хоть до Нового года. Когда уезжают на один день, такие деньги не оставляют!
Маша кинулась в дом. Спотыкаясь о разбросанные вещи, подбежала к секретеру в маминой комнате и достала шкатулку с документами. На дне, как всегда, был спрятан конверт с деньгами на хозяйство. Но сейчас Маша нащупала в нем еще что-томаленькое, твердое. Раскрыла конверт и увидела пластиковую карточку «Visa».
В любом банке мира по такой карточке можно получить деньгиразумеется, если они есть у тебя на счете. У Деда были.
Давным-давно в Америке Дед основал фирму «Ник Ален и К». «К», то есть его компаньон, американец, командовал цехом, который делал мелкие детали для самолетов. А Дед, продавая детальки, вербовал агентов на авиационных заводах и узнавал важные технические секреты. Когда его арестовали за шпионаж, «К» стал единственным хозяином фирмы. Он еще долго не верил, что дружище Никне Ник и не Ален, а русский разведчик Николай Алентьев. Через двадцать лет у ворот тюрьмы Деда встречал белый лимузин. Шофер отдал ему конверт с пластиковой карточкой и запиской. «Я тебя не простил, но что заработано, то заработано», писал честный «К». Сколько денег на карточке, Дед не говорил, но, к примеру, джип для мамы выбрал не из дешевых.
И вот пластиковая карточка со всеми капиталами Деда оказалась в конверте рядом с тощей пачкой сторублевок. А вчера Дед записал в мамином кухонном блокноте, среди рецептов, цифровой код, без которого не снимешь деньги с карточки. Мама спросила, зачем, а он сказал: «Я старый, могу на улице свалиться с инфарктом».
Все стало ясно. Дед оставил Маше такую кучу денег, чтобы она не полезла в шкатулку раньше времени. А пластиковую карточку в шкатулке оставил на случай, если погибнет в своей таинственной поездке.
Глава XVIТУТ-ТО ВСЕ И НАЧАЛОСЬ!
Риск для разведчикатакое же нормальное условие работы, как жар для пекаря. Булочку в холодной печи не испечешь и секретные сведения без риска не добудешь. Но в этот раз Дед рисковал без приказа! Когда у военного человека приказ, разве он станет шептать; «Маме не говори»? Нет, он отрежет: «У меня приказ! Вернусь завтра», и ни одна мама ничего ему не сделает. С приказами не спорят, о приказах не спрашивают. Приказы можно только выполнять.
Маша знала единственное по-настоящему рискованное дело, не связанное с разведкой: дело Джинсового. Правда, непонятно, зачем Деду куда-то улетать, если Джинсовый здесь, в Укрополе. Еще вчера он стрелял в Самосвалова. Но, может быть, Дед знает больше? Например, та же молочница Клава сболтнула ему, что видела незнакомца и синих джинсах у авиакассы. Или на след прей умника вышел Самосвал, а оставить город ему не на кого, вот он и попросил Деда помочь. Скорее всего, так и было.
Ох, Маша и разозлилась на Деда! Конспиратор! Ведь мог, мог шепнуть внучке два слова еще в ванной, когда перевязывал ей руку. А он темнил и даже деньги ей сунул в последний момент, зная, что Маша будет задавать неудобные вопросы.
Чтобы подсластить обиду, Маша грохнула оставленную Дедом пятисотку на самый большой торт, какой нашелся в кондитерской. Хотелось назло ему потратить все деньги на пустяки. Ни о чем другом она тогда не думала. Но пока несла по улице этот увесистый тортельник в прозрачной коробке, утыканный грибами из безе, укропольские бабки подсказали, что:
а) мать из домукомпания в дом;