- Ой, смотрите! - Сказала Сноуи с приятной дрожью. - Больница Crownsville!
Писатель посмотрел вдаль на пологий склон и увидел длинное двухэтажное здание из старых, тусклых кирпичей. Первое, что пришло ему на ум, было слово «учреждение», потому что здание и вправду было психиатрической лечебницей. Двойные отрезки колючей проволоки огораживали это не слишком веселое заведение.
- Там огромное количество придурков, - прокомментировала Дон.
Но писателю показалось, что он вспомнил это название из вчерашнего вечера.
- А разве не там
- Ага, - ответила Сноуи. - Там Близнецы Кабблер сидят все эти годы, с тех пор как они взяли свою спиритическую доску и отправились на кладбище в доме Крафтера в ночь на Хэллоуин и вернулись в город на следующее утро, беременные черт знает чем!
- Беременные, с животами, полными дерьма, ты имеешь в виду, - добавила Дон эту восхитительную деталь. - И посмотри, куда мы едем прямо сейчасв дом Крафтера, и у меня такое чувство, что кладбище мы тоже посетим. Иначе зачем бы ты взял с собой лопату?
- Ну, это правда, - признался писатель. - Мы должны найти могилу Крафтера и выкопать его.
- С какого хрена!? - закричали обе женщины одновременно.
- В свое время, дамы, - сказал он. «В свое время.» Но теперь, когда он подумал об этом, он понятия не имел о цели этой эксгумации. У него было только слово его двойника, подразумевающее, что как только задача будет выполнена, причина этого будет очевидна.
- Не хочу утробу, полную сатанинского дерьма, - сказала Дон.
Писатель крепче обхватил правой рукой талию Сноуи, без всякого сознательного импульса, но, скорее всего, для того, чтобы усилить контакт между его промежностью и ее ягодицами.
- Я уверен, что это всего лишь местная легенда.
- Да, а вдруг это не так? - спросила Сноуи.
- Не волнуйся. Ты же не собираешься забеременеть говном. Если бы это случилось с кем-то из нас, то это точно был бы я, потому что я подстрекатель. Образ такой вещи был абсурдным, но он все равно размышлял об этом. Его мысленный взор проецировал это: пивной живот писателя раздулся раз в десять больше, чем сейчас, пульсируя от какашек.
- И все же, может быть, стоит заехать туда и попросить разрешения поговорить с ними.
- Они не разговаривают, - напомнила Сноуи. - После той ночи в доме.
- Ну, возможно, несколько правильных вопросов могли бы вызвать ответ и, следовательно, некоторую информацию.
- Каких ещё вопросов? - С некоторым скептицизмом спросила Дон.
Писатель подумал о странице Войнича.
- Просто предоставь это мне
Камино с ревом несся по извилистым изгибам дороги, и инерция, вызванная каждым изгибом, не оставляла Сноуи иного выбора, кроме как раскачиваться взад-вперед над пахом писателя.
Надо было взять ещё одни трусы
- Ты думаешь, это то самое место? - Сказала Дон, притормаживая на следующем лесистом повороте
Не успел писатель оглянуться, как заметил древний, испещренный дробовиками почтовый ящик, на боку которого виднелись едва читаемые черные буквы: К.Ф.
- Да, Дон, - ответил он. - Это то самое место.
Через мгновение машина уже стояла на холостом ходу у подножия извилистой гравийной подъездной дорожки. Глаза писателя проследили от места, где она остановились, до вершины лесистого холма, на котором раскинулась обширная поляна, а на ней возвышалась трехэтажная громада особняка, на которой виднелись лишь серые голые дубовые доски, лишенные погодой и временем всех следов былой краски.
- Ладно, девочки, - объявил он. - Пришло время продолжить наше маленькое приключение. Дон, будь так добра, достань лопату из багажника, а ты, Сноуи, поставь сумку на пол и... хватит! Стой!
Призыв писателя к этой внезапной вокальной эякуляции был таков: Сноуи намеренно дергала ягодицами взад-вперед над его коленями, пытаясь вызвать нечто более существенное, чем вокальные протестования. Поморщившись, он попытался скинуть ее со своих колен, но все, что сделала Сноуи, это пристегнулась ремнём безопасности, хихикая.
- Прекрати это! - взревел писатель. - Это глупо!
- А это? - Сказала Дон, оглядываясь и подняв футболку, демонстрируя свою обнаженную грудь.
