Всего за 400 руб. Купить полную версию
Видимо лишь на границе в казачьих патрулях пока ещё остались настоящие воины, несущие государеву службу. Именно на них сейчас и держится вся Гордарика, прогнивающая изнутри. Мы сделали всё, что смогли, нам пора возвращаться.
Они решили сократить путь по реке, чтобы снова не петлять по многочисленным улицам поселения. Какого же было их удивление, когда случайно обнаружив двух почти побеждённым волками людей, они спасли, тех, кого уже и не надеялись отыскать.
Алик подошёл к Асиферту и обнял его, который от неожиданности не успел ничего сказать.
Ты спас нас, учитель. Ты столько сделал для меня. Я тебе так благодарен. Прости меня, что не сказал тебе правду. Я и сейчас, к сожалению, не могу этого сделать, сказал Алик, продолжая обнимать Асиферта.
Ну, будет тебе, пора идтисказал Асиферт и, смягчившись, добавил, В обозе уже все поняли, что вы особенные с сестрой. Перед отъездом утром я видел, как она вылечила такие раны у казаков, от которых не выживают. Твоя сестра лечит, как жрец. Как бы там ни было, но мы на правильном пути. Вам обязательно надо встретиться в Граде на Волхове с верховными жрецами.
Казаки спешились и впятером пошли по реке к стоянке.
Дэй почуял своего хозяина и стремительно помчался ему навстречу. Увидев, его реакцию Капа всё поняла и поднялась у костра дозорного, где она сидела, поджидая возвращения Асиферта.
Алик увидел сестру и, не обращая внимания на свою усталость, поспешил к ней на встречу. Они упали в объятия друг друга. Капа плакала от радости и долго не выпускала его из рук. Коин, наблюдавший за этой сценой, ревниво улыбнулся, желая оказаться на месте Алика. «Любимая снова рядом и на сегодня для меня этого достаточно» думал он.
Асиферт, не мог ни заметить всю гамму чувств Коина. И прошептал ему на ухо, улыбаясь:
Однажды она будет твоей.
Глава 18
Белые степи вперемешку с белыми лесами составляли уже ставший скучным пейзаж путешественников. Морозы крепчали. Дэй обосновался в санях Капы и Алика. Лишь изредка наведываясь к Коину. Алик отдал ключ от входа в подземелье к нагам Капе, предостерегая о том, что поведал ему Вахром.
Если в нас течёт кровь жрецов, то мы её должны пробудить, сказала однажды Капа, когда они с братом прогуливались по берегу, и их никто не мог услышать.
Алик огляделся. Казаки занимались развёртыванием обоза на ночлег.
Зачем ты хочешь этого? спросил Алик.
Я окончательно осознала, что в этом мире я не могу состязаться в силе или в разуме. Мы ничего здесь не знаем, и любой может причинить нам вред. Ты сам сказал, что в рядах жрецов есть предатели. К кому мы попадём в Граде на Волхове? Будут ли это дружелюбно настроенные жрецы или это будут адепты нагов? сказала Капа.
Я понимаю, о чём ты беспокоишься. Я сам вижу, что казаки вроде не так остро на нас реагируют, как это было в начале пути. Но как они себя поведут, когда неизвестно как настроенные жрецы им прикажут от нас избавиться. Они же являются военными, которые жёстко следуют только им понятному уставу. Вряд ли они будут сомневаться привести приговор в исполнение или нет, сказал Алик.
Вот я и говорю, если наша кровь является единственным преимуществом, то её надо пробудить. И я знаю, кто это может сделать, ответила Капа.
Алик увидел, что сестре не очень нравиться, то, что она хочет предложить. Эти закусывания губы были у неё всегда, когда родители оставляли на них какое-нибудь поручение, типа навести порядок на чердаке или прополоть огород. Страх медленно начал сковывать ему горло. Стало трудно дышать. Алик одной рукой ослабил шарф на шее, а вторую вытянул останавливающим движением и воскликнул:
Их нельзя слушать, они нас обманут, мы даже глазом не успеем моргнуть!
Я вижу, ты догадался. Только наги нам могут помочь познать нашу силу, сказала Капа.
Я против. Мне действительно это не нравится. И я понимаю, что ты тоже не хотела бы с ними связываться. Давай найдём другой выход, пожалуйста! сказал Алик.
Я уже обдумала все варианты, и это единственный, который мы можем реализовать, ответила Капа.
Как ты себе это представляешь? Ты позовёшь толстую гадюку, которая может сожрать лошадь целиком, и скажешь «привет, давайте дружить»?! съязвил Алик.
Твой сарказм не уместен, я пытаюсь найти способ сохранить нам жизнь. Ты забыл, что мы находимся под стражей и местные дикие законы далеки от того к чему мы с тобой привыкли, сказала Капа.
Прости, но я, правда, не хочу с ними связываться, сказал Алик и пошёл к саням.
