Два года так-то прошли. Нюрке уж семь лет сполнилось, Аринке, значит, шесть. Аринка к тому времени уж почти и гулять не ходила, дома все сидела. Да серьезная стала до жути.
Так глянешь на неедевчонка и девчонка, черненькая, смугленькая, две косицы, ножкипалочки, ручкиветочки. Только то, что хорошаглаз не отвесть. А росточком махонькая, да складненькая вся.
А чуть внимательнее посмотришьи страшно становится. Взгляд-то у ей не детский. Смотрит внимательно, цепко. Уставит свои глазищи черныеи не моргнет. Прямо в душу заглядывает. А в глазах будто искорки алые бегают, а порой и вовсе пламя пылает. Да и не улыбалась никогда. Так, уголки губ чуть поднимет насмешливо, ежели не по ней что, головку вбок склонит, и стоит молча, смотрит. Ждет, значит. Взрослые мужики под ее взглядом потом обливаться начинали. А ведь дитя еще совсем. Всю деревню лихорадилоа что станется, когда девка в силу-то войдет, ежели уже сейчас всех в кулаке держитникто ей, окромя бабки, и слово поперек сказать не может.
А лето то жаркое было. Ребятня вся на речке да в пруду сидела, только головы из воды торчали. Нюрка тоже то и дело на речку купаться бегалаодна или с сестрами.
Аринка только завистливо вздыхала, видя ее мокрые волосы и бодрый вид. Сама-то девочка на речку не ходилабабка еще о том годе запретила напрочь к реке приближаться. А тайком не выйдетпривязка у нее на Аринку была, всегда Левониха знала, где девочка.
А на речку хотелось Сильно. И стала Аринка просить бабку, чтоб та ее научила привязку ставить. Вроде и тренироваться есть на комНюрка-то на все согласная. Бабка поворчала, но учить началаа чего и не поучить, ежели девка и сама просит, и как губка, все впитывает. Научила.
И Аринка получила долгожданную свободу. Подумав, где они чаще всего с Нюркой бывалиа чаще всего они сидели у Нюрки во дворе под дубомАринка попробовала перекинуть бабкину привязку на дуб. Получилось. Сбегали на речку, быстро искупались и прибежали к дубу сохнутьЛевониха не заметила.
А ежели человек чего не знаетто ему и не навредитрешила Аринка, и перекинула связь с бабкой на дуб насовсем.
Получив свободу, Аринка будто ожила. На губах стала появляться редкая улыбка. Крайне редкая, но все же. Иногда они с Нюркой начинали дурачиться, а с умениями и возможностями Аринки их дурачества принимали глобальные масштабы. Ближайшие соседи чуть не плакали, видя взлетающую из грядок морковку и чисто вымытых в пруду поросят, низко летящих над дорогой и визжащих от ужаса.
Не выдержав, соседи отправились к Левонихе, просить, чтоб уняла девку. Левониха только усмехнулась на их жалобы:
Дитя она еще, а сила бурлит. За то Гришку благодаритеразбудил силушку огневки раньше времени. Коли б не свершил над ней обряд, сам того не знаючиспала бы сила, покуда девка кровь не уронит. А коль разбудилтерпите. Огневки редко рождаются, тока перед бедой сильной, страшной, что народу смертью грозит. Силы у них много, у меня и сотой части не станет. Потому берегут их пуще глаза, да силушку лелеют, ибо от них жизнь зависеть станет. Не стану я унимать еепускай поросята лучше летают да стога в полях горят, нежели вырвется скопленная сила на свободу. Вот тогда беда будет. Не единожды целые деревни выгорали, когда у огневки хлебец не подходил али вышивка не получалась. Урожая вы снимете достаточно, убытка вам не станет, о том я позаботилась. Чем старше девка становиться будет, тем лучше силой своей владеть станет, в узде держать научится. Потому терпите, высказалась так-то, и обратно за воротами скрылась. Соседи повздыхали, да домой пошли.
В один из дней, искупав и поменяв местами привязанных у соседей собакжалко девчонкам стало, что бедные собачки в такую жару искупаться не могут, а поменяли их местами просто шутки радидевочки умчались на речку.
На реке, на мелководье, где они обычно купались, было шумно, и дети нашли себе другое место, значительно ниже по течению. Здесь было глубоко, и река, делая крутой изгиб, сильно сужалась в этом месте, образуя быстрину. Первой в быстрину полезла Нюрка, а Аринка осталась ее страховать. Вода там была холоднойвидимо, еще и ключи били сильно, и девочка быстро выскочила на берег, стуча зубами от холода.
