Ну да.
Не слышу!
Так точно, господин адмирал, понял!
В любом случае, заметил Ферриоль, операция в Танжере будет скорее сухопутная, нежели морская Это будет неким сочетанием кнута и пряника. Левая рука не будет знать, что творит правая бескровные губы дрогнули в крайне неприятной улыбке. Поначалу косить никого не придется.
Фалько пожал плечами. Взглянул на книгу, лежавшую перед ним на столе.
И чего же от меня ждут?
Тебе коротенечко изложить или в подробностях? спросил адмирал.
Самую суть, если можно, а то у нас и так эмоций через край.
А суть такова: надо съездить в Танжер и взять эти тридцать тонн золота.
Фалько некоторое время посидел с открытым ртом.
Прямо вот так взятьи взять? И привезти? наконец спросил он.
Прямо ли, кривоэто уж на твое усмотрение.
В дверях кинотеатра «Салон Империаль» афиши возвещали о премьере «Танго Бара» с Карлосом Гарделем и «Пути на Каир» с Мигелем Лихеро. На улице Сьерпес пахло кофе с молоком. На террасах завтракали военные и штатские, а у журнального киоска мальчишки выкрикивали названия газет и последние сводки с фронта: националисты после взятия Малаги и сражения под Харамой укрепили свои позиции и т. д. «Наша авиация господствует в воздухе на бискайском участке фронта», гласил один заголовок. «Красные вандалы разрушают церкви и уничтожают произведения искусства», кричал другой. Война идет вширь и вглубь, подумал Фалько. Распрощавшись с Ферриолем, они с адмиралом неторопливо шагали в густой толпе. Под мышкой Фалько держал книгу о морском праве.
Для Ферриоля это личное дело, говорил адмирал. Он следит за «Маунт-Касл» очень внимательно, как и за всем, что имеет отношение к финансам. На днях у нас тут было совещание на высоком уровне Каудильо сейчас в Севилье, а мыкак бы в его свите.
Много ль народу знает про Танжер?
На совещании присутствовали Николас Франко, Ферриоль, Лисардо Керальт и я.
При упоминании последнего имени Фалько замутило. Полковник Гражданской гвардии, давний знакомец. Он уставился на мостовую у себя под ногами и гадливо скривился.
Наш пострел и тут поспел?
Поспел. Адмирал взглянул на него искоса. После той истории в Саламанке ваши дорожки не пересекались?
Нет.
Они остановились у витрины филателиста. Адмирал наклонился, наметанным, хоть и единственным глазом рассматривая выставленные марки. Одна привлекла его внимание.
Гляди-ка Мальтийская, десятишиллинговая
У вас нет такой?
Нет.
Разрешите вам подарить. Один раз живем.
Да ты сбрендил, что ли? Не дури! Видишь, сколько она стоит?! Сейчас не время.
И, еще немного поглядев на витрину, поднял голову.
Тебе лучше бы не переходить дорогу Керальту. И тем, что он умом не блещет, не надо обманываться Он никогда не простит, что ты вырвал у него из когтей эту русскую. И ухлопал при этом троих его людей.
Ничего такого не было, сеньор.
Адмирал отвернулся от витрины, и они двинулись дальше.
Я не расположен сейчас к шуткам, сынок.
А я не понимаю, о чем вы говорите, Фалько беспечно поднес руку к полям шляпы. Ей-богу, в толк не возьму.
От души надеюсь, что, когда Керальт возьмет тебя за одно место и не спеша приступит к расспросам в подвале, ты будешь стоять на своем, даже валяясь на полу, едко сказал адмирал.
Это мое дело.
Ну да. Хочешь сказатьменя не касается. Или почти не касается. Я ведь хорошо тебя знаю. Слишком хорошо. Лучше, чем надо бы.
С этими словами он снова остановился, на этот разу витрины книжной лавки, и рассеянно повел глазом по переплетам. С безразличным видом взглянул и Фалько. Он не слишком любил серьезную литературу. И отдавал явное предпочтение детективам и печатавшимся в иллюстрированных журналах романам с продолжением о международных авантюристках Марго и Эдит с непокорными челками. И лишь изредкаобычно в длительных поездках, чтобы убить время, брался за Бласко-Ибаньеса или Сомерсета Моэма, да и тоскорее отдавая дань приличиям. И все на этом.
На самом деле, сказал адмирал, продолжая рассматривать корешки, Керальт предпочел бы осуществить эту операцию своими силами, но у Николаса Франко были сомнения на его счет. Мне удалось сыграть на этом. Но пришлось пообещать Ферриолю, что поручу это дело моему лучшему агенту. То есть тебе.
Маленький мальчик мамочке мил.
Не верь, я блефовал. Ты же знаешья к этому склонен.
Все равно! Родной отец не сделал бы для меня больше!
Пошел к черту.
На Кампане перед баром «Тропикаль» гремела воинственная медь оркестра, игравшего «Мою кобылку», и народ, собравшись в кружок, внимал. Прошел мимо трамвай с огромным плакатом, рекламирующим инсектицид «Флит»: «Освободим Испанию от всякой нечисти!» гласила патриотическая надпись на борту.
И как же воспринял это Керальт?
Адмирал почесал усы:
Как обычно. Крайне неодобрительно. Разозлился до ужаса. Мы должны теперь держать ухо востро, потому что эта скотина трехрогая способна сорвать нам операциюлишь бы только насолить конкурентам. По этой причине Ферриоль и хотел увидеться с тобой утром.
И сфотографироваться на память.
Конечно. А ещеувидеть, кого распинать на кресте, если затея провалится.
Пару гвоздиков он прибережет для вас.
Можешь не сомневаться. А Керальт будет забивать. Адмирал мрачно фыркнул. Тут все клевещут, стучат, интригуют и строят козни Этак мы войну не выиграем.
На той стороне все еще хуже Социалисты, коммунисты, анархисты поедом друг друга едят.
Да уж, мы друг друга стоим А в выигрыше останутся русские. Республика, где каждый мнит себя ее отцом, а заодно и матерью Нет, либералом можно быть только в Англии, а республиканцемв Швеции. Если у нас тут разыгрывается драма, то у красныхтипичный водевиль. Сайнета из-под пера Арничеса.
Зато они расстреливают направо и налево. Без разбору. Мы, по крайней мере, священников даем для спасения души, а уж потом к стенке ставим.
Границы не переходи, адмирал взглянул на него свирепо. Язык прикуси.
Слушаюсь.
У меня вот где уже шуточки твои. До самых до печенок достали.
Прошу принять, господин адмирал, мое искреннее сочувствие.
Сочувствием сыт не будешь. Адмирал достал из жилетного кармана часы. Пригласи-ка меня лучше на аперитив, самое время. Не жмись!
Когда это я отказывался?! запротестовал Фалько.
Я тебе хорошо плачу, так отчего бы по крайней мере не поставить начальнику бокал мансанильи?
При всем уважении, господин адмирал, на аперитивы вы тратите меньше, чем русскиена закон божий.
Не вижу связи.
Это была метафора.
Засунь себе свои метафоры знаешь куда?
Есть засунуть!
Мне скоро в отставку, а ты еще молод. Адмирал рассмеялся сквозь зубы. И потом, очень вероятно, ты в отставку не выйдешь. Тебя пристукнут раньше.
Не согласен, господин адмирал! Постараюсь не допустить.
Да все стараются, однако же сам видишь.
Сказавши это, адмирал фальцетом спел:
А житуха у бандитане житуха, брат, а мед:
Делувремя, часпопойкам, по чужим ночует койкам,
Тянет срок второй и третий и в тюремном лазарете Богу душу отдает.
Я глубоко тронут вашим душевным участием, сказал Фалько. Повторяю: вы не начальник мне, а отец родной!
Адмирал в ответ на это зашелся глумливым хохотком:
Давай-давай, приглашай-угощай. Это приказ. «Поедим и выпьем, чтобы было с чем к червям в утробу». Даром, что ли, я умасливаю Домингеса всякий раз, как ты подаешь отчет о расходах?!
Складно у вас вышло. Это галисийское присловье? Из вашего Бетансоса?
Да почем мне знать? Я его только что сочинил.
Они уже подошли к веранде «Кафе де Пари». После 18 июля, когда Франция повела себя так гадко, а Муссолини проявил солидарность с делом национального возрождения, хозяева переименовали заведение в «Кафе Рома». Адмирал и Фалько уселись на плетеные стулья под полосатой маркизой. Адмирал поставил портфель на пол и жестом отклонил услуги приблизившегося было чистильщика обуви.