Воздействие этого видения в сочетании с похотливым трением ягодиц Сноуи достигло намеченного результата, и писатель во второй раз за последние двадцать минут испытал судорожный оргазм в штанах, ему пришлось признать, хотя и смущенно, что это было весьма приятное ощущение. Он откинулся на спинку сиденья, задыхаясь, когда Сноуи и Дон вышли из машины, обе смеясь. Мокрое пятно на его промежности расплылось ещё больше, но ну и что? Никто не увидит меня здесьи он, по крайней мере, рассматривал хорошую сторону этой нелепой ситуации. Потерявший форму, растолстевший шестидесятилетний мужчина, получивший не один, а два оргазма за двадцать минут, и все это без какой-либо прямой стимуляции его гениталий?
Неплохо, он поздравил себя с достижением.
Писатель тащил пиво по наклонной дорожке, а девушки тащили остальное.
- Я уже чувствую себя жутко, - сказала Сноуи, хрустя гравием под своими шлепанцами.
- Это потому, что ты сама жуткая, Сноуи, - похвалила Дон. - Ты правда стремная. Срань господня, ты вообще когда-нибудь смотрелась в зеркало?
Но писатель ответил прежде, чем Сноуи успела применить свою собственную манеру возражать, сжав кулаки.
- Вы обе, остановитесь прямо сейчас. Я не заплачу вам ни пенни, если вы будете драться, и, Дон, это было подло с твоей стороны, и у тебя нет права говорить такое. Если у тебя месячные, не срывайся на Сноуи. А теперь извинись перед ней.
Дон немного успокоилась, учитывая, что она могла потерять дневной заработок, который был намного больше, чем она зарабатывала за месяц в похоронном бюро.
- Сноуи, - начала она, слегка запинаясь, - мне очень жаль.
- Не очень убедительно, но для начала и так сойдёт, - сказал писатель. - И в наказание ты выкопаешь могилу Крафтера.
Дон демонстративно скрестила руки под своими великолепными, ну, в общем, сиськами.
- К черту, я и так достаточно натворила дерьма в армии. Я не буду осквернять чертову могилу.
- Отлично, - ответил он, - в таком случае я не куплю тебе ни одной гребаной новой машины. На эти деньги я куплю Сноуи машину получше.
- Я вырою могилу!- Дон поспешно сменила позу.
- Хорошо. А теперь поднимайтесь на холм, вы обе.
Несмотря на новообретенное либидинозное сознание, писатель был доволен тем, что рассматривал обильную листву под ногами вдоль восходящей дороги вместо того, чтобы рассматривать, стиснув зубы,задницы обеих женщин. Девушки, естественно, добрались до вершины быстрее, чем он, и, когда он доковылял, писатель оказался перед черными железными воротами высотой в восемь футов, запертыми крепкой цепью и здоровенным висячим замком.
- Черт! - Выругался он.
- Да, чертовски верно. У нас нет инструментов, чтобы перекусить эту цепь, а перелазить опасно, - Дон указала на острые ржавые шипы на вершине ворот.
- О, ради Телемаха, - удрученно пожаловался писатель. - Я не смог бы перелезть через эти ворота даже не будь на них шипов. - И в минуту отчаяния он схватил замок и ударил им по воротам.
Замок с треском открылся и с грохотом упал к его ногам.
- Я так и задумывал, - прокомментировал он деловито.
Обе девушки смотрели на него наполовину с благоговением, наполовину с удивлением.
- Ты действительно тот самый, - сказала Сноуи. - Ты, что, обладаешь какими-то суперспособностями?
- Не думаю, Сноуи, - заметил он. - Я просто хочу попасть внутрь и сделать свою работу.
- Тогда, я думаю, самое время выложить всю правду об этой «работе», - заявила Дон. - Зачем мы это делаем? С какой стати тебе раскапывать могилу Крафтера?
Писатель улыбнулся.
- Достаточно сказать, что мне напела об этом маленькая птичка.
- Это чушь собачья!
- Конечно, но для начала сойдет.
Они официально въехали в поместьедовольно запущенное, надо добавить, - и писатель счел благоразумным закрыть за собой калитку, чтобы она не болталась на виду у прохожих. Пока они приближались к дому, все было тихо. Писатель почувствовал, как у него пересохло в горле, когда он двинулся дальше, сопровождаемый растущим предчувствием черная тень дома, казалось, протянулась как бы ему навстречу.
Он был уверен, что встретит здесь вновь нечто снова, и хотя с его стороны не было никаких сознательных воспоминаний, писатель прекрасно знал, что когда-то в далеком прошлом он бывал в этом полуразрушенном доме. Он стоял неподвижно, смотря вверх, обращаясь взором к неповоротливым развалинам, а потом подумал самую банальную вещь: дом знает, что я здесь, и, если я не ошибаюсь, он рад меня видеть.