Аринка, посмеявшись над Нюрой, осторожно входившей в воду с пологого места чуть выше быстрины, сама решила окунуться сразу, попросту прыгнув со ствола дерева, склонившегося над рекой. Она ловко прошлась по стволу и солдатиком сиганула в центр быстрины, где вода местами закручивалась водоворотами и пенилась гребешками волн.
Подождав немного появления над водой черноволосой головки и так и не увидев ее, Нюрка растерянно позвала:
Арин! Аринка! Хватит уже шутить! Я же тебя не вижу! Нюрка крутилась по сторонам, надеясь заметить подружку прежде, чем та скинет ее в воду ради шутки.
Аринка! Выходи уже! Все равно ведь отыщу! и Нюрка, подхватив их сарафаны, пошла по берегу вниз по течению, уверенная в том, что Аринка просто отплыла под водой, чтобы ее напугать, а сильное течение отнесло ее дальше, чем надо, и затаившаяся девочка ждет ее чуть ниже.
Пройдя вдоль реки приличное расстояние и не встретив подругу, Нюрка вернулась на то место, где они купались, взобралась по стволу дерева на карачках, и, распластавшись на нем, посмотрела вниз. Но сквозь рябь и волны быстро текущей воды рассмотреть что-либо оказалось невозможно.
Сообразив, что Аринка, судя по всему, нырнув в самую быстрину, не смогла выплыть и утонула, перепуганная девочка бросилась домой. Спрятавшись за баней и просидев в своем укрытии до вечера, Нюрка, сказавшись больной, нырнула в постель.
На закате к ним пришла Левониха в поисках внучки. Растерянный Захар только руками развел:
Не видал я ее сегодня тута, Левония. Обычно-то вон, под дубом сидят обе, а нынче где-то бегали. Видать, перегрелись на солнце. Нюрка вон спит ужеплохо ей сделалось. Мож, и Аринка где заснула?
Не откликается она на зов мой, Захар. Как бы ни спала она, а зов услышит. Как бы беда не случилася Дозволь по нити пройти?
Ищи, Левония! Сейчас и Нюрку подыму, коль так.
Покуда Захар за Нюркой ходил, Левониха к дубу подошла, на который Аринка свою привязку навечно перекинула. Поняв это, Левония схватилась за голову:
Ой, девка, что ж ты наделала-то! Сняв привязку, ты ж и защиты лишилась, глупая! Вот ведь научила на свою голову, карга старая! заливаясь слезами, запричитала Левониха.
Привел Нюрку, Левония, произнес Захар, выталкивая дочь вперед.
Где Арина моя, Нюрка? Как на духу сказывай! не поворачиваясь, проскрипела Левониха.
Испуганная девочка сжалась в комок, крупно дрожа всем телом.
Я не знаю, бабка Левония
А ведь ты мне врешь, девка! резко сказала Левониха, быстро развернувшись к девочке и впиваясь в нее взглядом.
Трясясь все сильнее, Нюрка заплакала.
Где Аринка? А ну, Нюрка, не молчи! встряхнул дочь Захар.
Я не знаю! зашлась в плаче Нюрка.
Левониха посмотрела на нее долгим-долгим взглядом, развернулась и пошла со двора.
Аринку нашли через два дня. Левониха всю деревню подняла, сразу на реку указав. Все излазили, всю речку. И только спустя два дня безрезультатных поисков принялись баграми растаскивать затор из веток в быстрине. Она и всплыла.
Сильно осерчала Левониха на Игнатовых.
Ночь над телом Аринки просидела, а утром хоронить ее понесла. Игнатовы-то всей семьей вышли ей навстречусочувствие высказать, с Аринкой проститься. Увидела их Левония, и лишь глазами повела, а все Игнатовы разом со страшной силой в плетень свой впечатались, поломав его напрочь и на ветки свалившись.
Схоронила Левония девку. Сама схоронила. Гдето никому не ведомо. В деревню ввечеру вернулась. Отродясь ее такой не видели. Прошла по деревне босая, в черном балахоне, простоволосая. Темные ее волосы с нитями седины свободно трепал ветер, кидая их ей в лицо прядями. Будто не замечая того, Левония шла, глядя перед собой. И никто не посмел ей даже слова сказатьстрашно было.
Дошла она до Игнатовых. Встала перед воротами. Протянула руки к луне, и заговорила:
Тебя, Луна-сестрица, силу дарующая, в свидетели призываю!
Повернулась лицом к ветру, протянула к нему руки, произнесла:
Тебя, братец Ветер, силу хранящий, в свидетели призываю!