Капа смотрела, как Алик уходит обидевшись. Она понимала, что затеяла опасную игру. Но она понимала, что без чьей-либо помощи ей не справиться. Сначала она хотела поговорить с Коином. Однако ей уже была известна его реакция. Он будет подчиняться законам сородичей, чтобы не происходило. Она ему чужая. После того, как она ему открылась две недели назад, он ни разу не нашёл повода с ней поговорить. Это может значить лишь то, что Коин испугался и ждёт, впрочем, как и все остальные, что скажут верховные жрецы. Нужно действовать. Прошло три недели в пути, а это примерно половина расстояния до Града на Волхове. Капа думала, как лучше применить ключ. Если как рассказывал Алик, будет грохот, то окружающие сразу всё заметят. А ей нужно вести переговоры, а не сражаться на поле брани, где заведомо понятно, что сила не на её стороне. Рассуждая сама с собой, Капа стала медленно возвращаться к обозу. Ладонь сжимала ключ в рукавице. «Что это: возможность или погибель?» думала она. Решение окончательно сформировалось в её голове: «Надо действовать, лучше жалеть о том, что попробовал, чем жалеть о том, что не попытался!»
Незаметно для себя она вышла на берег и стала прохаживаться между кострами караульных. Она ежедневно наведывалась к гухьяку в загон, который сооружали на ночь, чтобы лошади не мёрзли. Но сегодня ей казалось, что гухъяк обидится на неё, как брат, почувствовав её странное желание пообщаться с нагами, поэтому перед тем как отнести Янтарю приготовленную корочку, смоченную в сбитне, Капа решила немного посидеть у костра. Караульные были на очередном обходе и она, чувствуя себя одинокой смотрела, как пылает огонь. Она не обратила внимание, когда рядом с ней очутился Акипсий. Он, как и она, присел на связку хвороста и протянул руки к костру.
Ты сегодня без брата дышишь свежим воздухом? спросил он.
С того момента, как Капа обманным образом похитила его из ночного леса, она ни разу с ним не разговаривала. Она внутренне напряглась и вежливо ответила:
Мы уже прогулялись вдвоём, просто Алик замёрз, а мне хочется побыть немного одной.
Неужели есть повод погрустить у такой красивой девушки? сказал Акипсий.
Капа словно погрузив свой взгляд в глубину костра, ответила:
А разве у вас не бывает, когда просто хочется побыть одному?
Ну почему же, бывает. В одиночестве приходят самые светлые мысли, которыми ни с кем ни хочется делиться. Но я также понимаю, что после проведённого одиночества меня всегда тянет с кем-нибудь поговорить. К сожалению, мои полондрийские друзья не самые искусные собеседники, и я надеялся, что нам двоим, как носителям жреческой крови, будет, о чём пообщаться, сказал Акипсий вкрадчивым голосом.
Капа повернулась к Акипсию. Его благородное происхождение она отметила, когда впервые увидела. Он представился как посол Полондрии, и он действительно мог им быть. Если он адепт нагов, то возможно он именно тот, кто ей нужен. Она решила не спешить с выводами и мягко ответила:
Мне приятно, что вы видите во мне больше, чем остальные, но сейчас я действительно хочу побыть одна.
Капа одарила Акипсия улыбкой и отправилась кормить гухьяка. Немного отойдя, она повернулась и сказала полондийцу:
Я дам вам знать, когда мне захочется поговорить.
Янтарь приветствовал свою хозяйку обычным ржанием, и Капа на короткое время избавилась от своих тяжёлых дум.
Коин, видевший, как Капа мило беседует с послом Полондрии у костра, не находил себе место. «Что может быть у них общего?» задавал он себе один и тот же вопрос, механически выполняя обязанности помощника главы отряда. Последние две недели, прошли как в тумане. Он так и не понял, что ему делать. Сначала он отрицал, что у него какие-то чувства могут быть к кому-либо не казачьего племени. Потом он злился на свою слабость по отношению к ней, так как ему было даже говорить сложно в её присутствии. Язык заплетался, словно у пьяного, а если он и говорил, то сам еле слышал свой вдруг осипший голос. А после замечания Асиферта, когда они с Аликом вернулись из плена, он осознал, что его чувства не являются секретом для окружающих. Затем он торговался сам с собой, пытаясь определить цену его чувств к этой девушке и вес его желания бороться за неё. Ещё несколько дней он хандрил и находился в прострации, что даже Нифодей осведомился, не заболел ли он. Сейчас же он уже точно и бесповоротно знал, что влюблён. Но её загадки, могут стоить ему не только доброго имени, но и жизни. Он не может просто так, без всякой причины подойти к ней, чтобы поговорить. Так как для всех казаков в отряде это будет выглядеть как общение с потенциальным лазутчиком, который возможно вводит в заблуждение своей добротой. А теперь прямо у него на глазах, она флиртует с этим седым полондрийцем, который ей в отцы годиться. Необузданная ревность не просто от недостатка внимания со стороны возлюбленной, а от реакции на её поведение начала зарождаться в его сердце. Коин действительно боялся её потерять. Шальная мысль прокралась к нему в голову, которую он тут же решил реализовать. Как и договаривались с главой отряда, он должен был обращать внимание на поведение всей четвёрки полондрийцев и докладывать ему о любых изменениях в их поведении. То, что сейчас было у костра, выглядело красноречивым изменением в поведении. Желваки Коина заиграли, и он, после того как Капа вернулась в свои сани, направился к Нифодею.