Всего за 549 руб. Купить полную версию
Ну, я-то уж точно не захотел бы жить в Фаунт-Ройале или еще каком месте, где до того Дьявол гулял по улицам, как у себя дома! Наша жизнь и без того ни к черту, так не хватало еще, чтобы на меня нагнали порчу, покудова я дрыхну. Он громко прочистил горло, подчеркивая значимость сказанного. Оно конечно, сэр, языком чесать вы мастак, но бьюсь об заклад, вам не захочется жить там, где в любом темном проулке вас может подловить сам Сатана! Так что вот вам добрый совет от простого трактирщика, сэр: снесите башку этой дьяволице и прикажите сжечь весь городишко дотла.
Я не стану притворяться, будто знаю ответы на все загадки, равно богоданные и богопротивные, ровным голосом произнес судья, но не стану и отрицать, что ситуация в Фаунт-Ройале сложилась нездоровая.
И чертовски опасная Шоукомб собирался продолжить фразу, но так и застыл с открытым ртом. Вследствие обильных возлияний его мысли рассеялись, и теперь, отвлекшись от невзгод Фаунт-Ройала, он вновь залюбовался золоченым камзолом судьи.
Знатно сработано, спору нет, одобрил он и потянулся грязной лапищей, чтоб еще раз пощупать материю. Где вы это раздобыли? В Нью-Йорке?
Это мне подарила жена. В Лондоне.
Я тоже был женат когда-то. И одного раза мне хватило с лихвой. У него вырвался отрывистый безрадостный смешок, тогда как его пальцы продолжали мусолить ткань, к великому неудовольствию Вудворда. Ваша жена сейчас в Чарльз-Тауне?
Нет. Голос Вудворда как будто немного подсел. Моя жена осталась в Лондоне.
А моя на дне клятой Атлантики. Загнулась в пути, вся на понос изошла. Обмотали ее парусиной и вышвырнули за борт. Скажите, а такой вот знатный жилет он сколько может стоить?
Больше, чем будет готов заплатить кто бы то ни было, отрезал Вудворд и демонстративно отодвинулся вместе со стулом на несколько дюймов, так что рука трактирщика зависла в воздухе.
Дайте место! Ишь, растопырились тут! Мод брякнула на стол перед судьей и Шоукомбом две деревянные миски, наполненные темно-коричневой бурдой.
Мэтью в то же время обслужила девчонкапоставив миску, она крутнулась на месте и тотчас ушла обратно к очагу. При этом край ее одежды задел руку Мэтью, а поднятый быстрым движением ветерок донес до его ноздрей целый букет запахов. Разумеется, пахло немытым телом, но этот запах перекрывался другимрезким, мускусным, кисловато-сладким, и внезапно, как удар кулаком в грудь, его осенило понимание, что это был аромат ее интимных мест.
Трактирщик шумно втянул воздух носом и посмотрел на Мэтью, провожавшего девчонку расширенными глазами.
Эй! рявкнул Шоукомб. Ты на что зенки пялишь?
Ни на что. Мэтью перевел взгляд на свою миску.
Ну-ну.
Девчонка вернулась с тремя деревянными ложками. И вновь ее юбка задела Мэтью, который дернулся так, словно его в локоть ужалила оса. Тот же запах опять ворвался ему в ноздри. Сердце вдруг сильно заколотилось. Взявшись за ложку, он обнаружил, что ладонь вспотела. А затем ощутил на себе пристальный взгляд Шоукомба, который читал юношу как открытую книгу.
В глазах трактирщика плясали отблески свечей. Он облизнул губы, прежде чем заговорить.
На закуску и этот кусочек сойдет, верно?
Простите, сэр?
Шоукомб сально ухмыльнулся:
Небось, не прочь пошурудить в ее корзинке?
Мистер Шоукомб! вмешался Вудворд, который понял намек и посчитал такие речи недопустимыми. Будьте добры сейчас же
О, вы оба можете с ней поразвлечься, была бы охота. Обойдется вам в гинею на двоих.
Это исключено! Щеки Вудворда побагровели. Я ведь сказал вам, что я женатый человек!
Да, но женушка-то в Лондоне, ведь так? Или станете уверять, будто у вас на елде написано ее имя?
Если бы снаружи не свирепствовал шторм, если бы их лошади не получили укрытия, если бы имелся хоть какой-то шанс переночевать в другом месте, Вудворд с максимально возможным достоинством поднялся бы из-за стола, чтобы немедля распрощаться с этим отвратительным наглецом. В глубине души он испытывал сильнейшее желание хорошей оплеухой снести похабную ухмылочку с его физиономии. Однако Вудворд был джентльменом, а джентльмены себе таких вещей не позволяют. Посему он проглотил свой гнев и отвращениебудто разом выпил ведро желчии сухо произнес:
Сэр, я храню верность своей супруге. Буду очень признателен, если вы примете это к сведению.
