Возможно, именно защитники окружающей среды положили начало диссидентскому движению на Эриду, но вскоре оно переросло чисто экологические рамки. Искатели грибов и сборщики греннела опасались, что после полного исчезновения жизни на Эриду, они лишатся работы и средств к существованию. Антимонополисты указывали, что терраформирование Эриду усилит мощь японской космической промышленности, не желавшей конкуренции с материалами, импортируемыми с Эриду и Новой Америки, по той причине, что несинтезированное сырье стоит гораздо дешевле. Антигегемонисты приходили в ужас от усиления контроля за частной жизнью, а эридуанские колонисты со страхом ждали увеличения налогов по оплате всепланетной инженерии. Многие из тех, кто жил на северном и южном полюсах Эриду, указывали, что понижение температуры на планете может вызвать экстенсивное оледенение, наступление ледникового периода и, как следствие, миграцию большинства обитателей в более тёплые, свободные ото льда зоны. Пессимисты, их, правда, можно было пересчитать по пальцам, предрекали, что льды покроют всю водную поверхность Эриду (и без того ограниченную) и поделят ее на ледяные шапки и бесплодные пустыни.
- Просто поразительно, сколько разных группировок обосновалось здесь у вас, - сказала Катя Синклеру. Они шли по длинному подземному туннелю. - Вы понимаете, что сделать всех счастливыми невозможно.
- Это же наше дело - делать людей счастливыми. Так получается, что все эти группки - при массе различий - видят одну и ту же проблему правительство. Конфедерация не обещает все улучшить, но обещает дать возможность самим лечить свои болячки. А! Слушайте!
Они застыли в переходе, и Катя услышала музыку. Синклер кивнул в сторону распахнутой двери чуть дальше по коридору, и она вошла в большую круглую комнату, превращённую в гостиную. Там собралось приблизительно человек 30 мужчин и женщин, по большей части молодых. Они сидели вокруг женщины с ярко выраженными индейскими чертами - чёрные прямые волосы, голубые глаза, красная повязка на голове. Скрестив ноги, она восседала на полу, играя на ментаре. Музыка танцевала, кружила в воздухе, сплетаясь в аккорды и ритмы, поступающие на инструмент прямо из головы женщины через интерфейс.
Те, что сидели вокруг, тоже были связаны друг с другом, но не физически. Они пели, и хор их голосов сплетался со звуками инструмента. Мелодию Катя узнала сразу - старая-старая народная песня, которую она пела еще на Новой Америке и не слышала с тех пор.
- Она называется "Гнездо надежды", - прошептал Синклер на ухо Кате в перерыве между куплетами. - Знаете её?
- Да, - Катя кивнула и прислушалась.
Час пробьёт планет, звёзд померкнет свет,
И лишь смерть, как всегда, права.
Из глубин времён слышен тихий стон:
Смирись, вся плоть - трава.
Люди в комнате, пели они или слушали, казалось, полностью захвачены музыкой. У некоторых в глазах стояли слёзы. В группе Катя заметила Чунга, покачивающего в такт головой, и Хагана с мечтательным выражением на лице.
Это была одна из немногих народных песен, сохранившихся с первых дней освоения космоса. "Гнездо надежды" пользовалась огромной популярностью на Новой Америке, где около 60 процентов населения являлись потомками американских колонистов. В её плавных минорных аккордах звучала и слава "Аполлону", и горечь утерянных возможностей.
Песня вызвала у Кати прилив воспоминаний, тоску по дому. Её мать, украинка, много лет назад рассказала своей дочери историю создания "Гнезда надежды". Сначала песню перевели на русский, потом на польский, и она стала гимном "Солидарности" - революционной подпольной организации, во многом схожей с "Сетью". Орёл, как поняла Катя, был символом национального единства поляков.