А Кендрик все говорил:
Что у меня на уме? Вам об этом должен сказать Берни. Это его операция, но есть одна вещь, о которой я хотел бы спросить вас. Берни уверяет, что за большие деньги вы сделаете все что угодно. Могу я полюбопытствовать, что значит это «все, что угодно», цыпа моя?
Все зависит от того, что имеется в виду под формулировкой «большие деньги».
Вполне достойный ответ, кивнул он и выдохнул клуб сигарного дыма, который был немедленно вытянут из салона автомобиля небольшим, но мощным экстрактором. Да насколько большие? Положим, четверть миллиона вас заинтересует?
Я почувствовал, как по моей спине побежали мурашки, но сумел сохранить хладнокровие.
Такая сумма заинтересует кого угодно.
Я не говорю о ком угодно. Его голос внезапно зазвучал резко и раздраженно. Я спрашиваю о вас. Это очень простой вопрос, дорогуша. Вы сделаете все что угодно за четверть миллиона долларов?
Я должен переговорить обо всем этом с Берни.
Имеете право. Кендрик взял крошечный микрофончик. Мы возвращаемся, Юко.
«Кадиллак» остановился, развернулся и направился обратно в Сити.
Да это и в самом деле какой-то заговор, возмутился я. Сначала Берни убеждает меня согласиться на фиктивную работу, потом меня соблазняет Пам, а теперь на сцене возникаете вы и толкуете что-то о четверти миллиона долларов. Но это совсем не то, что я назвал бы хорошо спланированной операцией. Слишком уж все поспешно. Предположим, я прямо сейчас отправлюсь в полицию и расскажу им, что происходит. Вы думаете, они не заинтересуются этим?
Кендрик прикрыл глаза. Сейчас он выглядел как старый отдыхающий дельфин.
Может быть, дорогуша, но я думаю, что гораздо сильнее они заинтересуются тобой самим. Он сдвинул на ухо парик, все еще не открывая глаз. Но давай-ка не будем говорить о полиции. Это всегда очень неприятно. Я предлагаю тебе деньги, твоя доля четверть миллиона. Ты просто обязан поговорить с Берни и всегда можешь сказать «нет». Если ты скажешь «нет», то волен немедленно садиться в самолет и возвращаться в свой маленький городишко, где станешь убивать время, пытаясь изобразить жалкое подобие настоящей жизни. Это, конечно, твое право, но, с другой стороны, ты можешь войти с нами в дело и стать богатым.
Я закурил сигарету.
Я поговорю с Берни.
Мы сидели молча, пока «кадиллак» не остановился возле «ЛЭспандона», где нас уже ждали Пам и Луис.
Когда я выходил из машины, Кендрик сказал:
Надеюсь мы сработаемся, голуба. Я тебе доверяю.
Я остановился и пристально посмотрел на него:
К сожалению, не могу ответить вам тем же. Я присоединился к Пам, которая уже потихоньку направилась туда, где был припаркован ее «мини».
Ты тоже в деле? осведомился я, когда мы утрамбовались в крошечный автомобильчик.
Значит, Клод поговорил с тобой?
Ты же прекрасно знаешь, что поговорил. Это ведь ты его на меня натравила, признайся? Я тебя спрашиваю: ты тоже в деле?
Она завела мотор и быстро погнала машину по направлению к аэропорту.
Тебе лучше поговорить с Берни.
Это не ответ на мой вопрос, а я очень хочу его получить.
Она пожала плечами:
Да, я в деле. Берни тебе все объяснит.
Если он станет продолжать свою операцию в том же духе, что и начал, то я в эти игры не играю.
Она бросила на меня быстрый, но тяжелый взгляд.
Что ты имеешь в виду?
А то, что все это насквозь фальшиво. Он ложью заманил меня сюда, потом натравил на меня тебя, а ты в свою очередь натравила на меня этот жирный кошмар. Это что, идея Берни?
Что ж, ты заинтересован в этом деле, разве не так?
Деньги меня интересуют, но, помимо этого, меня еще надо убедить, что и эти деньги, и эта ваша операцияне полное дерьмо.
Ты должен поговорить с Берни.
Это было сказано уже не раз, и я, кажется, не спорил.
Остаток пути мы проделали в полном молчании. Остановившись у моего домика, Пам одарила меня самой сексапильной из своих улыбочек.
Давай проведем остаток ночи вместе, Джек. Она уже было собралась выйти из машины, но я резко остановил ее.
