Всего за 499 руб. Купить полную версию
Колюбаев выдавил из себя улыбку, но от Антона не ускользнуло выражение его глаз. «Не дожить тебе до вечера, Женя», мысленно отметил он.
Нам тоже так показалось, он широко улыбнулся, и поэтому мы здесь. Сейчас все и выясним, а вам Зарубин велел возвращаться на Петровку, вы ему там нужны.
Слушай, Антон, это нечестно, возразил Колюбаев. Информация наша, и мы должны ее проверить сами.
Она ошибочная.
Не факт. Может быть, ошибаешься как раз ты, а не мой источник.
Может быть. Антон пожал плечами. И мы с Витей это узнаем. Ты собираешься спорить с руководством, которое велит тебе возвращаться?
Я так понимаю, руководствоэто ты? Дмитрий даже не пытался скрыть язвительность.
Руководствоэто полковник Зарубин. Можешь ему прямо сейчас позвонить и убедиться.
Почему он сам мне не позвонил, а через тебя передает?
Вот и спроси у него. Парни, давайте без обид, ладно? Вчетвером вваливаться глупо, люди испугаются, начнут скандалить и вызванивать адвокатов, а это никому не нужно. Мы вдвоем сделаем все тихо и аккуратно. И вашу информацию обязательно проверим.
Они препирались еще несколько минут, после чего Колюбаев и Есаков со злыми и расстроенными лицами отбыли в сторону Москвы. Разговор вышел, конечно, малоприятным, но, с другой стороны, разве на оперативной работе бывают приятные беседы? И конкуренцию в раскрытии никто не отменял, особенно когда группа больше двух человек и версий много: кто ж не хочет лишний раз попасть в справку, тем более по делу, которое на особом контроле? Антон прислушивался к себе и с неудовольствием понимал, что радуется. Нехорошо эторадоваться неудачам товарищей, но очень уж не хотелось ему, чтобы Кузьмич всерьез озаботился переводом Колюбаева к ним в управление. Если кого и брать, то Витю Вишнякова, а не этого хитромудрого опера с Юго-Запада. Кузьмича, конечно, можно понять, ему как начальнику легче руководить именно таким, как Колюбаев, но ведь Дима и подставить может, если сочтет, что так лучше для соблюдения политических интересов верхнего руководства. А Витя простой и пока еще честный паренек, клад, может, и не найдет, но уж точно не подставит.
С охранником, несущим службу у ворот дома Фадеева, все вышло далеко не так легко и просто, как с давешним Александром, который с готовностью вызвался помочь, поскольку речь шла об убийстве сына хозяина. Здесь пришлось изворачиваться и придумывать на ходу, уверяя, что господин Фадеев, разумеется, ни в чем не может подозреваться, но вот поведение госпожи Горожановой вызывает некоторое беспокойство, в связи с чем возникла необходимость побеседовать с домочадцами и попросить их ответить буквально на пару вопросов.
Если вам нужен Виталий Аркадьевич, поезжайте к нему в офис, упрямо твердил охранник. Или присылайте повестку.
Зачем же мы будем беспокоить такого занятого человека по пустякам? миролюбиво разводил руками Антон Сташис. Нам бы с персоналом поговорить накоротке, они ведь люди наблюдательные, хотя с ними обычно никто не считается, их даже не замечают, а вот они, наоборот, на все обращают внимание и все запоминают. Горожанова со своим мужем бывала в этом доме, и наверняка кто-то что-то
В общем, охранника удалось уболтать.
Я должен позвонить Виталию Аркадьевичу, пусть он сам распорядится, твердо заявил страж ворот. Если он разрешит вас впускать, тогда ладно.
Конечно, звони.
Охранник отошел на несколько шагов и вытащил телефон. Судя по репликам, трубку взял не Фадеев, который в этот момент находился на важных переговорах, и собеседником бдительного сотрудника охранного агентства был некто по имени Артем.
Точно? переспросил охранник. Уверен? Ну смотри, если чтоты будешь крайним.
Кажется, этот невидимый Артемчеловек вполне вменяемый, к тому же точно знает, что за Фадеевым ничего такого нет, и беседа оперов с персоналом никакой опасности в себе не таит. А может, наоборот, просто глупый и беспечный.
Ну, как Виталий Аркадьевич? невинно спросил Сташис. Разрешил? Или велел нас выгнать?
Виталий Аркадьевич занят, с важным видом сообщил охранник. Но Артем разрешил.
Артемэто кто?
