Юля постоянно ловила косые взгляды и слушала оговорки по ее мнению излишне суеверных соседей, поняв за это время только одноучасток, который она прикупила, среди местных числился нехорошим, проклятым местом. Оттуда никогда ничего не брали, никто не покушался ни на его границы, ни на по сути бесхозное имущество. Больше тогоникто из деревенских никогда не переступал его границу. Даже когда Юля пыталась нанять мужчин для покоса травы или проведения каких-либо работ на участке, никто из местных не соглашался. Мужчины мялись, потели, отводили глаза, а иногда и прямо говорили, что к Игнатовым не пойдутжизнь дороже. Часто поминали и бывшего хозяинамол, спился, бедняга, а все место это проклятое Слушая местные запугивания, Юля только посмеиваласьну кто в наше время вообще может всерьез верить в подобную чепуху? Ну бред же! Пережиток прошлого!
Постепенно она и вовсе перестала реагировать на шепотки местных. Дом строился, дочь была довольна. Правда, деньги в ее с дочкой мечту, которая с каждым днем все больше и больше становилась реальностью, улетали весело и со свистом. Накопления закончились почти мгновенно, к счастью, квартира была продана, и Юля получила свою долю. Но и эти деньги начинали таять на глазах.
В новый дом Юля решила полностью перебираться в августе. Пусть он еще и не полностью готов, пусть еще предстоят отделочные работы и закупка мебели, и в нем еще масса недоделок, но зато те деньги, которые она сейчас платит за аренду квартиры, она сможет пустить на благоустройство уже собственного жилья. Да и дочери здесь лучше, свободнее, и воздух чистый, да и ягоды какие-никакие есть, и зелень свежая Плюсы значительно перевешивали временные неудобства. А отделка Ну что отделка? Отделается постепенно!
Впервые о поспешности принятого решения Юля задумалась ближе к зиме. Летом все выглядело гораздо радужнее, а вот с наступлением холодов Мало того, что приходилось ежедневно топить печьв Нелюдово не было газа, так еще и незаконченный ремонт давал себя знатьпо дому гуляли сквозняки, неутепленный пол ощутимо холодил ноги
Городской, изнеженный ребенок начал болеть. Дочь не вылезала из ангин и простуд, да и сама Юля, периодически выбегая на улицу недостаточно тепло одетой, регулярно шмыгала носом, а то и сваливалась с температурой. Лерка начала плохо спать ночами, и к болезненному состоянию Юли добавился хронический недосып. Из-за скрипов и щелчков усаживающегося бревенчатого дома девочке начали сниться кошмары, иногда она жаловалась матери, что на нее ночью кто-то смотрит. В конце концов, Юле надоело бегать в соседнюю, дочкину, комнату по пять-шесть раз за ночь, и она начала укладывать спать дочь с собой. Но непривычные звуки мешали спать и ей.
На работе ситуация тоже становилась все более напряженнойАлексей Владимирович уже не раз напоминал девушке, что бесконечные больничные листы по уходу за ребенком его совершенно не устраивают. В результате Юля все чаще стала брать дочь с собой на работулишь бы не уходить на больничный. Конечно, очаровательная, веселая и контактная девчушка вызывала исключительно положительные эмоции как у сотрудников, так и у посетителей и заказчиков, да и частенько Леру использовали как курьерасамим бегать по кабинетам офиса было лень, а девочка делала это с огромным удовольствиемно это все равно не было решением проблемы, и Юля это отлично понимала. Были бы живы родителипроблем бы не было вообще, а сейчас Сейчас Юля сама себе все больше напоминала загнанную лошадь.
Однажды зимой, гуляя с дочерью на пятачке, Юля пожаловалась на бесконечные болячки дочери Катерине, с которой они сдружилисьКатя и жила недалеко, всего лишь через пять дворов от Юли, и ее дочка, Настя, была ровесницей Леры, так что общих тем и одинаковых забот хватало. Катерина, внимательно выслушав жалобы Юли, задумчиво покачав головой, сказала:
Юль, уезжать вам отсюда надо. Плохое это место. Не будет тебе здесь жизни. Уезжай. Забудь и о доме, и об участке. Продать его ты вряд ли сможешьочень нехорошая слава о нем идет. Но если хочешь сама остаться жива, и дочь тебе дорогауезжай.
Юля привычно отмахнулась от подруги. Но та, против обыкновения, ее остановила.
