Не стоит благодарности, сказал Мейер. И вот вы здесь, как будто родились заново. Все, что случилось со вчерашней ночи, можно записать в чистую прибыль. Так как вы собираетесь распорядиться второй жизнью?
Этот вопрос, похоже, взволновал ее.
Понятия не имею! Мне никогда не приходилось такие вещи обдумывать. Мне всегда говорили, что делать, и мне, братцы, лучше было бы слушаться. У меня нет желания обдумывать, что мне следует делать. Она прикусила губу и взглянула по очереди на каждого из нас, слегка склонив голову. У вас, ребята, похоже, что-то есть в жизни. Я хочу сказать, эта яхта и все такое, и вы такие крутые. Это не то что съездить на рыбалкуи обратно к жене и работе. У вас что-то происходит, может, я смогу как-нибудь вписаться?
Это было в своем роде трогательно. Семья уехала, оставив домашнего кота проситься и царапаться в новую застекленную дверь.
Я экономист, милочка, как я уже вам говорил, а Макги тут занимается спасением имущества по контракту.
Это хуже, чем я думала, тоскливо произнесла она. Видимо, все сводится к тому, чтобы снова попасть в лапы этим людям, с которыми я повязана, и они предпримут новую попытку. А они дважды не ошибаются.
Если хотите получить совет, сказал Мейер, мы не сможем вам его дать, не зная, в чем, собственно, состоит проблема, мисс Доу.
Ванжи, поправила она. Хотя бы свое настоящее имя я должна вам сказать, правда? Уменьшительное от Еванжелина. А полное имя вас совсем убьет, честное слово. Еванжелина Бриджит Танака Беллемер. «Беллемер» по-французски означает что-то типа красивого моря. Черт, вот оно, море, в него-то меня и сбросилив красивое море. Боюсь, мне надо успокоиться и хорошенько все обдумать. Когда мы попадем в Майами? После обеда?
Меня это позабавило.
Завтра вечером, часов в пять-шесть.
Она явно обрадовалась:
Хорошо бы через месяц или через год. По крайней мере, у меня больше времени, чем я думала, и мне это здорово поможет.
Попросите совета, если решите, что он вам нужен, сказал Мейер. А сейчас вы достаточно хорошо выглядите, чтобы временно вступить в должность судомойки.
Она так и уставилась на него:
Вы что, шутите?
На этом судне, сказал я, работают все.
Я не больно сильна в домашних делах, пожаловалась она с грустью в голосе, однако смирилась со своей судьбой.
После того как я разобрался со счетами за стоянку и топливо, а Мейерс удочками, я вывел «Флэш» из дока и уселся перед приборами в рубке, прямо над солярием. Когда мы вышли в пролив, Мейер спустился вниз. Немного погодя Ванжи поднялась ко мне наверх и попросила разрешения посидеть в кресле рядом. Она где-то выкопала мою белую рубашку и накинула поверх чужой блузки, раздобыла забытую кем-то из гостей на яхте соломенную шляпу с остроумными изречениями и гибкими полями, почти метр в диаметре, нашла темные очки. В руке у нее был высокий бокал с чем-то фатально темным, словно холодный кофе.
Ничего, что я себе выпивку притащила? спросила она. Хотите, схожу и вам тоже принесу?
Попозже, может быть. Вы здесь не перегреетесь?
Да нет, сейчас совсем неплохо, с ветерком. На меня так солнце действует Я должна это посмотреть. Знаете, Мейер такой душечка, правда? Я вымыла эту чертову посуду. А он сказал, что она осталась жирной, и я должна перемывать. Я ему ответила, что мы договаривались лишь про один раз, так он там внизу сейчас посуду перемывает. Бог ты мой, теперь я понимаю, почему плыть в Майами так долго. Эта штука действительно ужасно медленная.
Зато уютная.
Что здесь здорово, Трэвис, так это действительно шикарная обстановка, все по высшему разряду, и мебель, и все такое. Можно насажать гуляк и грести бабки.
Она помолчала, почти не притрагиваясь к своему напитку. Крохотные глоточки, да и то изредка. Я чувствовал, что она наблюдает за мной, бросая время от времени долгие взгляды из-под темных стекол.
Слушайте, а этот спасательный бизнес, я так поняла, это как обычное дело. Вы хотите получить контракт, и многие тоже рвутся его заключить, потому что это дает кучу денег. Но любым бизнесом лучше заниматься, когда крыша есть над головой, верно? Я просто тут обдумывала некоторые возможности смягчить этих ребят, чтобы они стали подружелюбнее. Если им захочется, чтобы вы на них поработали, вы могли бы сделать это, наверное, чуть подняв цену.