Вместо ответа Шоукомб сплюнул на пол и повернулся к молодому человеку:
Ну а как насчет вас? Не прочь вставить разок-другой? Скажем, за десять шиллингов?
Я я только хочу сказать, что
Мэтью взглядом попросил помощи у Вудворда, поскольку в действительности сам не знал, что хочет сказать.
Сэр, произнес Вудворд, вы ставите нас в неловкое положение. Сей молодой человек бо́льшую часть жизни провел в сиротском приюте. Соответственно Он наморщил лоб в попытке деликатно сформулировать следующую мысль. Вы должны понимать что его опыт в некоторых вещах весьма ограничен. В частности, ему пока еще не представлялась возможность
Пречистая блудница! воскликнул, прервав его, Шоукомб. То есть он еще ни разу не был с девкой?
Ну как я уже сказал, его жизненный опыт доселе не
Чего уж там, давайте без экивоков! Он гребаный девственник, вы к этому ведете?
Мне кажется, одно из слов в вашем определении вступает в некоторое противоречие с другим, но в целом да, сэр, именно это я имел в виду.
Шоукомб изумленно присвистнул, а взгляд, которым он окинул Мэтью, заставил молодого человека залиться краской.
Мне еще не попадались юнцы вроде тебя, сынок. Даже не слыхивал о таких, разрази меня гром, коли вру! Сколько ж тебе лет?
Мне двадцать, пробормотал Мэтью. Его лицо буквально пылало.
Двадцать лети ни единой киски на счету? Да как у тебя яйца не полопались?
Кстати, не мешало бы уточнить и возраст девушки, сказал Вудворд. Должно быть, ей нет еще и пятнадцати?
А который у нас нынче год?
Тысяча шестьсот девяносто девятый.
Шоукомб начал считать в уме, загибая пальцы. Между тем Мод принесла деревянное блюдо с ломтями бурого кукурузного хлеба и тотчас удалилась. Трактирщик, похоже, был не в ладах с арифметикой: запутавшись в подсчетах, он опустил руку и с ухмылкой сказал Вудворду:
Да чего там, она уже всяко поспела: сочная, как инжирный пудинг.
Тут Мэтью потянулся за «змеиным укусом» и сделал большойчтоб не сказать жадныйглоток.
Как бы то ни было, сказал Вудворд, мы оба отклоняем ваше приглашение.
Он взял свою ложку и погрузил ее в жидковатое варево.
А я вас и не приглашал никуда. Просто предложил сделку. Шоукомб глотнул еще рома и тоже приступил к еде.
Дичайшая вещь из всех мною слышанных! бубнил он с полным ртом, из уголков которого стекал соус. Сам я вовсю драл девок уже в двенадцать лет.
Одноглаз подал голос Мэтью, давно хотевший об этом спросить, тем более что данный вопрос не хуже любого другого годился для того, чтобы отвлечь Шоукомба от щекотливой темы.
Чаво?
Ранее вы упомянули какого-то Одноглаза. Мэтью макнул кусок хлеба в соус и начал его жевать. Хлеб сильно отдавал гарью, перебивавшей вкус кукурузы, но бурда оказалась вполне съедобной. Кто это?
Это всем зверюгам зверюга. Шоукомб поднес миску ко рту и отпил через край. На дыбах футов семь, а то и все восемь будет. Черный, как шерсть под хвостом у Дьявола. Один глаз ему выбило индейской стрелой, да разве ж одной стрелой такого завалишь? Нет уж, сэр! Оттого он, как говорят, токо стал яриться пуще прежнего. Яриться и кровожадничать. Запросто может содрать с человека лицо и слопать его мозги на завтрак.
Одноглазэто чертов медведь! пояснил Эбнер, все еще сушившийся у очага. Агромадный! Больше коня! Больше кулака Господня, так-то вот!
И вовсе он не медведюга.
Шоукомб повернул голову в сторону последней реплики, блеснув потеками жира на подбородке.
А? Чаво ты там вякнула?
Не медведюга он вовсе.
Мод приближалась к столу, вырисовываясь темным силуэтом на фоне огня. Голос у нее был все таким же сиплым и каркающим, однако она старалась говорить медленно и отчетливо. Насколько поняли Вудворд и Мэтью, эта тема волновала ее всерьез.