От меня пятилась Ванжи. Она уставилась на меня с открытым ртом, отводя глаза в сторону от неожиданно вспыхнувшей лампы, испуганно поглядывая на смертельное дуло. Я расслабился, перевел дух и временно убрал оружие в ящик стола.
Спасательный бизнес! сказала она со следами гнева в голосе. Спасатель! Боже упаси!
Я зевнул.
Я не собирался пугать тебя. Это ты меня напугала. Тут в округе есть люди, которые меня не слишком ценят.
Ванжи была голой, волосы спутаны со сна. Покачав головой, она снова подошла к кушетке. Соски выделялись большими, темными, почти красными пятнами, отчего сама по себе грудь казалась меньше, чем на самом деле. Ровный, мускулистый изгиб бедра. Глубокий, сильный скат живота, уходящий вниз, в густые волосы между бледными округлостями бедер.
Она села на кушетку и сказала:
Бог ты мой, у меня аж колени трясутся. Только я к тебе прикоснулась, чтобы разбудить, как ты вдруг взлетаешь, как ракета какая-то.
Я наклонился над столом.
Что ты хотела сделать?
С невольным раздражением испуганного человека она ответила:
А что, тебе показалось, я хотела сделать? Может, я сюда прокралась в темноте, чтобы ты меня в шахматы играть поучил, а?
Она вздохнула и легко откинулась назад, расслабилась, поерзав и раздвинув ноги, положила руку под голову локтем вверх. Ее тело представляло собой зрелище весьма специфическое. Оно, казалось, было создано исключительно для земных функций. Так распускаются некоторые большие цветы и кажутся так явно предназначенными для этого процесса, что на них невозможно смотреть с чисто эстетической точки зрения.
Я дотянулся до стула, взял свою рубашку и бросил ей. Она поймала, взглянула на меня и сказала:
Это своего рода послание, да? Потом пожала плечами:Ну, что же, это не совсем то, что называется великолепным началом, дружок. Она натянула рубашку через голову, привстала, чтобы продернуть снизу под собой. Рубашка доходила ей почти до колен. Ванжи провела рукой по волосам и положила ногу на ногу.
Почему я сюда пришла, Макги, так это потому, что стоит мне ночью проснуться, как уже не могу снова заснуть. И что-то меня толкнуло пойти сказать «привет» или «спасибо». Может, просто для того, чтобы потом было легче заснуть. Тебе следовало бы знать, что я не собиралась трепаться об этом направо и налево.
Я сел верхом на стул, скрестив руки на спинке и упираясь в них подбородком.
Я и не думал, что ты собираешься.
Она нахмурилась.
Но это могло показаться неудобным, потому что вообще-то я надеюсь попробовать раскрутить тебя дать мне взаймы. Может, ты не понял, это действительно взаймы, честно. Два куска, а?
Ладно.
Она наградила меня одной из тех гримасок, которую изображала, позируя Мейеру. Голос зазвучал взволнованно:
Тогда у меня есть две причины говорить спасибо, Трэвис.
Того, что ты сказала, уже достаточно, Ванжи.
Она изучала меня.
Слушай. Я знаю, что вокруг полно мужиков, которые просто взвиваются, узнав, что девушка служила приманкой. Но, Трэвис, я и не собиралась вешать тебе лапшу на уши, честное слово. Я действительно хочу это сделать как следует. Может, это будет и не самое великое потрясение, но уж и не из тех, что сразу забываешь, можешь мне поверить.
Ванжи, кончай подначивать меня, ладно? Ты роскошная женщина, и я не больно щепетилен и ценю этот жест, но ты вовсе не состоишь у меня в долгу и
И спасибо, носпасибо, не надо? Ясно. Она зевнула. Никаких обид, Трэв. Мне кажется, все зависит от того, к чему привык. Какой-нибудь дурацкий зануда, просидевший последние двадцать лет безвылазно за своей конторкой, наверно, счел бы, что я предлагаю величайшую вещь со времени сотворения мира, но, боюсь, такой мужик, как ты, да еще с такой яхтой, лишь пополняет свой список, где и когда ему захочется. Она встала, подмигнула мне, взяла со стола сигарету и закурила, помахав спичкой в воздухе, чтобы та погасла. Мы ведь все еще друзья, мистер. Может быть, я даже не знаю еще лучше после этого. Забавно иметь другамужчину. Мужики либо торгуются, либо норовят отхватить побольше. Вы с Мейером забавные, чокнутые выродки. У меня такое чувство, что Ну ладно, забудь.
Какое чувство?
Она подошла поближе и встала прямо передо мной:
Это глупо. Чувство, что вы двое меня любите. Я лежала в этой огромной кровати и думала об этом. Вы знаете обо всем этом дерьме, в которое я вляпалась, а все равно такие милые. Внезапно в ее янтарных глазах показались слезы. Губы задрожали, она отвернулась, отошла подальше и встала ко мне спиной.
Потом хрипло, почти шепотом, произнесла:
Я в такое замешана, что лучше бы вам не сидеть тогда под мостом. И если они меня снова найдут, то, может, это не так уж и плохо. Я вот, когда проснулась, подумала, что нет ничего такого, что заставило бы вас стать другими. От того, что вы знаете, никуда не спрятаться. А с кем-нибудь, типа меня, это еще круче. Перед тем как я сюда прокралась в темноте, я все обдумывала всякие дурацкие идеи, типа заплатить миру за свои дела тем, что пойти работать в лепрозорий, если они еще существуют. Сейчас потрясные лекарства, наверно, уже всех вылечили.
Я подошел, положил руку ей на плечо и развернул к себе. Она не поднимала глаз.
Ванжи, мы тебя любим, даже если ты не моешь посуду. И мы бы постарались тебе помочь, если бы знали хоть немного больше.
На мгновение мне показалось, что она сейчас скажет. Но она вздохнула и отвернулась.
О, черт, Трэвис, это не такое уж предательствоскрывать от вас, какая я дрянь.
Она попыталась приободриться, криво усмехнулась и сказала:
Через год я уже обо всем этом забуду. Я хорошо научилась забывать. Слушай, как ты думаешь, мне стоит заглянуть к Мейеру?
Я думаю, все будет точно так же, как и со мной.
Да и я так думаю. Во всяком случае, кажется, теперь я хотя бы засну.
Быстро по-сестрински чмокнув меня в щеку, она удалилась. Я выключил свет и снова устроился на кушетке, переложив оружие под подушку, где оно и лежало раньше. Мне ее ни капельки не хотелось, и я даже знал почему. Белыми нитками шито. На самом деле я все-таки по-своему старомоден, пару раз у меня были нетривиальные отношения с женщинами с достаточным, так сказать, послужным списком, и из-за этого мне бывало не по себе. Слишком трудно придавать большое значение тому, что дама щедро раздавала до встречи с вами. У меня было такое чувство, что существует определенная таинственная квота, причем для каждой женщинысвоя. И отдается она или продается, но стоит превысить какое-то число, стоит паре жадных рук крепко сомкнуться вокруг ее округлых бедер, как все меняется, и ее вкус вместо меда отдает кислятиной, глаза превращаются в стекляшки, сердцев камень, а ротв продуваемую ветром пещеру, откуда с каждым влажным вздохом долетает слабый запах смерти.
Я не мог желать ее ни в коем случае. Но я мог любить ее. И желать ей добра.
Глава 5
На следующий день, начатый ею с прекрасного «доброго утра», Ванжи стала более послушной и неутомимой, и мы отплыли на север.
Когда днем она пришла посидеть со мной наверху у приборов, я спросил, решила ли она, что делать дальше.
Слезть с этой посудины, Трэвис, когда стемнеет. Боже мой, стоит лишь какой-нибудь обезьяне меня встретить и упомянуть не в той компании, что он видел Ванжи, они тут же примутся искать. Не знаю, смогу ли я снова спокойно высидеть. Боюсь, у меня слишком много сил ушло, и если они меня схватят, буду орать как резаная. Самое умное, конечно, это купить на эти две сотни билет на автобус куда-нибудь подальше, опять стать блондинкой и устроиться официанткой или еще кем-нибудь, пока хороший контракт не обломится, чтобы опять сбиться с пути праведного. Это то, что мне следует делать.
Но?..
Есть что-то подозрительное в этом спасательном бизнесе, Трэвис. И насчет тебя, и этой яхты, и этого пистолета вчера ночью. И когда ты меня выловил из океана, то тебе и в голову не пришло позвать фараонов, и рот ты на замке держал. Я не знаю, кто ты на самом деле, знаю только, что не качок дешевый. Может, даже законник. Но ты знаешь, что делаешь, и, похоже, умен, хитер и хладнокровен.
Появился Мейер и сказал:
Частная беседа?
Нет, милый. Присоединяйся. Я тут твоему приятелю собираюсь кое-что предложить. Я за всю свою жизнь и десяти центов не скопила. А за последние два года тридцать две тысячи наличными отложила. Вы это, наверное, назовете грязными деньгами, но пусть только кто-нибудь посмеет сказать, что я каждый цент из них не заработала; это всего лишь небольшая часть из всей прибыли. Я их хорошенько припрятала. И об этом я вам все расскажу. Я работала с парнем, которого зовут Грифф. Он дико крутой, мощный и ловкий. Сейчас он верит, что я отдала концы. Он знал, что я откладываю деньги, но понятия не имел, куда и сколько. Наверняка он будет их искать, возможно, уже перевернул всю квартиру вверх дном, и в вещах поискал, и в мехах, и в драгоценностях, и в цветном телевизоре, и в моем милом автомобильчике, и старается как только может. Я думаю, он там все на кусочки разнес в поисках денег. Но они действительно хорошо припрятаны, и если удача еще не совсем от меня отвернулась, он их пока не нашел. С этими деньгами я действительно смогу сбежать. Но если Грифф денег не нашел, то наверняка следит за квартирой, потому что откуда ему знать, вдруг я кому-нибудь рассказала и этот кто-то придет за ними? Во всяком случае, мне кажется, я смогу найти парня, который мне поможет ровно настолько, чтобы я успела войти и выйти. Это один буфетчик, которому можно доверять. У него для меня всегда анекдотик попохабнее находился. По меньшей мере я смогу подобраться достаточно близко, чтобы выяснить, насколько риск велик.