Глава 7
Интерьер был предельно простым. Крашеные стены и потолки, пластиковая барная стойка, бело-красные скатерти на пластиковых столах. Из украшений на одной из стен висело темное медное чеканное панно, изображающее счастливый труд колхозников, перевязывающих снопы пшеницы лентами с надписью«СССР». В общем и целом помещение было без затей, но чистым и опрятным. Как только Федор и Борисыч сели за дешевый пластиковый столик, к ним тут же подлетел сияющий официант. Кто-то еще вошел в чебуречную, но из-за солнечного света, бившего в глаза через окно, Федор не разглядел вошедшего посетителя, заметив только, что он уселся у окна и уткнулся в меню.
Салам алейкум, Семен Борисович, дорогой! Как ваше здоровье? залился медовым голосом официант.
Спасибо, Назир, слава Аллаху, жив! Как сам? Как мама? Поправляется?
Все прекрасно, вам привет передает, говорит, что, как совсем поправится, приедет сюда, вам сама плов приготовит! А лучше моя мама никто плов в мире не делает!
Очень хорошо, рад за нее. Кланяйся от меня.
Хотите покушать?
А сделай нам, голубчик, два салатика со свежими овощами, шурпу, плов и чебурек. Ну и, конечно, зеленого чаю!
Один секунда! и официант тут же понесся выполнять заказ.
Я десять лет тут столуюсь. Уже как родные все стали. Ничего, что я сам все выбрал? Ты же угощаешь? Выпить бы, но мне нельзя, а ты, как я понял, за рулем, горестно вздохнул Борисыч.
Федор засмеялся: «Все нормально!» Только тут он разглядел вошедшего посетителя. Это был тот самый неприметный мужичок, который помог им в драке.
Там тот парень, который нас выручил. Как думаете, может, мне хотя бы ему проставиться в знак благодарности?
Борисыч, нахмурившись, раздраженно проворчал: «Обойдется! В смысле потом как-нибудь, не сейчас. Суеты не охота. Давай посидим, спокойно поболтаем. Мне редко выпадет вот так запросто с молодежью покалякать».
Федор пожал плечами. Тут в чебуречную быстро вкатился круглый розовощекий человек лет шестидесяти с лишним и энергично двинулся к их столику. Казалось, он кипит и вот-вот лопнет от переполнявших его эмоций.
Сема! Что за хрень? заголосил толстяк, еще не дойдя до столика. Ты почему не в постели? Что за цирк ты устроил на Привальной? С тобой все нормально? Мелкая уже в курсе, она же меня убьет, если с тобой что случится!
О господи! Горыч! Вот же некстати принесла нелегкая! тихонько проворчал стрик.
Розовощекий толстяк, только подойдя к столику, заметил Федора и как вкопанный замер в растерянности, не сводя с него удивленных глаз. На его лице застыло такое же придурковатое выражение, как и у Борисыча, когда он разглядывал Федора. Затем, как будто очнувшись, толстяк удивленно уставился на Борисыча.
Федя, познакомьсямой старинный друг Петр Егорович, или простоГорыч. Горыч, это Федя, мы сегодня с ним вместе в передрягу попали, и он меня спас. Не поверишь, он старшого с Привальной так лихоотметелил! А еще Федя сто долларов мне занял, а то эти гопники у меня почти все отжали! заявил он гордо.
Горыч смотрел выпученными глазами то на одного, то на другого, как будто иностранец, не понимающий чужого языка.
Ладно, раз все нормально, я пойду, некогда в вашей «Санта-Барбаре» разбираться. Позже переговорим, проворчал раздраженно толстяк и быстро вышел из зала.
Ага, беззаботно ответил ему вслед Семен Борисыч.
Федора все больше удивлял загадочный старик Борисыч. Что-то не вписывалось в первоначальный образ деда. В этот момент принесли салаты, горячую жирную шурпу и еще теплый лаваш. Федор вдруг ощутил жуткий аппетит, поэтому ел жадно и быстро. Борисыч, наоборот, еле клевал салат, решительно отказавшись от всего остального, хотя вся еда действительно была очень вкусной. Новые друзья весело и непринужденно поболтали о всякой ерунде, и в какой-то момент Борисыч хвастливо заметил, что если Феде вдруг понадобится обменять приличную сумму долларов на рубли, то он может помочь. В коммерческом «Прима-банке» у Борисыча, оказывается, есть кое-какие связи, поэтому, если что, обслужат как родного, по наилучшему курсу, с соблюдением приватности и конфиденциальности.