Извините, милая. Это не пойдет.
Еще помолчали. Мы проплывали отмель, где штук сорок пеликанов стояли единой группкой. Я ей показал на них, а она сказала:
Ага. Птицы.
Большинство людей так же слепы, как и Ванжи. Они не находят никакой эстетической ценности в том, что видят.
Мало-помалу содержимое ее бокала уменьшалось. Внезапно она принялась задавать вопросы насчет моего плавучего дома. Я действительно его владелец? И могу куда угодно доплыть? А до Нью-Йорка могу? Иди, может, до Галвестоуна? А я часто им пользуюсь или слишком занят своим спасательным бизнесом? Ведь многие сдают свои яхты внаем на время, чтобы хотя бы частично окупить их, ага? Такая яхта, а вы никогда не задумывались над тем, чтобы превратить ее в настоящую золотую жилу? Что-нибудь типа экскурсий по выходным, чтобы все со вкусом.
Наконец я понял, что у нее на уме. Ей нельзя было рисковать, оставаться в районе Майами. Но если бы я согласился уплыть в другие воды, она помогла бы мне наладить всякие там экскурсии. Взяла бы трех-четырех забавных парнишек, наняла бы повара и горничную, запаслась бы бифштексами и шампанским и предлагала бы экскурсии по выходным для усталых бизнесменов по тысяче долларов с каждого.
Всего с трех пассажиров уже можно делать не меньше штуки в чистом виде, Макги, уж поверьте мне.
Пока кто-нибудь нас обоих с моста не сбросит, а, Ванжи?
Ну, давайте, давайте! Я-то вляпалась кое во что покруче, чем это. Мне следовало бы об этом знать, когда я была самой обыкновенной энергичной девушкой. И надо же мне было дать себя уговорить на в общем, на другую работу. Большую часть времени я не позволяла себе беспокоиться из-за этого. Но как-то раз одного из простаков угораздило оказаться не таким, как все. И тогда я решила, что ему бы следовало договор заключить получше. А это оказалось так не к месту. И вот Черт побери, я выпила пару раз и размякла, ну и намекнула о том, что с ним должно случиться. Я могла все дело погубить, всех подставить. Они до него добрались раньше, чем он до закона, вот так вот. А со мной было кончено. Они больше не решались меня использовать, но и не доверяли, опасаясь, что настучу на них, если меня из дела выкинут. Так что оставался единственный выходэто убрать меня вовсе. Я это понимала. Мне кажется, я сорвалась потому, что у меня нервы на пределе были. Когда в таком деле долго участвуешь, тебе начинают сниться эти парни и то, что с ними потом стало. Начинает казаться, что за тобой следят. Если бы я не попыталась вывести этого из игры, он был бы следующим или тот, что после него. Слушай, тебе не подходит идея об экскурсиях, а?
Нет, Ванжи, спасибо. А в каком деле ты участвовала?
Если не знаешь, здоровее будешь. Что мне следовало бы сделать, так это настучать на всю компанию. Но это будет ужасно по отношению к двум другим девушкам, которых в это втянули, как меня в свое время. Мне кажется, они тоже рано или поздно сломаются. Да и, помимо всего прочего, законники бы так взбудоражились, что мне еще, чего доброго, не удалось бы и о себе договориться. Когда поднимаешь крышку с горшка с червями, они ведь повсюду расползаются, можешь мне поверить. Я вот о чем думаю: я не была блондинкой с тех пор, как мне семнадцать стукнуло и когда у меня волосы стали сечься и выпадать. У меня есть немного денег, чтобы это сделать. Если они, конечно, лапу не наложили. И еще можно операцию с носом сделать или что-нибудь с глазами, ну, что там делают, чтобы внешность изменить. И еще я слышала, что, если нужные контакты завести, можно потом в Австралии неплохо устроиться. Плохо то, что у всех нервы сдают.
Почему?
Потому что появляется чувство, что все не ладится. Потому что если они меня схватят, то уж отыграются за то, что я их напугала, смывшись. Они еще заставят меня умолять о том, чтобы я снова оказалась там, внизу, под водой, прикрученной к булыжнику.
Появился Мейер и принес мне обычную одиннадцатичасовую бутылочку «Тьюборга». Она обернулась к нему и сказала: