Всего за 419 руб. Купить полную версию
Где труп?
Пожалуйте сюда, ваше высокоблагородие, широким жестом пристав показал на лестницу.
Несчастный случай, исключительно несчастный случай-с. У нас такого никогда не было-с, бормотал управляющий, семеня впереди меня.
Личность установили?
Так точно, ваше высокоблагородие, гаркнул пристав, и понизив голос, шепнул:Поручик Казарин, сын генерала Михал Иваныча Казарина, утонул-с.
В бане?
От изумления я даже остановился. Конечно, без происшествий в бане не обходилось. И головы в кровь разбивали, поскользнувшись на обмылке, и шайками дрались, не поделив скамью, а уж сколько часов и портмоне было украденоне сосчитать, но утопленников на моей памяти не встречалось. А тут еще и генеральский сын.
Генерал Казарин слыл известной личностью в столице. Он был богат, владел несколькими домами, из которых дом на Мойке был особенно красив. Кроме того, ему принадлежало огромное имение под Вильно. Поговаривали, что старик Казарин, тратя немалые деньги на своих собак и лошадей, к домашнимсыну, замужней дочери и зятюбыл чрезвычайно строг. Забегая вперед, следует сказать: по собранным сведениям отношения с дочерью и сыном у генерала были, как говорится, «кислые»уж слишком волновали наследников вопросы наследства. Что касаемо самого имущества, то большая его часть представляла собой майоратглавным наследником и будущим владельцем всего состояния должен был стать утопленник, сын генерала. А в случае его смертистарший в роде, то есть маленький сын генеральской дочери, по мужу госпожи Шталь.
Меня провели через комнату ожидания и коридор с раздевалками прямиком к бассейнув просторный светлый зал, украшенный барельефами, зеркалами и растениями. Вторая дверь, сейчас закрытая, вела к душевым и дальше в мыльню.
Прикрытое простыней тело лежало на каменном полу рядом со ступенями, спускающимися в воду. Из-под простыни натекла большая лужа. Я приподнял край покрывала. Мне предстал человек средних лет, физически крепкий.
Над телом возвышался городовой, рядом переминался босыми ногами дрожащий молодой человек, единственной одеждой которого была обрезанная простынка. Впалая грудь, бледная кожа, вялая мускулатуранаверняка бумажная душа. Тонкие мокрые волосы вразнобой облепили макушку. Глаза, подслеповато щурясь, шарили по входящим в зал полицейским.
Вот этот господин обнаружил утопленника, подозрительный взгляд пристава уперся в раздетого.
Позвольте представиться. Смолич Святослав Леонтьевич, служащий Русско-Азиатского банка, сказал молодой человек.
В голосе молодого человека чувствовалось неподдельное волнение, самого его не на шутку лихорадило, как это нередко случается у особ впечатлительных, впервые столкнувшихся с покойником. Рассказ его получился донельзя сбивчивым и изобиловал ненужными подробностями, поэтому я перескажу его сам.
Господин Смолич вчера вечером вернулся из Самары, где жили его родители, и сегодня прямо с утра направился в Егоровские бани смыть дорожную пыль, дабы завтра уже приступить к работе в банке, где он служил третий год. Хотя Смолич, как и Казарин, являлся завсегдатаем бань, с поручиком знаком не был. После мыльни молодой человек решил освежиться в бассейне. Бассейн был пуст, что выглядело несомненной удачей. Смолич сошел по ступеням в воду, лег на спину и поплыл. Впереди никого не было, он специально посмотрел. И вот когда он поравнялся с мостиком, нависающим над бассейном, его макушка уткнулась во что-то мягкое. Смолич встал на ноги и повернулся. В воде плавало тело
Как же вы его не заметили раньше? спросил я.
Молодого человека опять начала бить крупная дрожь, так, что даже зубы начали выбивать чечетку.
С берега не разглядел-с, близорук, выдавил он.
Мне стало жаль беднягу, и я отправил его одеваться под присмотром полицейского.
Я прошел вдоль бассейна. Утонуть в нем решительно невозможноводы там по грудь и даже мельче. Удариться об уголвряд ли, края сглажены. Упастьтем более. Пол нескользкий, сам бассейн окружен барьером, мостик снабжен перилами. Я вновь приподнял простыню, закрывающую утопленника. На первый взгляд никаких повреждений на теле видно не было. Я осмотрел руку и ногти. Чистые, коротко обрезанные. Впрочем, это мало что означало, водаковарная субстанция для следствия, смывающая все улики.
Поверить, что здоровый мужчина в расцвете лет вот так просто захлебнется «в луже», было непросто. Так в чем же причина? Ну, доктор все расставит по местам, надо только подождать его приезда.
Однако, ждать не понадобилось.
Пропустите, доктор приехал! послышался зычный голос за дверью, и в зал проскользнула сухонькая фигурка доктора Зайцева.
Доктор раскрыл саквояж и откинул простыню. Измерил температуру, оттянул веко, принюхался, склонившись с самому лицу утопленника. Вердикт после осмотра не заставил себя ждать: «Утонул. Водка и баня не совместимы».
Да-с, все правильно господин доктор говорит, встрял неизвестно откуда появившийся управляющий. Господин Казарин заказали отдельный нумер, пива холодного просили принести. А у самого там бутылка водки. Пустая уже почти. Вот так-с.
Труп повезли в морг. Приставы переписали имена свидетелей. Я распорядился отпустить по домам людей, которых все еще держали в мыльне и раздевалках. Дело выглядело прозрачным, но мое чутье говорило обратное. Забегая вперед, могу сказать, что дальнейшее развитие событий показало: я был прав, доверившись чутью.
Я спустился в вестибюль, вышел на улицу и остановился, чтобы надеть перчатки. И тут мой взгляд зацепился за
Это что такое?
На стене возле входной двери был изображен странный рисунокдве пересекающиеся дуги, верхняя и нижняя. Совсем свежий, судя по краске, оставшейся на моем пальце.
Не имею ни малейшего представления-с. Только что не было, оторопело пробасил пристав. Шутник-с.
Что это? спросил я у дежуривших возле входа полицейских. Видели когда-нибудь такое?
Хм один из них задумчиво почесал затылок. Кажись, похожий кандибобер был на стене дома, где жил повесившийся Топилин, из-за которого покончила с собой девица Вольская.
Кажись или был?
Кажись. Был.
На всякий случай я достал блокнот и перерисовал странную закорючку. Может, она и не имела отношению к сегодняшнему происшествию, но в нашем деле лучше хватить лишку, чем потом оконфузиться.
Вернувшись в управление, я на всякий случай вызвал агентов и велел еще раз опросить всех, кто был в тот день в бане, а также раздать рисунок всем полицейским и разузнать насчет надписи. И вообще разузнать.
Как оказалось, дело имело продолжение. Вскоре через агентуру до сыскной полиции дошли слухи о том, что скончавшийся в бане умер не естественной, а насильственной смертью, и будто бы подкладкой всего дела являются какие-то денежные домогательства наследников. Будто замешан Штальмуж сестры утонувшего поручика Казарина. А затем к слухам присоединился обиженный доктор Зайцев. Он возник на пороге моего кабинета и с кислой миной уселся на предложенный стул.
Сорок лет беспорочной службы, любезный Петр Маркелович. Сорок лет! И теперь вот, дождался.
Доктор достал платок, смахнул слезу и громко высморкался.
Да что же с вами приключилось, голубчик?
Верное вы слово выбрали, Петр Маркелович, именно что приключилось. Рассказывают про меня, будто продался я господину Шталю, генеральскому зятю. Будто бы взятку он мне дал, чтобы я заключение о смерти подделал. Даже сумму, окаянные, называютдесять тысяч. Продался, дескать, Зайцев за десять тысяч целковых. А мне обидно, дорогой Петр Маркелович, очень обидно. За сорок лет службы никто не смел обо мне сказать подобное.
Раз уж вы здесь, поведайте, каков окончательный врачебный вердикт? Вскрытие же сделали?
Да, как раз сегодня утром и провели-с. В анатомическом театре Военно-медицинской академии. Вердикт тот жеутонул. Plure crapula, quam gladius perdidit.
Как мог, я успокоил доктора, пообещав разобраться и наказать того, кто распускает по городу слухи.
На следующее утро я вызвал агентов для доклада. Несмотря на окончательный врачебный вердикт, меня все еще не отпускали сомнения. Конечно, я не особо рассчитывал, что мои люди обнаружат нечто компрометирующее. Во-первых, невозможно было представить, будто для исполнения злого умысла зять генерала нанял банковского клеркабледную немочь. Если бы Шталь вдруг задумал убить поручика, то предпочел бы для такого дела человека гораздо крупнее и сильнее Смолича. Во-вторых, совершенно невозможным выглядело выбранное для злодеяния место. Куда проще было нанять в «Вяземской лавре» за десяток целковых какого-нибудь проходимца, чтобы тот зарезал наследничка на тихой улице, обернув дело простым грабежом.