Всего за 419 руб. Купить полную версию
Александра собиралась снова ответить отрицательноисчезнуть из города накануне важного аукциона ей совсем не улыбалось. Но она осеклась, не начав фразыИлана открыла дверцу книжного шкафа. Достала синий пластиковый конверт, застегнутый на кнопку, протянула его художнице:
Здесь все документы, которые понадобятся. Я приблизительно узнала стоимость транспортировки пианино. Есть фирма, которая перевезет его от двери до двери за три тысячи долларов. Отправлять из Хайфы, морским путем. Отель, билеты, прочие возможные расходы И ваш гонорар, само собой. Из расчета тысяча долларов в сутки. Все здесь.
Тысяча долларов в сутки? медленно повторила Александра.
Мне показалось, что я где-то слышала такую цифру. Илана с беспокойством следила за изменившимся лицом гостьи. Я предложила слишком мало?
Слишком много, вырвалось у Александры. Она тряхнула головой, взъерошила волосы, нервно рассмеялась. Мне просто совестно брать у вас такие деньги за В общем-то простое поручение. Да еще попасть из зимы в лето, посмотреть на море
Я уверена, что вы останетесь очень довольны, кивнула Илана. Значит, согласны?
Вы предлагаете очень внушительную сумму. Тысяча долларов в сутки для простого агента по доставке Помимо дорожных расходов Александра глубоко вздохнула, борясь с волнением. Вероятно, эта цифра из какого-то старого кино. Вроде «Мальтийского сокола». В реальности платят меньше.
Кто знает загадочно протянула Илана. Может быть, вы и окажетесь в кино вроде «Мальтийского сокола»? Там очень красиво В том маленьком мошаве, куда вы отправитесь. В Вифлееме.
В Вифлееме? Я должна забрать пианино в Вифлееме?
Илана подошла к окну и настежь распахнула штору. Жемчужное сияние оттепельного предвечернего часа наполнило комнату, зажглось серебром в седых волосах женщины.
Я говорю о другом Вифлееме, не о том, который знают все, с грустью произнесла она. В Израиле есть еще один Вифлеем, на севере страны, рядом с Назаретом. Вифлеем Галилейский. Там я и родилась Так вы беретесь?
Конечно, ответила Александра. Конечно!
В жестяной отлив за окном безостановочно била капель. Сверкающие капли разлетались солнечными брызгами. Декабрь притворился весной, по двору бежали ручьи.
Тогда я сварю еще кофе, кивнула Илана. Мне нужно будет вас проинструктировать. Вы больше никуда не торопитесь?
Уже нет, улыбнулась художница. Я полностью в вашем распоряжении.
* * *
Самолет улетал в начале первого ночи. После разговора с Иланой у Александры оставалось всего несколько часов, чтобы привести дела в порядок. Билет в Тель-Авив и отель в Хайфе она заказала еще находясь у Иланы, между двумя чашками кофе, в мобильном приложении. Рейс посоветовала хозяйка особняка:
Вот этот, ночнойсамый лучший! Ближе к шести утра будете в Бен-Гурионе. Оттуда в Хайфу можно приехать на поезде без пересадок. Быстро и дешево. Ну а там уж возьмете такси.
Илана помогла определиться и с выбором отеляудобного и не слишком дорогого, по отзывам посетителей. Она заботилась о каждой мелочи, словно отправлялась в путешествие сама.
Вы часто бываете в Израиле? спросила Александра, проверяя свою электронную почту, на которую прислали бронь отеля.
Ответа не последовало. Художница подняла глаза и увидела застывшее лицо Иланы, непроницаемый взгляд из-под полуопущенных тонких век, прорезанных тонкими морщинами. На миг Александре показалось, что собеседнице стало плохо.
Простите? беспокойно спросила она. Все в порядке?
Веки пришли в движение, взгляд смягчился. Илана глубоко вздохнула:
Я не бывала в Израиле уже пятьдесят семь лет. В этом году будет ровно пятьдесят семь. Ну, вы все записали, все поняли. Если будут вопросы, вы всегда можете мне позвонить.
Мне бы все-таки не помешало иметь при себе письменное согласие автора картины, сказала Александра, поднимаясь с кресла. Здесь, в Шереметьево, вопросов не возникнет, но это может сыграть роль в Израиле.
Илана взглянула на потолок.
Я не хочу просить Генриха. У него отвратительный характер, и с годами лучше не стало. Мы только потеряем время. Напишу вам согласие на вывоз как владелица картины.
