«Если вы считаете Фантома ценным агентом, то почему не бережете и гоните как на пожар? Почему? Где тут собака зарыта? Где?», пытался разгадать ребус американской разведки Градов.
В докладной Сердюка он не нашел ответов и бросил нетерпеливый взгляд на часы. К этому времени должны были закончиться стрельбы, и Градов нажал на электронной панели кнопку вызова.
Ответил дежурный по Департаменту:
Слушаю вас, товарищ генерал-полковник!
Геннадий Васильевич, стрельбы закончились?
Час назад, товарищ генерал-полковник.
Если Сердюк с Писаренко подъехали, пусть зайдут ко мне!
Есть! коротко ответил дежурный.
Градов отпустил кнопку, встал из кресла и прошелся по кабинету. Несмотря на свои пятьдесят восемь, он двигался легко, сказывалась прошлая спортивная закалка. Рубашка с коротким рукавом подчеркивала хорошо развитую мускулатуру. Остановившись перед окном, он раздвинул шторы.
Веселый солнечный зайчик запрыгнул кабинет и беззаботно заскакал по стенам, которые немало повидали на своем веку, стали свидетелями многих трагических и героических страниц в истории отечественной военной контрразведки и судеб тех, кто ее возглавлял. В годы репрессий девять из тринадцати руководителей стали жертвами маниакальной подозрительности Сталина. Уцелели единицы, один из нихВиталий Федорчук впоследствии возглавивший КГБ СССР.
Во время войны здесь рождались замыслы многих блестящих разведывательных и контрразведывательных операций, проводившихся знаменитой СМЕРШ. Вершиной оперативного искусства и профессионального мастерства военных контрразведчиков стала операция «Загадка». В течение двух лет им удавалось водить за нос асов германской разведки. Ее руководительрейхсфюрер СС Гиммлер, отмечая «заслуги» агентурной группы «Иосиф», и не подозревал, что она «блестяще работала» не на него, а на Сталина.
Победный салют сорок пятого положил конец войне, но не тайному противоборству спецслужб бывших союзников. Это сполна ощутили на себе военные контрразведчики. В годы «холодной войны» ими была поставлена последняя точка в деятельности многих матерых шпионов. Бывший генерал ГРУ Поляково ком руководители ЦРУ отзывались не иначе как: «о самом драгоценном камне в короне американской разведки»нанес тяжелейший урон советским спецслужбамотдав на растерзание более тысячи своих коллег. Последнюю его «огранку» провели военные контрразведчики. Вместо золотых пляжей Майами предатель попал в печь советского крематория. Ранее подобная участь постигла агента двух разведок: ЦРУ и британской МИ-6, бывшего полковника ГРУ Пеньковского. Возомнивший себя суперагентом и вершителем судеб целых народов, тщеславный предатель не успел покрасоваться в мундире британского полковника и добиться приема у королевы. «Выходным» костюмом для него стала арестантская роба. После них еще ряд клонированных высокопоставленных изменников получил по заслугам. Но не только секреты разоблачения предателей, а и множество других тайн хранили стены этого кабинета.
Застыв у окна, Градов смотрел на улицу и не замечал суеты человеческого муравейника. Его мысли занимала операция «Мираж». Ее ход вызывал двоякие чувства: с одной стороны активность американской разведки в работе с ФантомомКочубеем говорила о том, что она не заподозрила подвоха, а с другой сверхвысокий темп таил в себе угрозу. Ракетчики генерала Соловцова и разработчики из конструкторского бюро Соломонова каждый раз оказывались перед сложнейшей проблемой: что дать такого, и, при этом, не раскрыть главные секреты «Тополя».
Размышления Градова прервал звонок дежурного.
Товарищ генерал-полковник, генерал Сердюк и полковник Писаренко прибыли и находятся в приемной! доложил он.
Пусть заходят! распорядился Градов.
Сердюк и Писаренко, как были в полевой форме, так и вошли в кабинет.
А-а, зверобои, как прошли стрельбы? поинтересовался Градов.
Зверобоев и Чингачгуков среди нас не обнаружилось, но и за молоком никто не бегал, отшутился Сердюк.
Это хорошо. Еще бы, Анатолий Алексеевич, ты чужие мысли научился читать, то цены тебе бы не было.