Правда, там работают только с суммами более десятки, грустно закончил Борисыч. Федор сначала вежливо молча покивал головой, боясь обидеть старика откровенным недоверием, но потом, поразмыслив, сам вернулся к этой теме. Борисыч попросил у официанта карандаш и на салфетке корявым детским почерком написал номер телефона.
Спросишь Марьиванну, скажешь, что от меня. Она все устроит в лучшем виде, хвастливо изрек старик и продолжил рассказывать очень смешную историю из своего детства. Федор с грустью подумал, что Борисыч, видимо, как и многие в его возрасте, живет химерами прошлой жизни, когда он еще что-то где-то значил. Наверняка в этом «Примабанке» никто даже не вспомнит несчастного Семена Борисовича и, скорее всего, пошлют Федора куда подальше, но все равно он искренне поблагодарил старика за участие. На прощание новоиспеченные друзья обменялись телефонами и расстались довольные друг другом. Федор решил съездить в «Искру» и попытаться на месте осторожно что-нибудь выяснить о жильцах комнаты 17.
Глава 8
Как Федор и предполагал, не доезжая километров пять до «Искры», перед ним разверзлась злополучная речка Ветрянка, вышедшая после ливня из берегов. Когда-то тут было небольшое село, которое исчезло с тех пор, как через лес проложили дорогу. С этого момента Ветрянка периодически стала выходить из берегов и затоплять не только маленькое заброшенное поселение, но и низшую часть дороги. Оползни с ближайшей горы Высь были обычным явлением. За двадцать лет существования дороги все местные власти давали клятву решить эту проблему, но почему-то никому это не удавалось. После каждого затопления выходила уборочная техника, разгребала то, что сползло с горы, потом залатывались дыры в асфальте, и на этом все заканчивалось. Крупные большегрузные машины довольно легко побеждали это привычное природное препятствие, особенно те, которые сталкивались с этой проблемой ежегодно. Для легковых машин преодоление препятствия в виде рытвин и булыжников, скрытых под двадцатисантиметровым слоем воды, было настоящим испытанием. Требовалось обладать опытом и знанием рельефа дороги в злополучном месте, чтобы безопасно преодолеть последствия стихии. Проехать через вышедшую из берегов речку и не угробить машину можно было только одним способомесли держаться крайней правой части дороги, забирая в сторону возвышенности под углом двадцатьдвадцать пять градусов. При этом часто из-под дверцы в салон машины начинала проникать вода. Не каждому водителю удавалось сохранять спокойствие, когда машина под углом забирает круто вправо, а под левой дверцей в этот момент начинает образовываться лужа. Но для многих местных жителей это было делом довольно обыденным, хотя и крайне неприятным.
Вот и сейчас Федор, проклиная речку, непогоду и власти, осторожно пробрался по правой стороне дороги, с замиранием сердца прислушиваясь к царапающим звукам, раздающимся где-то под картером. Через пять минут показалась стела с указателем дома отдыха «Искра». Федор свернул с основной дороги и, обеспокоенный тем, что назад придется также пробиваться через разверзнувшиеся хляби Ветрянки в сгущающихся сумерках, вдавил посильнее педаль газа. На подъезде к дому отдыха перед заполненной водой траншеей он вылез из машины и, ежась от холода, быстро двинулся к центральному входу дома отдыха. Не зная, что его ждет в номере семнадцать, Федор придумал, как ему показалось, вполне правдоподобную и убедительную историю на случай, если его кто-то спросит.
Когда он зашел в вестибюль, то сразу увидел высокого крупного мужика лет сорока, одетого в темно-синие спортивные штаны, домашние тапочки и тесную голубую футболку, задравшуюся на необъятном животе. Его красное обветренное лицо выражало крайнее неудовольствие. Нависнув над вахтером, он угрожающе кричал: «Ты, Саныч, уже второй день обещаешь слесарей прислать, а что в итоге? Ни слесарей, ни горячей воды в номере!»
Скандалист слегка пошатывался, явно пребывая в подпитии. Федор в нерешительности потоптался на месте, а затем двинулся вглубь здания. Но тут же раздался строгий голос бдительного вахтера: