Песня звучала, и певшие её люди, соединяясь в едином мощном хоре, чувствовали себя не изгоями, не неудачниками, не дезертирами, а членами нового, пока ещё чистого движения, поставившего своей целью вернуть достоинство каждому человеку.
Стареют миры, холодеют светила,
Лишь в смерти сомнений нет.
Ветер времён нам шепчет слова,
О том, что вся наша плоть - трава
И истории гаснет свет.
Но Орёл прилетел, скажи птенцам:
Время нас не сотрёт до конца.
Проходит бесследно время людей,
Проходит время планет.
Тебе продолжать шагать, мой друг,
Прими мой клинок из усталых рук
Тебе отыскать ответ.
Но Орёл прилетел, скажи птенцам:
Время нас не сотрёт до конца.
Мы полной мерой познали тоску,
Когда мир наш окутал мрак.
В надежде мы взгляд поднимаем свой
К серебряным звёздам над головой
И расправляем флаг.
Но Орёл прилетел, скажи птенцам:
Время нас не сотрёт до конца.
Всем нам известно, научит жизнь:
Не хочешь сгинуть - вставай!
И пусть сегодня дрожащей рукой
Мы направляем штурвал другой.
Мы выдержим, так и знай!
Но Орёл прилетел, скажи птенцам:
Время нас не сотрёт до конца.
Вернулся в гнездо Орёл,
И надеждой горят сердца.
Вернулся домой Орёл,
Мы свой путь пройдём до конца.
В тишине, наступившей после последнего аккорда, не было аплодисментов, только долгий коллективный вздох.
- Для американцев эта вещь имеет особое значение, - прошептал Синклер на ухо Кате. - Наверное, она напоминает нам, какими мы были когда-то, до японцев, до Гегемонии. Великой нацией. И станем ею опять.
- А мои предки из Киева и Афин. Мы помним, что первые пионеры пришли с миром, представляя все Человечество.
- Думаю, тут может быть несколько точек зрения. Триумф нации. Триумф рода человеческого. Так или иначе, но это должно было стать началом новой эры. Целый взрыв человеческого многообразия, культурный и социальный эксперимент во всей Солнечной системе. Однако вслед за американцами на Луну вступили японцы. Они установили монополию на космическую промышленность и никому уже не уступали. Результаты мы видим ещё и сейчас.
Зазвучала другая песня, Катя внимательно пригляделась к собравшимся. По большей части молодые... им бы не воевать, а учиться.
- Вообще, кто все эти люди? - обратилась она к Синклеру. - Беженцы? На революционеров они не очень-то похожи.
- Да, полагаю, большинство из них беженцы. Но они и солдаты армии Конфедерации. - Он кивнул в сторону мальчика, сидевшего рядом с ментаристом. - Вот этот паренёк - активист "Вселенской жизни". Власти арестовали его, стёрли всё ОЗУ и попытались произвести "перезапись". Не получилось, и вот он здесь.
Девушка рядом с ним... видите? В красном костюме? Её зовут Наталья. Всё, что она могла себе позволить, это дешёвый имплантант первого уровня. Друг помог ей приобрести наномодель 200 и нелицензированные В-разъемы. Имплантант у неё имеется, но идентификационные данные - фальшивые. В первый же раз, когда она попыталась получить работу, они её подвели. Девушке удалось скрыться, и друг привел её сюда.
Теперь вон тот юноша, с усами. Дезертир. Из подразделения Крейтона. Зовут Дарси, и если его поймают - расстреляют. Рядом с ним Симона. Вы уже знакомы с ней. В компьютерах ей нет равных. Просто чудо. Правда, иногда увлекается. Её арестовали, когда она проникла в компьютерную сеть Налоговой службы. А это, - продолжал он, указывая на девушку, играющую на ментаре, Лорита Фишер. У неё неприятности из-за музыки.
Катя удивленно вскинула брови.
- Из-за музыки? Как это могло получиться?
Сидевший неподалеку Крейтон обернулся.
- Понимаете, то, что она поёт, как-то поднимает нас, возвышает; заставляет ощутить гордость за то, что мы новоамериканцы.
Катя прослушала следующую песню и поаплодировала вместе со всеми.