- Мы готовы, - отозвался Мейсон.
- Минуту, - вмешался Гамильтон Бергер и опять зашептался с Раскином. - Хорошо, начинайте. Остальные доказательства мы представим в процессе предъявления контрдоказательств,
- Приступайте, мистер Мейсон, - сказал судья Сеймур.
Мейсон улыбнулся судье и объявил:
- У защиты нет никаких доказательств, ваша честь. Предлагаю перейти к прениям.
- Что?! - вскричал Гамильтон Бергер.
- Защита отказывается от выступления, - повторил Мейсон. - Предлагаю перейти к прениям.
- Хорошо, - сказал судья Сеймур, - господин окружной прокурор, можете начинать.
- Но мы не хотим сейчас начинать прения, - ответил Бергер. Он взглянул на часы. - До перерыва осталось всего несколько минут, я бы предложил, чтобы заседание было отложено До двух часов. Возможно, мы захотим начать дело заново.
Мейсон хмыкнул:
- И это тот самый окружной прокурор, который так стремился не затягивать дело и заботился о деньгах налогоплательщиков! Я готов. Почему бы нам не начать прения?
Судья Сеймур улыбнулся и сказал:
- Ну, учитывая скорость, с которой движется дело, десять минут не повлияют ни на расписание суда, ни на налоги. Суд объявляет перерыв до двух часов. Обвиняемая остается под стражей, присяжным напоминаю о предписании суда не обсуждать дело между собой, не позволять обсуждать его в вашем присутствии, не выражать каких-либо мнений по делу. Заседание возобновится в два часа.
Гамильтон Бергер возмущенно взглянул на Мейсона, встал и, протиснувшись сквозь толпу, вышел из зала.
Раскин задержался, с кривой улыбкой взглянул на Мейсона и отправился следом.
- Что случилось? - спросила Дженис Вайнрайт.
- Я играю в азартную игру, - объяснил Мейсон, - ставка - ваша жизнь и свобода, но ничего другого нам не остается. У меня не было времени посоветоваться с вами, да я и не хотел. Если бы мы начали перешептываться, присяжные сразу поняли бы, что мы в чем-то не уверены.
Оставался один выход - вести себя так, словно я ничуть не сомневаюсь в вашей невиновности и оставляю все в руках присяжных.
- Я думаю, вы поступили правильно, - согласилась она. - Это значит, что мне не нужно давать показания, да?
- Это значит, что вам не нужно давать показания.
- Слава Богу!
- Выше нос, Дженис! - улыбнулся Мейсон. Полицейский, который подошел, чтобы увести Дженис, ободряюще улыбнулся.
Мейсон, Делла Стрит и Пол Дрейк отошли в уголок, ожидая, пока публика покинет зал заседаний.
- Это была рискованная игра, - сказал Дрейк.
- Иногда приходится, - ответил Мейсон.
- Но отпечатки шин - они по-прежнему обвиняют, - сказал Пол.
Мейсон только улыбнулся в ответ:
- Бомба Гамильтона Бергера обернулась хлопушкой.
- Если вы будете так продолжать, его хватит удар, - сказала Делла Стрит.
- Еще ничего и не было. Подождите начала следующего заседания, - пообещал Мейсон. - У меня есть план. Если он сработает, Бергер сгрызет себе все ногти.
XV
Когда в два часа началось вечернее заседание, Гамильтон Бергер объявил:
- Уважаемый суд, обвинение хотело бы возобновить слушание дела.
Судья Сеймур покачал головой:
- Господин прокурор, у обвинения была возможность, но оно ею не воспользовалось. Вы заявили, что представите оставшиеся доказательства в процессе предъявления контрдоказательств. Защита отказалась от выступления, контраргументов не будет. Представление доказательств закончено. Вы готовы начать прения?
- В таком случае, - заявил Гамильтон Бергер, - мы просим суд отложить дело до завтрашнего утра, чтобы у нас была возможность подготовиться к прениям.
Судья Сеймур взглянул на Перри Мейсона:
- Защита не возражает?
- Защита хочет продолжить слушание дела, - ответил Мейсон. - Окружной прокурор является представителем народа и получает зарплату от налогоплательщиков. Он был очень обеспокоен, что излишние задержки им слишком дорого обходятся. Мы хотим облегчить их бремя и приступить к делу немедленно.
- Хорошо, - согласился судья Сеймур. - Ходатайство обвинения отклоняется. Начинайте прения, господин окружной прокурор.
- Мы отказываемся от вступительного слова, - объявил Гамильтон Бергер.
- Тогда вы, мистер Мейсон.
Мейсон подошел, встал перед присяжными, улыбнулся им и заговорил:
- Леди и джентльмены, это будут очень короткие прения. Суд предупредит вас, что в деле, основанном на косвенных уликах, которые могут быть объяснены как-то иначе, кроме вины подсудимого, ваш долг оправдать обвиняемого. Это часть доктрины о разумном сомнении, которая является частью нашего закона и системы правосудия.
Вы сами видите, что произошло в данном деле: оно полностью зависит от косвенных доказательств. Вы знаете версию подсудимой из уст полицейского, который рассказал вам о чемодане, а также о письме.
Теперь становится совершенно очевидным, что письмо не пришло по почте, а было составлено самим мистером Тейлманом. Он отправил свою секретаршу за газетами и ножницами и смастерил письма.
Почему он это сделал?
Да потому, что боролся за контроль над одной из своих компаний. Контрольный пакет акций был у его бывшей жены, Карлотты Тейлман. Тейлман хотел получить эти акции, но другие хотели того же.
Карлотта Тейлман по-прежнему любила своего бывшего мужа. Она чувствовала, что привязанность мужа была украдена у нее женщиной, сделавшей привлекательность своей профессией.
Что же делает Карлотта Тейлман? Она берет себя в руки. Садится на диету. Сбрасывает сорок или пятьдесят фунтов, возвращает большую часть прежней красоты. Ей хочется, чтобы муж увидел ее. Ее нельзя за это осуждать. Она хотела отомстить женщине, укравшей у нее мужа. Такова человеческая натура, и Карлотте Тейлман можно только посочувствовать.
Тейлман же хотел получить акции. Он чувствовал, что бывшая жена откажется их продать, если он обратится к ней сам, и предпочел действовать через посредника. И велел этому посреднику назвать фиктивное имя.
Какое же фиктивное имя должен был назвать посредник? То, которое мистер Тейлман хотел бы иметь в документах. А какое имя он хотел там иметь? Он хотел приобрести акции на имя своей второй жены. Ее девичье имя - Агнес Бернис Видал. Итак, посредник позвонил бывшей жене мистера Тейлмана. Он назвался А. Б. Видалом и предложил Карлотте расплатиться за ее акции наличными.
Почему он хотел заплатить наличными?
Да потому, что не хотел, чтобы об этом узнал таинственный соперник. Он хотел, чтобы этот человек оставался в неведении относительно того, кто такой А. Б. Видал.
Сообразив, что изъятие из банка такой большой суммы может вызвать подозрение, Тейлман послал секретаршу за газетами и составил из них послание - явную угрозу шантажиста. Потом он разорвал письмо и выбросил в корзину для бумаг, где секретарша обязательно заметит его. И если возникнет вопрос, зачем из банка была взята такая сумма наличными, человек, следящий за ним, решит, что этими деньгами расплатились с шантажистом. Никому не пришло бы в голову, что А. Б. Видал - это миссис Тейлман.
Однако Тейлман опасался, что его секретарша не станет шарить по мусорным корзинам, поэтому он еще раз отправил ее за газетами, приготовил еще одно послание и сунул в карман.
После этого он велел секретарше положить полный денег чемодан в камеру хранения и послать ключ А. Б. Видалу. У Тейлмана, однако, имелся дубликат ключа от камеры хранения, и, как только секретарша положила чемодан, он достал его.
Теперь он мог расплатиться с Карлоттой Тейлман за акции наличными. Он хотел, чтобы это сделал посредник, но у миссис Карлотты Тейлман были на этот счет свои планы. Она хотела продать акции лично Морли Тейлману, чтобы он мог увидеть ее сияющую красоту и стройную фигуру. Так поступила бы любая из присутствующих здесь женщин-присяжных. Вы ни за что не упустили бы шанс отомстить вампиру, который разрушил вашу семью.
Двадцатидолларовую купюру водитель такси получил от Карлотты Тейлман, а она получила ее от человека, назвавшегося А. Б. Видалом, посредника ее бывшего мужа Морли Тейлмана.
Теперь мы дошли до убийства.
Если вы обратили внимание, все улики против подсудимой основываются на единственном факте: подсудимая заявила полицейским, что Морли Тейлман позвонил ей около девяти утра четвертого и велел ехать в Лас-Вегас. Обвинение считает, что в это время Тейлман был уже мертв.
Как же установили время смерти?
По трупному окоченению, которое мало что значит, и по трупным пятнам, которые значат еще меньше.
Единственный фактор, который помогает определить время смерти, - ливень. Предположительно он намочил почву, и на ней остались отпечатки колес автомобиля подсудимой.
В деле имеются фотографии места, где было найдено тело. Прошу вас взглянуть на эти фотографии. Вы видите, что это весьма запущенное место. Очевидно, в свое время перед зданием был газон.
Обвинение полагает, что обвиняемая и погибший имели свидание, потом она убила его и уехала. Единственное доказательство того, что она была там, - отпечатки шин ее автомобиля, ведущие только в одном направлении.
Имеются доказательства, что сразу после звонка мистера Тейлмана четвертого утром обвиняемая отправилась в салон красоты и провела там почти пять часов. Ее машина стояла около дома, который находится недалеко от салона. Нужно было только взять машину, доехать до Палмдейла, где этот человек договорился встретиться с мистером Тейлманом, застрелить его, а затем вернуть машину на стоянку.
