Наверное, это тоже болезнь, только психическая. Психику человеку лечить надо,уверенно ответил Алексей.
Ну Пусть так. То есть понимаешь, да? Чтобы вылечить такую рану на теле, человеку прежде всего следует внушить, что ее колупать не надо, верно?уже с интересом смотрел на него дед Михей.
Ну Да, верно,кивнул головой мужчина.
Воот,довольно сложил руки на животе дед.Также и с той женщиной. Покуда она сама себя есть не перестанет, язва у ней не пройдет, хоть облечись. Понял ли?
Понял, кажетсяснова кивнул Алексей.Только откуда ты знаешь, болезнь это или нет? Как ты отличаешь, когда человек действительно болен, а когда вот так?
Подь-ка сюды,поманил он пальцем Алексея, приблизившись к нему через стол.Ну! Не бойся, иди,усмехнулся старик.
Алексей опасливо потянулся к нему через стол. Крепко ухватив мужчину за голову, дед Михей сильно сжал руки у него на висках.
Не бойся, Алеша. Гляди,мягко проговорил дед, впиваясь в него взглядом.
И вдруг у Алексея закружилась голова, и он куда-то начал падать, кувыркаясь Он в ужасе зажмурился, и вдруг понял, что сидит в песочнице, ковыряясь лопаткой в песке, а рядом с ним маленькая девочка. Девочка усадила двух кукол на край песочницы, на широком бортике расставила красивую фарфоровую кукольную посуду, и, налепив из песка пирожков, наложила их куклам в тарелочки. Что-то щебеча, она уговаривала кукол поесть, поднося каждой ко рту то расписную тарелочку с пирожком, то крошечную чашечкузапить.
Внезапно Алексей с отчетливостью понял, что он страшно хочет иметь такую же вот посуду, и таких же красивых кукол Хочет настолько сильно, что ему аж дышать тяжело стало. Он с жадностью следил за каждым движением каждого игрушечного предмета, не в силах оторвать от них глаз, с каждой секундой наливаясь лютой злостью на счастливую обладательницу столь желанных предметов.
Бросив свое ведерко, он весь подался к той девочке, страстно желая ударить, обидеть ее. Ему безумно хотелось сделать что-то, чтобы она заплакала, а еще лучшеубежала, исчезла, оставив ему вожделенные игрушки. Не в силах справиться с обуревавшей его злостью и страшной, черной завистью, застившей глаза, он изо всех сил ударил девочку лопаткой по голове
Снова доля секунды головокружение, и вот он уже сидит в классе, краем глаза следя за соседом по парте. Знакомое удушающее чувство зависти подкатывает к горлу, скручивая внутренности в животе в жгучий комок. У соседа в руках красивейшая шариковая ручкасверху прозрачная, толстая, а в ней плавают разноцветные рыбки и осьминоги, морские коньки и малюсенькие черепашки, а жидкость внутри вся наполнена медленно опускающимися блестками. Мальчик пишет, ручка шевелится, и кажется, что рыбки и морские животные живут там своей необычной жизнью, плавают, гоняются друг за другом Он не слышит, что говорит учитель, он изо всех сил пытается справиться с душащей его злостью на этого мальчишкуобладателя волшебной ручки. И когда звенит звонок, он, дождавшись, когда учитель выйдет из класса, внезапно сильно толкает этого мальчика, и тот падает, ударившись головой о батарею
Перед глазами Алексея, как в калейдоскопе, мелькают картинки: вот у подруги новое шикарное платье, и он безумно желает иметь такое же Вот другая подруга выходит замуж, а он обмирает от зависти и злобы, рассматривая ее белоснежное платье и обручальное кольцо на тоненьком пальчике Вот у соседки муж возится на даче, и она рядом с ним. Они смеются, вместе что-то делают, он шутя окатывает ее из шланга водой А он вертится в кровати, не в силах заснуть из-за душащей его злости, и то и дело упираясь взглядом в широкую спину собственного пьяного мужа, безмятежно храпящего рядом.
Все быстрее и быстрее несутся перед глазами Алексея красивые дома, машины, букеты, платья, туфли, мебель, сумочки, прически и люди, люди, люди И словно со стороны он вдруг видит, как с каждой страстно желаемой вещью он словно раздваивается, и вторая его, или, точнее, ЕЁ копия вгрызается в собственный желудок, рвет его зубами, захлебываясь кровью, отрывает клоки плоти, глотая их, и снова вгрызается в истерзанную рану Снова, и снова, и снова
Голова снова закружилась, и Алексей внезапно услышал голос деда Михея, зовущий его.
