Всего за 419 руб. Купить полную версию
Перед вылетом Александра успела наведаться домойона уже привыкла называть домом съемную квартиру, где жила с начала этого лета. Художница собрала дорожную сумку и зашла к квартирной хозяйке, которая жила в соседнем подъезде. Юлия Петровна была приятно удивлена, получив квартирную плату за два месяца вперед.
Я решила заплатить сразу за два, чтобы деньги не разошлись, откровенно сказала Александра и тут же выругала себя за эту неуместную прямоту. Глаза квартирной хозяйки, щедро обведенные фиолетовыми тенями, внимательно сузились.
Очень разумно, дорогая, очень разумно! проворковала Юлия Петровна, опуская деньги в карман стеганого атласного халата, выдержанного в фиолетово-сиреневых тонах, как и ее макияж и даже цвет волос. Вдова художника, сдававшая Александре мастерскую покойного мужа, оставалась верна как его памяти, так и этой цветовой гамме. Она носила только эти цвета и говорила только о муже. «Собственно, это даже не недостатки, делилась Александра с Мариной Алешиной. Но больше десяти минут подряд я с ней общаться не могу. Устаю!»
Мне ли не знать, как художники обращаются с деньгами, Юлия Петровна подошла к столу и вырвала из тетрадки лист. Сейчас напишу вам расписку. Мой Лёня получал за картину пять тысяч долларов И через несколько дней этих денег не было. У художника всегда слишком много нищих друзей! Тут надо иметь железное сердце, чтобы деньги уцелели. А он был добрый, никому не отказывал.
И, молниеносно написав расписку, закончила, протягивая лист бумаги Александре:
Ну и конечно, он выпивал.
Я не выпиваю, к счастью, улыбнулась Александра, пряча расписку в карман сумки. Но деньги улетают все равно. Меня не будет два-три дня. Я еще не брала обратный билет.
Какая вы счастливица! Юлия Петровна зачем-то достала из кармана деньги и посмотрела на них, словно желая убедиться в их реальности. Израиль в декабре Ведь это мечта! Наверное, там еще купаются в море?
Насчет моря не знаю, улыбнулась Александра. Но пальмы я точно увижу.
Хозяйка ответила ей улыбкой, несколько кислой, как перестоявшееся в кладовой варенье.
Александре пришло в голову, что та ей завидует. Да и все те немногие знакомые, которых она успела известить о своей командировке в Израиль, в один голос говорили, что ей сказочно повезло.
Я тебя ненавижу, шутливо сказал ей по телефону Денис Гурин, коллекционер, интересы которого она собиралась представлять через неделю на торгах в аукционном доме «Империя». Александра позвонила ему сразу, как прошла паспортный контроль. Ты бросаешь меня накануне аукциона, улетаешь из этой слякоти в лето, нюхать розы, и тебе еще за это платят. Я бы предпочел, чтобы ты сидела в Москвепростуженная, нищая, никому не нужная. По крайней мере, ты всегда под рукой.
Так оно и будет, Денис, засмеялась в ответ Александра, привыкшая к его своеобразной манере шутить. Ты же знаешь, если мне и везет, то это длится недолго. Дня через три я вернусь в Москву.
Подвернулось что-то интересное?
Не очень, честно ответила Александра, заглядывая в свой билет и проверяя номер выхода на посадку. Кое-что отвезти туда, кое-что привезти оттуда. На этот раз я просто курьер. Ты сам понимаешь, времена нынче такие, что поневоле хватаешься за все.
Гурин, сменив тон с шутовского на сочувственный, поддержал старую приятельницу:
Мне ли не знать? Я в этом году хотел банкротиться, в последний момент передумал. Но это уже не бизнес, а любительство. Надо переходить на торговлю онлайн, а у меня к этому душа не лежит. Скоро от нашей старой гвардии и следа не останется. Рынок завоюют сетевые хунвейбины. Ладно, что-то я разнылся на ночь глядя. Не пропадай, звони! Я на тебя рассчитываю!
Под потолком терминала замурлыкал голос, объявляющий начало посадки. Александра, успевшая задремать с открытыми глазами, встрепенулась, повернула голову и увидела на табло номер своего рейса. Она встала с диванчика, сладко потянулась. «В самолете я отлично высплюсь, лететь четыре часа» В Израиле Александра не бывала никогда, знакомых у нее там не было, и она лишь приблизительно представляла себе, какие действия следует предпринимать и в какую сторону двигаться. Но подобные ситуации были ей не в диковинку. Ей очень нравилось оказываться в незнакомых обстоятельствах, в новом месте. В такие моменты она испытывала азарт охотника, впервые входящего в незнакомый лес.
