Да что там помнитьи воспитанникам можно рассказать! Пусть слушают и не говорят потом, будто не слышали:
Многим был славен наш Драеладр, но громкая слава пришла к нему в тот год
Ох уж и год выдался! Год, когда подземельные мертвецы показали своё лицо, когда мягкое владычество Мёртвого Престола сменилось чередой военных захватов и неудержимым движением Порога Смерти. Люди в страхе от увиденного в мёртвых глазах вели себя безрассудно.
Живые властители пытались противостоять, наскоро организовали четыре человеческих империи, но что они могли противопоставить? Империи разлетались, как домики из костяшек кадуанского домино. Где подкуп самих властителей, где предательство, где подозрения союзников и вассалов позволили Владыке Смерти справиться с тремя империями из четырёх. Восточно-Человеческая ещё стояла. Собранная под началом Эузы.
Но крепко ли она стояла, да и стояла ли? Увы, мертвецкие шпионы проникли и туда. Предательство прислуги, подкуп военачальников, очень вовремя раздутые дрязги между эузской знатьювсё пошло в ход, чтобы опрокинуть империю одним точным ударом. Яд в прохладительном напитке, поданном посреди жаркого спора на военном совете в душный предгрозовой день. Одна изящная «операция» и ни император, ни самые преданные союзники, ни лучшие имперские полководцы интересам Владыки Смерти больше не угрожают. А «чудом уцелело» лишь трое военачальников, которые не стали утолять жажду по мотивам, известным лишь им самим.
Другие империи от подобного падали. Но не Восточно-Человеческая, сформированная на основе царства Эуза. В Эузе жизнь государя никогда не была предметом гласности. Многие даже не знают, каков их царь из себя, и не то, чтобы по глупости. Слишком уж Эуза велика, слишком огромны расстояния, которые приходится преодолеть любой вести. Поэтому и слух, что царь-де отравлен, если и разошёлся, то не слишком широко, да и мало чем отличался от других слухов наподобие: что царь проиграл свою новую империю в домино, а потом отыгрался; что к царю приходил с повинной Владыка Смерти, низко кланялся, лобызал царские ноги через сапоги, а у царя потом со ступней три недели волдыри не сходили; что царь поспорил с Владыкой Смерти, кто кого перепьёт, а тот Владыка в процессе спора возьми да и окочурься
И был у царя двойникдовольно недалёкий парнишка, да и не больно похожий на царя, к тому же, но чтобы на людях появляться вполне годился. Как покажется парнишка в царском платье, народ и уверен, что всё с государем-императором благополучно. Иностранным посламтем тоже говорили, что парнишкаэто и есить царь, а что не похожтак это особая магическая завеса узнать его мешает. В общем, имея в резерве дурака в царском платье, можно было хоть полвека утверждать, что царь жив. Если бы не Владыка Смерти, который уже привёл в движение верные себе войска.
Но ещё одного не учёл Владыка Смерти, когда подсылал убийц отравить последнего живого императора. На том самом военном совете присутствовал и дракон Драеладр. Правда, поскольку не помещался в человеческих помещениях, то летал снаружи дворца, через распахнутые окна зала более-менее сносно слышал всё, что говорилось, а сам при желании мог изложить царю свою точку зрения через специально приставленного человека-толмача.
Когда отравленные участники совета почувствовали себя дурно, ситуацией попытались овладеть трое военачальников. По горячим следам учинили следствие, послали за подавальщиками прохладительных напитков, но тевсе пятнадцатьлежали уже на кухне, кем-то зарезанные. Тогда военачальники, изображая дотошных дознавателей, принялись допрашивать дворцовую охрану и оставшихся слуг. Никаких зацепок не получили, только и дождались, что их несчастливые коллеги стали один за другим умирать. Дворцовый лекарь в недоумении разводил руками: с подобным ядом он сталкивался впервые и не знал, чем его обезвредить. Мертвецкие яды, созданные бальзамировщиками, живым аптекарям не особо знакомына то хитрые убийцы и рассчитывали.