О чем вы, Георгий Александрович?
О шифровках ЦРУ и твоей докладной. Скажу прямослабовата! Как будто не ты писал.
Слабовата?! в голосе Сердюка послышалась обида.
Один из самых опытных и уважаемых сотрудников Департамента, на счету которого были десятки сложных операций, он привык к тому, что его предложения с лету находили поддержку у руководства. Поэтому критика Градова, а еще больше тон, больно ударили по самолюбию Сердюка. В последнее время ему стало казаться, что кое-кто из молодых коллег стал снисходительно посматривать на «деда Толю». Его служба в военной контрразведке, которой было отдано 35 лет, подходила к концу и, как бы то ни было горько осознавать, впереди ждала пугающая неизвестностью «гражданка».
Ты только не обижайся, Анатолий Алексеевич, но я, честно говоря, рассчитывал на большее, смягчил тон Градов.
Товарищ генерал, мне кажется, я отразил все позиции! возразил Сердюк.
Отразить-то отразил. Но в том отражении я увидел такие козьи морды, что мне за Кочубея стало грустно.
Не понял, товарищ генерал? Вы хотите сказать, я
Да, погоди ты, Анатолий! Не заводись! остановил его Градов и предложил:
Присаживайся, как говориться: в ногах правды нет.
Георгий Александрович, мне может выйти? деликатно заметил Писаренко.
Василий Григорьевич, ты эти свои политесы брось! Тут все свои. Проходи! Будем вместе разбираться с теми крючками, что под нас подводит ЦРУ! Как говорится, одна голова хорошо, а три лучше, старался наладить рабочую атмосферу Градов.
Сердюк промолчал и, заняв место за столом заседаний, взглянул на докладную. Она была испещрена пометками Градова. Такого с его документами давно не происходило. Нахохлившись, он ждал, что скажет Градов. Тот, щадя его самолюбие, сохранял доброжелательный тон:
Анатолий Алексеевич, пойми меня правильно: но, похоже, вчера был не твой день. То ли успех в операции вскружил голову, то ли что другое, но ты пошел по накатанной колее. Я несколько раз перечитал докладную, и у меня возникло больше вопросов, чем я получил ответов.
Неужели все так плохо? обронил Сердюков.
Речь не о том. В целом изложено все по делу. Но почему ты обошел стороной камни, которые ЦРУ хитро подбросило в наш огород?
Что вы имеете в виду?
Ты расценил задание ЦРУ, связанное с предоставлением Кочубеем информации о маршрутах своего движения, только как подготовку к работе через тайник.
Так они об этом сами пишут!
Пишут? А между тех самых строк я читаю другое: не пытаются ли они таким образом проверить Кочубея?
Так это же само собой разумеется?! Поэтому я не стал расписывать в деталях.
А зря! В деталяхчерт запрятан!
Товарищ генерал, всего не предусмотришь!
Не спорю. Да, у тебя изложены толковые рекомендации, но они хороши для учета в организации работы по американской линии. А у нас конкретная ситуация, и ее надо решить конкретно.
Ясно, товарищ генерал, разрешите прокачать все варианты и доложить завтра, сухо сказал Сердюк.
Хорошо! не стал настаивать Градов и, обратившись к Писаренко, потребовал:
Василий Григорьевич, ты тоже не должен остаться в стороне! Разрешаю привлечь к работе способных сотрудников, но без всякой привязки к Кочубею.
Есть! принял к исполнению Писаренко.
Итак, будем считать, что с первой частью определились, подвел предварительный итог Градов и продолжил совещание:
Что касается второй частиинформационного обеспечения операции, то и здесь немало проблем. С таким волчьим аппетитом ЦРУ мы быстро выдохнемся.
Уже выдыхаемся. Агольцеву и Кочубею с боем приходится вырывать каждую цифру, посетовал Сердюк.
А если подсунуть старые разработки по «Тополю», и пока в ЦРУ будут разбираться, мы выиграем время? предложил Писаренко.
В ЦРУ, может и проглотят. А как быть с инженерами? Их-то не проведешь, возразил Сердюк.
Тогда надо переводить игру на другое поле, не сдавался Писаренко.
Ну-ка, ну-ка, Василий Григорьевич, с этого места подробнее, оживился Градов.