Александра продиктовала ей текст в свободной форме, Илана быстро покрыла половину листа округлым детским почерком, размашисто подписалась. Покидая особняк, Александра была уже совершенно поглощена мыслями о предстоящем полете. Еще утром у нее были совсем другие планы, а точнеепочти никаких планов. Хроническая беготня в поисках заказов, затянувшийся финансовый кризис, вечное опасение, что нечем будет заплатить за съемную квартиру
* * *
Как тебе повезло!
Марина Алешина, ее подруга, к которой она заглянула перед отъездом, чтобы отдать небольшой долг, с удовольствием приняла деньги и выслушала краткое изложение истории. Подробностей Александра избегала, как всегда, оберегая тайну клиента.
До чего кстати подвернулось это дело. Марина открыла стеклянную дверь шкафа с химической посудой и положила на полку деньги. Сейчас у всех застой. И у меня ничегони продаж, ни экспертиз Просто кошмар. Я такого не припомню!
Марина Алешина была крупнейшим экспертом по старинным пластикам, давно снятым с производства. Талантливый химик и бесстрастный коллекционер, умеющий чувствовать нестабильный рынок, она и во времена кризиса зарабатывала отлично. Ее специализация была редкой, ее экспертизы ценились во всем мире.
В последнее время деньги только у китайцев, а я с ними не люблю связываться. Марина смотрела на свое отражение в стеклянной дверце. Затем подошла к окну, опустила жалюзи, зажгла лампу на большом рабочем столе, поправила чехол на микроскопе, открыла ноутбук. Несколько раз со мной забыли расплатиться до конца, а найти человека в Китае невозможно Да, вот что!
Она резко повернулась к гостье:
Пришла в голову одна мысль! В Хайфе у меня есть старый знакомый, он уехал лет десять назад. Мы пересекались на аукционах, и он за мной немного ухаживал
Марина рассмеялась мягким щекочущим смехом, поправила блестящие черные волосы, уложенные в высокую прическу. Она умело копировала стиль шестидесятых годов прошлого века, и это очень шло к ее здоровой, полнокровной красоте. Александре она напоминала портрет молодой Екатерины Первойпышная брюнетка с гордой осанкой и лукавым, дерзким взглядом.
Павел Марина щелкала клавишами. Он писал мне после отъезда несколько раз, просил скидывать заказы в Израиле, если попадутся. Но ничего никогда не попадалось. Да, вот его последнее письмоПавел Щедринский. Тут и телефон есть. Давай я вас свяжу? Вдруг пригодится Сейчас напишу ему.
Давай. Александра посмотрела на циферблат часов с оторванным ремешком. Не очень понимаю, как он мне может пригодиться, но все же Я в Израиле никого и ничего не знаю.
Марина протянула ей распечатанное письмо:
Вот тут наверху его электронный адрес и телефон. Ты будешь на связи, надеюсь? Передай ему от меня привет и будь осторожнаон дамский угодник!
О протянула Александра, пряча сложенный листок в огромную брезентовую сумку, испачканную красками. Ты же знаешьмною интересуются только сумасшедшие. Я их почему-то привлекаю. Ладно, пора в Шереметьево. Надеюсь, через несколько дней вернусь. Иначе пропущу аукцион в «Империи» и аванс придется вернуть.
Это прекрасно, когда приходится выбирать между хорошим и более лучшим. Марина крепко обняла подругу на прощанье и, отстранившись, оглядела ее. Немного солнца тебе не помешает! Ты очень бледная!
* * *
И только в Шереметьево, сидя в кафе с чашкой капучино, ожидая начала посадки в самолет, Александра перевела дух и осознала, что на рассвете окажется в Израиле, очень далеко от московских дел и проблем. В последнее время ей редко приходилось ездитьмеждународная торговля предметами искусства переживала кризис, заказчики редко посылали ее за границу. И как всегда в последние минуты перед вылетом, она испытала блаженное чувство свободыобманчивой, короткой, драгоценной. Кофе остыл, Александра сидела за столиком, откинувшись на спинку диванчика, обводя взглядом полупустой вечерний терминал. На ее губах застыла улыбка. «Что ж, у меня есть причины улыбаться! Она размешала ложкой остывшую сливочную пену и сделала глоток. Илана меня прямо спасла! Сейчас и заказов-то нет, и продаж никаких, а ведь зима! Время предпраздничное, обычно рынок всегда оживает»