Чтобы запутать следствие, преступнику надо было только смочить землю перед зданием конторы. Обратите внимание на эту фотографию, леди и джентльмены. - Мейсон подошел к столу секретаря суда, взял одну из фотографий, представленных в качестве доказательств, и вернулся к присяжным. - Здесь лежит аккуратно свернутый шланг, присоединенный к крану, находящемуся перед домом. Нужно было только подогнать машину обвиняемой к дому, обильно полить землю водой, свернуть шланг и проехать на машине по грязи. Улики готовы. И все они, по мнению убийцы, покажут на подсудимую.
Леди и джентльмены, думаю, вы согласитесь, что это вполне серьезная гипотеза. Благодарю вас, господа присяжные. Мы будем ждать вашего вердикта.
Мейсон прошел к своему месту и сел.
- Теперь ваша очередь, господин окружной прокурор, - обратился судья Сеймур к Бергеру.
Тот встал.
- Ваша честь, мы не готовы. Мы предполагали, что выступление защиты займет все время заседания.
- Но не заняло, - сказал судья Сеймур. - Выступайте.
Гамильтон Бергер пошептался со своим помощником и начал:
- Леди и джентльмены, это все чушь. Полнейший вздор. Обвиняемая - хитрая интриганка, это она сделала фальшивые письма от имени А. Б. Видала. Одному Богу известно, что она знала о Морли Тейлмане, но это что-то заставило его отдать деньги.
Я хочу, чтобы вы видели ее, как вижу я: хитрая интриганка, лицемерка, прячущая свою красоту, а потом появляющаяся в образе красавицы, чтобы соблазнить своего хозяина.
А эта теория защиты о шланге? Да это же нелепость! Контора давным-давно заброшена! Воду не включали уже много месяцев. Это
- Одну минуту, ваша честь, - перебил Бергера Мейсон. - Я считаю, что господин прокурор ущемляет интересы подсудимой, сообщая факты, которые не являются доказательствами, и трактуя их в ущерб подсудимой.
Прошу суд объявить, что в ходе данного судебного процесса нарушен закон.
- Господин окружной прокурор, - спросил судья Сеймур, - имеются ли в деле какие-нибудь доказательства того, что вода была отключена?
- Нет, ваша честь, мы намеревались сделать это частью контрдоказательств.
- И поскольку, ваша честь, - продолжал Мейсон, - окружной прокурор не мог упомянуть об этом на законных основаниях, то сознательно нарушил закон; это вопиющий пример нарушения закона.
- Думаю, это именно так, - признал судья Сеймур. - Прошу присяжных не принимать во внимание замечания господина прокурора. Правда, я сомневаюсь, чтобы такое нарушение могло быть исправлено предупреждением судьи. Господин окружной прокурор, это очень серьезное нарушение закона.
- Ваша честь, - сердито сказал Гамильтон Бергер, - я не намерен сидеть и слушать, как господин адвокат морочит голову присяжным, создавая впечатление, что все дело в том, что кто-то побрызгал водой перед зданием, когда там и воды-то не было. Это же нелепо! Из-за какого-то шланга
- Если вы хотели убедить присяжных в том, что нет доказательств, что в трубах была вода, - прервал его судья Сеймур, - вы могли сделать это, не нарушая норм. Но вы пошли дальше и категорически заявили, что вода была отключена.
- Но она была отключена! - резко возразил Гамильтон Бергер.
- Достаточно, - сказал судья Сеймур. - Суд намерен признать, что в ходе данного судебного процесса был нарушен закон. Господа присяжные, суд весьма сожалеет, что сложилась такая ситуация. Тем не менее, это так. Господин окружной прокурор допустил серьезное нарушение закона, и я согласен с защитой. Другими словами, если будет вынесен обвинительный вердикт и подана апелляция в Верховный суд, у меня нет ни малейшего сомнения, что Верховный суд отменит приговор на основании нарушения закона окружным прокурором. Да это и не понадобится, потому что уже наш суд без колебаний назначит новое слушание дела на основании этого нарушения. Можете садиться, господин окружной прокурор.
Гамильтон Бергер с побелевшим лицом и дрожащими от ярости губами подошел к столу. Он хотел что-то сказать, но промолчал и медленно сел на свое место.
- Разрешите мне сделать заявление суду? - спросил Мейсон.
- Это зависит от того, какое вы намерены сделать заявление, - ответил судья Сеймур, не скрывая своего гнева.
- Я согласен с судом, что нарушение не может быть исправлено предупреждением, но предлагаю вновь открыть слушание дела с тем, чтобы выслушать компетентного свидетеля. Я не желаю извлекать для себя пользу из этой ситуации. Если вода действительно была отключена, мы продолжим слушание дела. Я заново начну прения, и обвинение сможет мне возразить.
- Не собираюсь делать ничего подобного, - заявил Гамильтон Бергер.
- Вы отказываетесь от предложения защиты? - спросил судья Сеймур.
- Отказываюсь.
- В таком случае, - сказал судья Сеймур, - суду не остается ничего другого, как объявить нарушение закона в ходе судебного процесса.
- Нет-нет, подождите минутку, - заторопился Бергер, - пожалуй, мне лучше посоветоваться со своим помощником. Если суд позволит
Гамильтон Бергер с белым от злости лицом и дрожащими губами наклонился к Раскину, и они принялись шепотом совещаться.