Помощник, правая рука. Только не надейтесь, что вы войдете и будете по всем комнатам шарохаться, строго предупредил он, идя вместе с ними к дому. Я за этим прослежу.
«Да уж, с неожиданной тоской подумал Сташис, времена изменились кардинально. Когда-то человека с милицейским удостоверением пропускали всюду и безропотно, но это было так давно Теперь полицию ни в грош не ставят, и любой охранник считает себя вправе нам отказывать, не пускать, запрещать. Кто-то же виноват в том, что так стало. Но кто?»
А кто сейчас в доме? спросил Вишняков. Много обслуги?
Две горничные делают уборку, повариха на кухне, больше никого. А, еще напарник мой.
И все? уточнил Антон.
Ну, Снежана, жена Виталия Аркадьевича, но она же не обслуга.
Ясно. А водитель Фадеева?
Володька? Так он хозяина с утра повез, что ему тут делать-то?
Ага, понял, с деланой рассеянностью кивнул Сташис. А Матвей? Он только при Фадееве здесь бывает или в его отсутствие тоже?
Охранник резко остановился и с подозрением посмотрел на оперативников.
Какой Матвей? строго спросил он.
Очеретин, который по компьютерам. Из фирмы «Сталк-Модем».
Не знаю такого. Снежана сама справляется, она ловкая, а если у Виталия Аркадьевича что-то не клеится, то Артем все налаживает. Никакого Матвея здесь не бывает.
Да ладно, недоверчиво протянул Витя Вишняков. Нам в «Сталке» все уши прожужжали про то, какие они надежные и что среди их клиентов такие известные бизнесмены, прям чуть ли не из списка Форбса. Тремасова называли, Горожанову, Фадеева тоже, хвастались, какая у них репутация.
Впервые слышу. По электрике, бойлерам, ну и, вообще, по всему инжинирингу у хозяев договор с фирмой, которая весь поселок обслуживает, оттуда Константин Олегович приходит регулярно, а с компами они сами управляются.
Странно, задумчиво протянул Антон, а мне в «Сталк-Модеме» говорили, что Очеретин сюда периодически приезжал. Обманули, наверное. Для красного словца брякнули, чтобы цену себе набить.
Наверное, равнодушно согласился охранник и распахнул перед ними входную дверь.
Дом у Фадеева оказался большим, намного просторнее того, в котором проживали депутат и его супруга. Антон подумал, что, наверное, Чекчурину и Горожановой не с руки пихать всем в глаза свое истинное благосостояние, они, поди, на заграничной недвижимости отрываются в полный рост, а в столице скромничают; Фадееву же скрывать нечего, кому придет в голову спрашивать у крупного бизнесмена, откуда у него столько денег.
Холл, за исключением плиточного пола, был отделан древесиной, источающей приятный, чуть терпковатый запах. Стены пустые, ни картин, ни фотографий, ни охотничьих трофеев, и во всем помещении ни малейших признаков «богачества» вроде столиков с мраморными столешницами, антикварных кресел или невероятной дороговизны напольных ваз. Простое почти квадратное помещение, лестница, ведущая наверх, и несколько дверей; одна оказалась полуоткрытой, и из-за нее доносились звуки какой-то задорной песенки на непонятном языке.
Ждите здесь, велел охранник, я людей позову.
Он стал подниматься по лестнице, и Антон понял, что сначала пригласят горничных. Вряд ли кухня находится выше первого этажа, в нее, скорее всего, выход прямо из холла. И кто же это у нас любитель такой музычки? Уж не повариха ли? Наверняка молоденькая, возрастные тетки такое вряд ли слушают.
Глянь-ка, что там, обратился он к Виктору, мотнув головой в сторону приоткрытой двери.
Молодой оперативник двинулся в указанном направлении. Антон не смог совладать с любопытством и пошел следом, хотя собирался стоять на месте и контролировать лестницу в ожидании зловредного охранника, который наверняка разозлится, увидев, что незваные гости нарушают выдвинутое им требование «не шарохаться по дому». Вишняков осторожно открыл дверь, и Антон увидел большую светлую комнату, по всей видимости, столовую, с длинным деревянным столом и стульями, вокруг которых танцевала, изгибаясь и потряхивая длинными волосами, та самая красавица с фотографии. Снежана. Жена Фадеева, которую им охарактеризовали как веселую и прикольную девицу. На столе стоял открытый ноутбук, из которого и лилась та задорная песенка, а Снежана, пританцовывая, произносила вслух отдельные слова в унисон с музыкантами. Зрелище показалось Антону настолько неземным, завораживающим, каким-то инопланетным, что он замер, не дойдя до порога.