Астахов Павел Алексеевич - Наследники стр 5.

 Да, закрытое,  кивнула Бэлла Альбертовна.  Но я ничего не знала об этом! Да и ты, судя по всему, тоже!

Женщина молчала. Линзы ее очков слабо поблескивали в легких сумерках салона автомобиля.

 Ты боишься, что папа мог изменить свое решение?  наконец спросила она, стараясь, чтобы голос не выдал ее волнения.

 Я не знаю. Но нотариус мне объяснил, что в назначенный день он вскроет конверт с папиным завещанием и зачитает его Этот деньсегодня.

 Понятно. Ты говорила об этом Руслану? Я имею в виду Сацивина.

 Я никак не могу дозвониться до него. Лишь вчера получила от него сообщение, что он тоже будет у нотариуса.

Марина почувствовала, словно висок будто кольнуло, и она с силой сжала пальцами подлокотники своей коляски.

 Это еще не все,  вновь заговорила Бэлла Альбертовна.  У нас заканчиваются деньги. Вчера я попыталась снять с карточки папы наличные, но счет оказался недоступным. Я позвонила в банк, мне сказали, что все счета умершего они заблокировали

 Они действовали по закону, мама. Банки обязаны блокировать счета клиентов, чтобы к ним потом не было претензий от наследников. Вопрос только одиноткуда они узнали? Ты ведь не носила туда свидетельство о смерти папы.

Пожилая женщина вздохнула. Некоторое время они молчали, потом Бэлла Альбертовна призналась:

 Скажу тебе честно, Марина. Если в ближайшее время счет папы не станет доступным, нам придется умерить свои аппетиты и жить на пенсии.

 Будем надеяться на лучшее,  ответила Марина.  А насчет пенсий Миллионы стариков живут на свои пенсии, мама. Причем зачастую размер их куда меньше, чем у нас с тобой.

Старушка поджала губы. Она хотела сгоряча напомнить дочери, что их пенсий едва ли хватит на коммунальное обслуживание дома, в котором они живут, не говоря уж о зарплате сиделки Марины, но ее слова так и остались невысказанными. Какой смысл именно сейчас затевать этот разговор, который ни к чему конструктивному не приведет?

Остаток пути они провели в гнетущем безмолвии.

В нотариальной конторе было душно и шумно. Ступеньки не были оборудованы пандусом, но, к счастью, у входа курили трое мужчин, и после просьбы Бэллы Альбертовны они подняли коляску с Мариной к дверям.

В тесном коридоре вдова лицом к лицу столкнулась с Сацивиным. Озабоченно бормоча что-то под нос, толстяк пытался кому-то дозвониться.

 О, Бэлла Альбертовна, дорогая!  воскликнул он, узнав Протасову.  Куда вы запропастились? Я как раз вас набираю!

 Очень вовремя, Руслан,  сухо проговорила она.  Давайте поскорее закончим с этим.

Сацивин схватил пожилую женщину за локоть.

 Скорее, ждем только вас!

 Я не одна,  напомнила она, высвобождая руку.  Скажите, куда идти?!

 Вон, прямо по коридору, потом налево,  торопливо объяснил тот.  На двери табличка «Нотариус Гурецкий» Поспешите, уже все собрались. Я подожду.

Бэлла Альбертовна вернулась на ресепшен за Мариной. Ее дочь сидела сгорбившись, дрожащей рукой держа папку с документами, и в этот момент вдова испытала чувство острой и щемящей жалости. Как к собственной дочери, так и к себе, ко всему прочему к этому чувству добавилось также ощущение мучительного оглушительного одиночества.

«Поспешите, уже все собрались»  мысленно повторила Протасова слова Сацивина.

«Все»  это кто?! Лидия Коржина, супруга Руслана?

Спустя минуту они были в кабинете нотариуса, молодого подтянутого мужчины в темно-сером костюме. Легким кивком ответив на приветствие Протасовых, он махнул рукой в сторону свободного стула. Бэлла Альбертовна осталась стоять, с растерянным видом разглядывая людей, собравшихся в помещении. Кроме Руслана и Лидии в кабинете были еще один мужчина и две женщины, все прилично одеты, с неприветливо застывшими лицами. Никого из этих людей старушка раньше никогда не видела, и ее тревога постепенно перерастала в неосознанный страх.

 Все в сборе?  коротко осведомился нотариус.