Живой император был ещё жив, когда в игру вступил не учтённый владыкиными посланцами дракон. Как существо, наделённое особой чувствительностью к фальши, он распознал наигранность в интонациях троих бдительных следователей и указал на неё царю и начальнику дворцовой стражи. Разоблачённые военачальники схватились за мечи, большая часть стражи тоже к ним присоединилась. Но заговорщики не учли, что широкие окна зала распахнуты, а за окнамидракон.
Драеладр не ворвался в зал, он попросту несколько раз просунул голову на длинной драконьей шее в три гостеприимных окна, но и того оказалось достаточно, чтобы определить исход битвы. В зале нашлось немного уголков, недоступных из окон. Заговорщики были биты
Простие, Великая Мать, перебил её рассказ один из воспитанников, тёмнокрылый Куркнарт, но вы эти события так живо нам расписываете, словно сами в них принимали участие.
Гатаматар лёгким облачком выпустила пар из ноздрей. Человектот бы в подобном состоянии покраснел, но драконы-то не краснеют, даже если ненароком пойманы на слове. Что сказать?
Да, я тоже там была, призналась Гатаматар, летала поблизости.
Но зачем? это спросил уже красный Мадротор.
Драеладр в ту пору был хоть и велик, но совсем молод, Великая Мать улыбнулась, не могла же я отпустить его одного на столь важный военный совет!
* * *
Молод ли был Драеладр полвека назад? Для Великой Материконечно же, а такнаверное, нет. По драконьим меркам молодость не длится дольше трёхсот лет, а белоснежному дракону тогда исполнилось намного больше. Но ведь воспитанники спрашивают её, Мать-Драконицу, а для неё всякий воспитанник остаётся юношей. Даже на смертном одре.
Уж так получается, может, от преклонных лет Гатаматар, что, собираясь подумать о будущем, она тем не менее с упорством ударяется в воспоминания о делах прошедших.
Смерть Драеладрадостаточный рубеж, чтобы идти от него только вперёд, к непростому решению вопроса о воспреемнике. Как-никак, три драконьих кланаРооретрала, Горпогурфа и Ореолорамогут оспорить заглавное место, которое Драеладры занимали ещё с легендарных времён. С легенды о находившейся в бездне под скалой Глюм жемчужины «Лунный Пламень», об очарованной её светом цанцкой царевны Эллы, о герое Ашогеорне, которому первый Драеладр уступил в честном поединке.
Но в том же легендарном своде даны и причины возвышения Драеладра. Ведь это он расколдовал основателей других кланов. Если бы не он, Рооретрал бы до сих пор злобно хохотал, Ореолор жил во сне, а Горпогурф испытывал все тяготы порабощения разума.
Однако Что же за напасть такая? Гатаматар вновь себе удивилась: она ведь поставила себе ясную цель: думать о будущем, планировать дальнейшие действия, а вместо того ещё глубже ушла в минувшееаж до самой легендарной эпохи.
Впрочем, легенды повествуют не о прошлом, онинавсегда. Потому в решении мало-мальски важных вопросов обращение к ним неизбежно. Но и тут не всё так просто: из множества случаев обращения к легендам для решения важных вопросов опять-таки складывается история
А что, Великая Мать, спросил юный Куркнарт, даже после того, как мне присягнут на верность драконьи кланы, вы по-прежнему станете меня опекать? Как и Драеладра? в голосе обида, но и уверенность, что на месте почившего царя драконов окажется именно он.
С чего бы Куркнарту так думать? Да, он принадлежит к драеладровому клану, он самый младший из вылупившихся драконов этого клана. Власть передаётся младшему, всё верно. Вот только с именем «Куркнарт» главным драконом никогда не станешь, потому что это слабое имя.
Как и стоило ожидать, Куркнарта подняли на смех:
Тебе? На верность? Наши драконьи кланы? Мадротор веселился с известным оттенком злорадства.
А кто мне откажется присягнуть? Ты?
Ладно, посерьёзнел Мадротор, шутки в сторону. Посмеялись, и будет. Всем ясно, что следующего правителя будут звать «Мадротор». Куркнарту его бестактность, допущенную по малолетству, я, так и быть, прощу. Кстати, Великая Мать, скажите, когда мне будут присягать? Хочется быть готовым к столь торжественной дате.
Гатаматар опешила, Куркнарт же взвился:
Тебе? Присягать? Да как ты смеешь?! Ты же даже не из клана Драеладра, самозванец!