Нет. Ты девушка Берни Помнишь?
Она взглянула на меня так, словно была готова ударить. А я просто продолжал смотреть на нее до тех пор, пока она не отвела глаз. Потом она выскользнула из машины и решительно направилась в мой домик.
Я уже проснулся и попивал на крылечке кофе, когда из своего домика вышел Тим ОБрайен. Было шесть сорок пять утра, и он взглянул на меня с нескрываемым удивлением:
Ты рановато.
Я подумал, что неплохо было бы отправиться на стройку. Сделав это заявление, я одним глотком прикончил кофе. Если есть какая-нибудь работа, которую ты мог бы доверить мне, я был бы рад.
Ты смыслишь что-нибудь во взрывных работах?
Ни черта.
Он усмехнулся:
Знаешь что-нибудь о бульдозерах?
Конечно.
Отлично тогда будешь присматривать за бульдозерами, а я присмотрю за взрывниками. Мы забрались в джип. Так ты решил поработать?
Когда мне платят, я работаю. Но заруби себе на носу, Тим, главный начальник здесь ты.
Скажи мне, что нужно делать, и я постараюсь выполнить это.
Итак, второй день на новом месте я провел в изнуряющей жаре, пыли и адском шуме. Четыре раза меня звали починить бульдозер, и я делал это. Моторы я знал от и до, так что с ними проблем не было. Я отлично поладил с чернокожей командой, которая работала просто превосходно, но не имела ни малейшего понятия, что надо делать с заглохшим мотором. С ОБрайеном я не виделся до обеда. Судя по количеству взрывов, он тоже без дела не сидел. Пообедали мы вместе под деревом гамбургерами и кофе. Он поинтересовался, как мне нравится работать, я ответил, что все прекрасно. Он как-то напряженно посмотрел на меня, но ничего больше на эту тему говорить не стал.
Вечером, прежде чем отправиться спать, я хорошенько обдумал все, что со мной произошло. В результате своих размышлений я сделал вывод, что Берни планирует какое-то ограбление, хочет, чтобы я участвовал в деле, но не уверен в моем согласии и потому тянет время. Я сказал себе, что сам не уверен в своем согласии, и не на шутку испугался. Я никогда бы не подумал, что Ольсон может пойти на преступление. Тут я решил, что самое время всерьез взяться за работу, а иначе кто-нибудь задумается о том, что я вообще здесь делаю.
Мое решение оказалось разумным и своевременным, потому что в четыре часа следующего дня, когда я, чертыхаясь, чистил бензонасос, я заметил, что наблюдавшие за моими манипуляциями чернокожие работяги внезапно как, по команде, вздрогнули, словно их укусила оса. Их большие черные глаза беспокойно забегали, демонстрируя белки. Я оглянулся через плечо.
В нескольких ярдах от меня стояла женщина и оценивающе разглядывала мою персону. Что за женщина! Я сразу же понял, что это не кто-нибудь, а сама миссис Лейн Эссекс. Открытый красивый лоб, огромные фиалковые глаза, тонкий нос, четко очерченные губы, на плечи густыми красно-рыжими волнами ниспадают натуральные локоны Но все это лишь жалкое описание. Она была самой эффектной женщиной, которую я когда-либо видел, Пам Осборн рядом с ней выглядела бы неуклюжей фермершей. Ее фигура была просто божественной, такую можно представить только в мечтах: длинные-предлинные ноги, пышная аккуратная грудь. На ней была белая льняная рубашка, заправленная в белые же брюки для верховой езды, и высокие, почти до колен, блестящие черные сапожки. В нескольких ярдах позади нее негр в белом держал под уздцы двух великолепных лошадей.
Она постукивала по сапожку плеткой, которую держала в руке, продолжая беззастенчиво разглядывать меня, словно я был племенным быком, а она смотрела и решалакупить или не купить.
Я начал вытирать грязные руки о смоченную в масле тряпицу, всем телом чувствуя напряжение, исходившее от трех чернокожих рабочих, которые осторожно, медленно, словно под взглядом разъяренной гадюки, отступали подальше от этой красавицы. Так они продолжали двигаться до тех пор, пока окончательно не скрылись в облаке пыли.
Кто ты такой? Ее голос прозвучал так высокомерно и резко, что я невольно вспомнил: Пам описала эту женщину как самую отъявленную суку в мире.
Я решил разыграть перед ней очередного трусливого зануду.
Джек Крейн, мэм, промямлил я. Я могу что-нибудь сделать для вас?