Алеша! Алеша, открывай глаза!произнес старик, и мужчина послушно распахнул глаза, не сразу поняв, кто он и где он
Наконец, он выхватил взглядом знакомый деревянный потолок, стол, накрытый клеенкой, простые клетчатые занавески на окне
Что Что это было?прохрипел он, пытаясь справиться с эмоциями, затопившими его. Надо сказать, весьма неприятными и пугающими его эмоциями, такими незнакомыми ему
Ты спрашивал, как я могу понять, болезнь у человека или или не болезнь. Я не знаю, как объяснить это словами. Проще показать. Понял теперь, о чем я?тяжело опираясь руками на стол, спросил дед Михей.
И ты вот так с каждым?с трудом выговорил Алексей, все еще пытаясь сбросить с себя чужие неприятные эмоции.
Да, Алеша. С каждым, к кому прикоснусь. Могу и не прикасаясь, но то сложнее намного, надо силы приложить, настроиться А коснешьсяоно само в тебя вливается,кивнул старик.
И меня меня тоже вот так видел?спросил мужчина, заливаясь краской.Боже
И тебя тоже,усмехнулся дед.Я же дотрагивался до тебя. Не переживай, я привык. Да и нет в тебе ни злобы настоящей, ни зависти. Потому так и неприятно тебе было то, что ты увиделне твое это, непонятное что-то, чуждое. И это хорошо.
Дед Михей, и то, что будет, ты тоже вот так видишь?с интересом спросил Алексей.
Ааа, Алеша,со смехом погрозил ему пальцем дед.Так, да не так. Но да, вижу.
АааАлексей весь подался вперед, глаза у него загорелись, но старик, махнув рукой, перебил.
И не спрашивай. Не скажу я тебе ничего. Не гоже это. Не надо людям знать, что с ними будет, ни к чему то,откинулся дед Михей на спинку стула.
Дед Михей!!!вскрикнул Алексей.
Нет, Алеша, и не проси. Не надобно тебе этого,строго ответил старик.
Дед Михей Ты мне только одно скажи: будет у меня ребенок? Родит жена?с надеждой спросил мужчина.
Нет, Алеша, не скажу. Придет время, сам узнаешь все,сдвинув брови, ответил Михей.Были люди, кто пытался изменить что предначертано. И изменить ничего не изменили, еще и дел наворотили кучу. Знаешь ведь, говорят: кому сгореть, тот не утонет. Что бы я ни сказалвсе не на пользу пойдет. Потому ни к чему это. Живи. Делай, как считаешь нужным, и все у тебя сладится.
Алексей задумался. А ведь прав старик. Ведь если подумать: вот знай он, что жена родит. Пошлет он ее на ЭКО? Будут они стараться, лечить ее, пытаться что-то делать? Вряд ли Махнут оба рукой и ждать станут, пока само не случится. А если не родит? Так тем более тогда не пошлет. Да и останется ли с ней Алексей? Да, любит он свою Анютку, любит. Но дитя охота Да и Анюта Погаснет тогда в ее глазах огонек надежды. Стремиться им не к чему станет. Не возненавидят ли они друг друга? В самом деле, ничего, кроме бед, знание ему не принесет. Лучше верить в то, что у них получится, что надо стараться, стремиться, пробовать
Дед Михей наблюдал за сменой эмоций на лице Алексея. А может, и мысли его подслушивал, кто знает? Но, судя по довольной улыбке и кивку головы, доволен остался.
Дед Михей А ты всегда это умел? Ну что это? Дар? Ты родился вот таким?задумчиво спросил мужчина.
Дар это, или наказаниетого я не знаю,вздохнул старик.Нет, Алеша. Родился я обычным. Но плохим я был. Злым. Отца у меня в лагеря в 37 м забрали, мне тогда едва-едва десять лет было, там его и расстреляли. Мы с матерью и сестрами были членами семьи врага народа. А тогда это было тяжко. Клеймо, считай, на тебе стояло. И всем нам была прямая дорога в лагеря. Сестренку мою младшую, шести лет от роду, через месяц после ареста отца дети постарше затравили до смерти. Камнями закидали да в реке утопили, словно котенка. Да она была хуже котенкадочь врага народа, и не заслуживала жизни Никто из нас не заслуживал. Я видел, как они ее топили, но поделать ничего не мог. Я пыталсястарик сглотнул, пытаясь промочить пересохшее от волнения горло, и продолжил хриплым голосом, полным горечи,пытался ее спасти. Но что я мог сделать один против толпы Знаешь, дети они очень жестокистарик горько махнул рукой.Самого тогда чуть в той же речке не притопили, да, видно, не судьба мне была в тот день сгинуть. И ничего тем подросткам за это не былои не расследовали ничего, списали на то, что сама она утопла.