Всего за 179 руб. Купить полную версию
До самой смерти, эхом повторил Валентина. Ты сегодня говорил про наше будущее Но я не хочу ждать, Макс. Мне надоела эта съемная комната. Я ненавижу соседа, мерзкого потного сантехника, который вечно пердит и воняет перегаром! Однажды он назвал меня гомосеком. Я хотела ему глаза выцарапать! Подумать только!
А разве это не так? хмыкнул Макс. Видя, что тот насупился, он легонько пихнул любовника в худой бок: Не дуйся.
Я хочу к тебе, продолжил после паузы Валентина. Я устала прятать свое настоящее «я». Я хочу одеваться в красивые платья и носить босоножки на высоких каблуках! Я хочу красить губы! Я мечтаю, чтобы в моем паспорте вместо долбаного «Валентина» значилось «Эйприл»! Или хотя бы «Джейн»! Я хочу улыбаться и радоваться жизни! А не бояться, что мне в подворотне пьяные гопники надают по щам и снимут штаны, засунув туда бейсбольную биту!
Макс вздохнул. Ему было нечего возразить на этот крик души, пылкий, отчаянный, от которого одновременно веяло какой-то опустошенно-ледяной безысходностью.
Помолчав, Валентина вновь заговорил:
У нас на работе есть одна сучка. Нос картошкой, вся в прыщах и постоянно под мышкой чешется. Не пойму, она там не бреет, что ли, и у нее вши завелись? Но я о другом. Эта манда с мужем ездили отдыхать в Мюнхен, и она рассказывала, вот, мол, идем по улице, а навстречу мужик под два метра ростом, в розовых шортиках и такой же розовой пушистой блузке. Обут в туфельки, ногти накрашены, а сами ноги выбриты так, что по ним хоть шелковый платок пускай, соскользнет И эта сука, скребущая ногтями под мышкой, брезгливо так выдает:
«Я еле удержалась, чтобы не сблевать. Чертов гомик. Я бы ему очко монтажной пеной залила, пусть знает, для чего жопа нужна»
Ну и что? без особого интереса спросил Макс. Нашла на кого реагировать. Пусть тявкает.
А то, что я сама еле сдержалась, чтобы не перегрызть этой твари глотку, злобно процедил Валентина. На Западе за такие высказывания эту тварь привлекли бы к суду! Будь моя воля, я бы таких моралистов сжигала заживо. Не удивлюсь, если и она, и ее гребаный муж сами мечтают о чем-нибудь таком Втайне от всех.
Послушай, все хотел тебя спросить При мне ты отзываешься о себе в женском роде. Как ты умудряешься себя контролировать на работе и вообще везде?
Валентина пожал плечами.
Я привыкла, просто ответил гей. Когда я вижу тебя, то ощущаю себя твоей любимой женщиной Мне нет нужды следить за своей речью, это происходит неосознанно. Понимаешь?
Несколько минут они лежали в полном молчании.
Насчет моего отца, наконец произнес Макс. Чтобы закрыть эту тему окончательно.
Ну?
Он все ждет, когда я приведу к ним домой невесту для знакомства. Напрягается, почему я не женюсь. Задолбал уже.
Приведи меня, предложил Валентина, погладив мускулистую грудь Макса.
Ага, мрачно согласился парень. Голого, с ошейником, с размазанным на заднице шоколадом. Отец будет в восторге. Тогда уж надо одновременно «Скорую» вызывать.
Они захихикали, лаская друг друга.
Ты сегодня какая-то другая, неожиданно сказал Макс. Он приподнялся, внимательно глядя на любовника. Что-то случилось?
Валентина кашлянул.
Вот что значит привязанность, дрогнувшим голосом проговорил он. Ты мгновенно чувствуешь перемены во мне Я тебе когда-нибудь рассказывала о своем старшем брате? Его звали Дима.
Ты говорила, что он умер в детстве, осторожно сказал Макс. Но в нюансы не вдавалась. Это был несчастный случай?
Валентина долго молчал, словно еще раздумывая, стоит ли посвящать любовника в подробности смерти своего брата, затем все-таки заговорил:
Ты говорила, что он умер в детстве, осторожно сказал Макс. Но в нюансы не вдавалась. Это был несчастный случай?
Валентина долго молчал, словно еще раздумывая, стоит ли посвящать любовника в подробности смерти своего брата, затем все-таки заговорил:
В те дни я только-только начала понимать, что со мной что-то не так. Мне уже исполнилось семь, но я чувствовала, что не такая, как остальные мальчики моего возраста. Пыталась поговорить об этом с Димой, но каждый раз в последний момент меня что-то останавливало. Наверное, я боялась разоблачения и реакции брата Все-таки ему было уже двенадцать и он начинал обращать внимание на девчонок. Но как бы то ни было, я любила его. Он был сильным и крепким парнем. Если кто-то во дворе меня обижал, он тут же заступался, он никому не давал спуску
Почти минуту Валентина молчал, прокручивая в мозгу события прошедших лет, затем продолжил:
Мы тогда жили в Тайшете, это в Иркутской области В тот день ярко светило солнце. Нас было четверо: я, Дима и еще двое мальчишек из соседнего двора. Кто-то из этих двоих предложил сходить к заброшенному пищевому комбинату. Там часто собирались взрослые ребята жгли костры, играли на гитаре и пили водку. Но они собирались вечером, а мы пошли туда днем. Там действительно было интересно: множество помещений, подвалов, за день не обойдешь Но когда мы вышли наружу и уже собирались обратно, я едва не наткнулась на нее.
На кого? тихо спросил Макс.
На собаку, ответил Валентина, понизив голос. Она стояла у стены и писала, задрав лапу. Увидев меня, она зарычала. Дима крикнул, чтобы она убиралась, и бросил в нее камень. Собака гавкнула и убежала Еще тогда меня охватило жуткое предчувствие. Я предложила Диме вернуться в здание и попробовать найти выход с другой стороны. Из окна, в конце концов. Но Дима только засмеялся. «Чтобы я испугался какой-то драной шавки?» сказал он со смехом. Мы вышли с территории комбината, и, едва мы прошли несколько шагов, я услышала злобный лай. Боже мой! От этого хриплого, яростного лая у меня заложило уши, а мочевой пузырь был готов вот-вот опорожниться. Я оглянулась, чувствуя, как у меня затряслись коленки. Собачьи твари. Их было, наверное, штук тридцать. Целая стая грязных монстров, с горящими глазами! И они неслись на нас, словно цунами! Те двое мальчишек как-то быстро сориентировались и рванули в сторону оврага. Дима орал над ухом, чтобы я бежала за ним, но я словно окаменела от ужаса. Я просто стояла и тряслась от страха, бледная, с мокрыми от слез глазами, и будто загипнотизированная смотрела, как стая приближается к нам. По-моему, я даже описалась Дима схватил меня за шкирку и потащил к оврагу, но несколько псин, видимо, разгадали наши намерения, и они начали в буквально смысле окружать нас. Я споткнулась, разбив в кровь коленку. Дима схватил меня и перекинул на плечо, как тряпичную куклу Путь к оврагу был закрыт, и он, держа меня в руках, побежал обратно к комбинату. Собаки настигали его, и первая уже вцепилась ему в ногу. Дима вскрикнул от боли.