Погоди отмахиваться. Вот ты не веришь, а зря. Правда это. Давно это было. Деревня наша тогда купцу одному принадлежала. И вот однажды привез тот купец откуда-то молодую девушку. Красивую. Дом ей приказал выстроить. Хороший дом, из отборных бревен. Да не в деревне, а чуть подальше, к реке ближе. После твоего участка там еще два дома раньше стояли, вот от них он велел отступить, да там и выстроить. Там, где сейчас рощица, а посреди большая такая поляна, знаешь? Вот там. Построили дом, и стала она там жить.
Только вскорости люди подмечать начали, что как полнолуние, так ночами по полям лошадь белая скачет. А белых лошадей ни в нашей деревне, ни в соседних отродясь не было. И вот что странно былопо какому полю та лошадь проскачеттам урожая не будет. А где поваляетсяи вовсе можно не сажатьничего расти не станет. Видала, небось, проплешины-то на полях? Так вот там она и валялась. Уж сколько лет прошло, а там трава-то и не растет толком, так и стоит земля голой
***
Купец-то, как поселил девку в новый дом, так и не приезжал больше. А девка диковатой оказалась. К себе никого не звала, да и сама никуда не ходила. За калитку-то редко шаг делала. Сидела у себя за забором, словно птица сыч. Ни с кем не то что дружбузнакомство-то не водила. А на что жила, какне понятно. Была у нее коза одна, да и ту мало кто видел. Да огородик небольшой. И все. Чем питаласьто Богу одному ведомо. Прозвали люди ее Левонихой. С чего то пошло, какникто не знает. Но звать промеж собой все только так ее и звали.
И вот, как приметили люди ту лошадь, да откуда она появляется, начали на девку эту грешить. Уж и разговоры пошли нехорошие. Но и делать что без доказательств не годится. А вдруг не она?
Стали люди следить за той девкой-то, Левонихой. И выследиликак луна полной становится, так она выходит из дома, и в лесок. А из того леска та лошадь-то и выбегает. Она, значит, в лошадь-то оборачивалась. Ну, мужики, что выследили ее тогда, то ли шумнули, то ли чтов общем, приметила она их. Подбежала к ним, встала недалеко и стоит, рассматривает их. А глаза-то у нее будто и не лошадиные вовсев самую душу заглядывают. И будто улыбается она, на них глядючи. Нехорошо так улыбается
Испугались мужики, бежать бросились, по домам прятаться. А наутро у всех, кто следил за ней, в огородах все повяло, и следы копыт лошадиных по всему огороду.
Обидно то тем мужикам стало. Собрали они сход деревенский, да и рассказали, что видели. Решено было на сходе колдовку ту убить и сжечь вместе с домом, чтоб и следа от нее не осталось. Ну, порешить-то порешили, а делать-то кому? Страшно Да и девку убить не так-то просто. Вообще человека не просто, а тут и девка еще, да красивая Ну, что делать? Стали они жребий тянуть. Стоят, тянут, уж трое определились, кому идти-то, значит, и вдруг из-за спин слышат:
Кому меня убивать, решаете? А не боитесь? Тело-то вы убьете, да только жизни я вам не дам тогда. Лошади испугались? Лошадь-то вам ничего не сделает, а вот я могу. Тронете хоть пальцемвсю деревню под корень изведу, выморю. Все вы тогда последними из рода останетесь, все смерть своих родных увидите, а после и сами умрете. Хотите житьживите, но и меня не трогайте. Кому помощь нужнаприходите, помогу завсегда.
Высказалась так, развернулась да ушла. Ну, мужики постояли, затылки почесали, палочки-то бросили, плюнули, да по домам-то и разошлись.
Стали все в деревне вид делать, что Левонихи той и вовсе нету. Нет, при встрече, конечно, здоровалисьбоялись. А таксидит она тихо на хутореи пускай себе сидит.
А по зиме заболела у одного из мужиков, что Левониху выслеживали, жена. Сильно заболела. Застудилась. И уж понятно было, что помрет онауж и в себя-то не приходила. А Мирон тот жену сильно любил Да и ребятишек у них было четверо, мал мала меньше. И вот сидит он, голову руками обхватил, а у самого слезы из глаз капаютжену жалко, как один ребят поднимать станетподумать страшно. Сидит, он, значит, горюет, вдруг плеча его рука касается. Поднимает мужик глазаа перед ним Левониха стоит.
Если жена твоя оздоровеет, что взамен дашь? спрашивает.