 Все, все,  торопливо ответил Сацивин, подобострастно улыбаясь.

 Хорошо,  протянул тот и, уткнувшись взором в разложенные на столе документы, монотонно забубнил:

 Город Москва, Российская Федерация тридцатое июня две тысячи двадцатого года Я, нотариус города Москвы составил настоящий протокол о том что, получив сведения о смерти Протасова Андрея Васильевича в присутствии заинтересованных лиц и свидетелей извлек конверт и, убедившись в его целостности, вскрыл его в конверте обнаружен конверт, подписанный свидетелями при вскрытии которого изъят документ следующего содержания

Нотариус перевел дух и на мгновение поднял голову. Семь пар глаз неотрывно смотрели на него, тишина стояла такая, что, казалось, было слышно как сидящая на окне муха чистит крылышки.

 Я, Протасов Андрей Васильевич паспортные данные проживающий подписанным завещанием делаю распоряжение о моем имуществе на случай моей смерти

Бэлла Альбертовна облизнула пересохшие губы, сердце колотилось, будто зверек, пойманный в силки. Она перехватила короткий взгляд Сацивинатолстяк то и дело вытирал платком испарину со лба.

 жилой двухэтажный дом и земельный участок, расположенный по адресу завещаю Коржиной Лидии Сергеевне паспорт серия проживающая

Протасова вздрогнула, будто случайно коснувшись раскаленной конфорки. Сердце замерло, в груди что-то мучительно заныло.

 трехкомнатную квартиру, расположенную по адресу город Москва, ул. Маросейка завещаю Сацивину Руслану Валерьевичу паспорт серия проживающего

 Мама  шепнула Марина, и Бэлла Альбертовна с трудом повернула голову. Расширенные глаза Марины были преисполнены недоумения, которое вытеснял страх. Дрожащей рукой вдова инстинктивно накрыла ладонь дочери.

Нотариус, не поднимая головы, продолжал быстро-быстро зачитывать завещание:

 денежные средства с банковского депозита, открытого в филиале Сбербанка по адресу завещаю Национальному фонду реабилитации людей с ограниченными возможностями реквизиты фонда денежные средства с банковского депозита, открытого в филиале банка ВТБ по адресу завещаю Центру паллиативной помощи онкологическим больным реквизиты центра Загородный дом с земельным участком, расположенные по адресу: Московская область, поселок Барвиха

 Мама, что происходит?  сдавленным голосом проговорила Марина.

Бэлла Альбертовна покачнулась. Она хотела что-то сказать, но перед глазами все потемнело, колени ее подогнулись, и она, прислонившись к стенке, медленно сползла вниз. Последнее, что успел зафиксировать ее мозг, был испуганный крик Марины.

Есения

Париж, отель «Ле Рояль Монсо-Раффль».

В галерее «Арт-Дистрикт», являющейся неотъемлемой и, пожалуй, самой притягательной составляющей парижского отеля, было немноголюдно. Это объяснялось легкосрок выставки коллекции картин Сэмюэля Курто подошел к концу, и все желающие ознакомиться с работами известных мастеров импрессионизма уже успели это сделать.

Есения взглянула на часы, которые облегали ее тонкое запястье затейливым браслетом из белого золота, и оглянулась. Пожилая супружеская пара, тихо переговариваясь, не спеша переходила от одной картины к другой, и, кроме них, в этом зале больше никого не было.

«Скукотища»,  подумала женщина, с трудом подавляя зевок. Мерно постукивая каблучками, она прошла в следующее помещение арт-пространства и остановилась у картины под названием «Игроки в карты».

 Поль Сезанн написал пять вариантов этого полотна,  услышала она за спиной уверенный и очень приятный мужской голос. И хотя в музеях Франции в наше время часто можно было услышать русскую речь, сейчас это было полной неожиданностью, и Есения непроизвольно оглянулась. Позади нее, не близко, в паре метров от нее, стоял крепкий высокий мужчина в иссиня-черном смокинге и, не отрываясь, рассматривал работу выдающегося художника. Казалось, он говорил сам с собой, не замечая приятной дамы впереди себя.

 Вы совершенно правы,  отозвалась она.  И одна из этих картин хранится именно здесь, в Орсе.

 Мадемуазель Есения?  полюбопытствовал незнакомец, слегка наклонив голову в знак приветствия. Теперь он в упор смотрел на собеседницу.