Александра подкатила свой исцарапанный чемодан к хвосту очереди, мгновенно скопившейся у выхода, где шла посадка на Тель-Авив. Время близилось к полуночи, и когда у нее в кармане куртки зазвонил телефон, она решила, что это кто-то из близких знакомых, узнавших о ее отъезде. Обычно так поздно ей не звонили. Но номер оказался незнакомый.
Это Александра? осведомился сипловатый, низкий мужской голос.
Да, это я. С кем я говорю?
Мы, к сожалению, не знакомы, но вы сегодня были у нас дома. У Иланы. Меня зовут Генрих.
Очень приятно, ответила Александра.
Мне также, отрывисто сказал мужчина. Илана рассказала мне, с каким поручением отправила вас в Израиль. Я категорически против! Вы слышите? Категорически против!
Художницу обдало жаром, вдоль позвоночника пробежали булавочные уколы. Содрогнувшись, она как можно спокойнее произнесла:
Но Илана сказала мне, что картинаэто ее собственность.
Это так. Я имел глупость подарить ей эту картину. Но вы ни в коем случае не должны отвозить ее тому человеку, к которому она вас направила! И это проклятое пианино вы тоже не должны привозить в Москву!
Я не знаю, что вам ответить, честно, растерянно проговорила Александра. Мне уплатили аванс
Оставьте себе аванс, вы потратили время, оно должно быть оплачено, оборвал ее собеседник. Вы еще в Москве, как я понимаю?
Я сажусь в самолет.
Возвращайтесь в город! резко приказал Генрих. Картину пришлите на наш адрес курьером. Больше не контактируйте с Иланой. Ваш договор можете считать расторгнутым.
Извините, я
Вы меня слышали? Генрих повысил голос. Оставьте себе деньги и не делайте ничего. Неужели я многого прошу?
Извините. Александра перехватила телефон внезапно заледеневшими пальцами. Но вы не мой клиент. Вы не можете отменить этот договор. Пусть мне позвонит сама Илана. Пусть она сама откажется от моих услуг.
Илана спит, после долгой паузы произнес мужчина. И она не откажется. Послушайте! Вы можете просто принять мои слова на веру? То, что она затеяла, не просто глупо, это чревато большими неприятностями для нас. Это не сумасбродство, а куда хуже. К сожалению, она не дала мне вашего номера, я добрался до ее телефона, только когда она уснула. Я прошу вас
Очередь, вначале двигавшаяся очень медленно, внезапно ускорилась. К стойке возле выхода на посадку подошла еще одна регистраторша. Александра покатила чемодан одной рукой, другой прижала к уху телефон:
Я уже ничего не могу изменить, я сажусь в самолет и отключаю телефон. Мне очень жаль, но я ничем не могу вам помочь.
Да послушайте вы! неожиданно громко рявкнул в трубку собеседник.
Прикусив нижнюю губу, Александра неожиданно для себя самой нажала кнопку на ребре телефона и держала ее, пока экран не погас. Обычно она проделывала эту операцию уже сидя в салоне самолета. Через минуту она протянула паспорт и посадочный талон регистраторше и покатила чемодан по «рукаву», ведущему в самолет. Здесь было холодно, в щели свистел декабрьский ветер. Ребристый «рукав» примыкал к борту самолета неплотно, и Александра увидела в щели чернильное московское небо с заревой багровой каймойв ночи светился огромный, никогда не спящий город. Порыв ледяного ветра, пахнувшего резиной и гарью, сладко обжег ей горло.
Добрый вечер, сказала она, протягивая бортпроводнице в алом костюме паспорт и посадочный талон.
Добрый вечер, ответила та. Добро пожаловать на борт лайнера «Барклай де Толли»!
В салоне было тепло, звуки шагов и шум катящихся чемоданов приглушались синими дорожками в проходах. Пахло шампунем для ковров. Почти все пассажиры уже расселись, треть мест пустовала. Александра с удовольствием обнаружила, что летит без соседей, и заняла место у окна. В последние минуты перед вылетом возникла суматохав салоне обнаружилась синица, залетевшая с улицы. Птица порхала по салону, присаживаясь на откинутые дверцы багажных отсеков, на спинки сидений. Стюардессы пытались ее поймать и очень просили пассажиров не помогать имжелающих нашлось немало. Наконец, одна из проводниц догадалась набросить на птицу синий флисовый плед. Синицу, завернутую в плед, вынесли из самолета и выпустили. Эту сцену Александра наблюдала уже в легкой полудремеона очень устала за этот день, показавшийся ей бесконечным.