Всего за 400 руб. Купить полную версию
Все понимаю: она мать, и весть о том, что её сын и наш князь сгинул бесследно затмила ей разум и затворила очи. Но ты ведь не просто мать, а еще и Великая Княгиня! И детей у тебя, кроме Романа, целое княжество! Поэтому не моги разор своей вотчине чинить! Разберись, кто славы, а кто позора достоин! Как правительнице и полагается! Не время сейчас упадку предаваться и наушнику, который только о своем чреве заботится, внимать! Демир, снова хлопнул дланью о столешницу. Сотник Волос запустил персты в свою дремучую бороду:
Демир, а что мы будем делать после схода? Есть у нас какая задумка? Кто Ивелем, и всем княжеством править будет? Кто бляху воеводы наденет, кто его стяг поднимет? Демир засопел так, что крылья носа, стали напоминать мехи кузнечного горна:
Брат Волос! Не трави душу! Не ведаю я ответов на твои вопросы. Вся надежда, на то, что бояре да купцы нас умнее, и путь дорогу подскажут! Одно знаю точно: мне стяг воеводы не под силу поднять! И других дружинников под ним не зрю. Призвать Ерофея, по старой памяти?
Он сам согласия не даст! Помимо коленей, его стали донимать старые, боевые раны, особенно под осень. Сотники хорошие есть! Воеводы нет!
Вот с княжеством, мыслю, все будет проще. Ведь для чего сход устраиваем? Чтобы очи Великой Княгини, на непотребство Калины открыть! Сам посуди: князь Роман собирался свое войско увеличить до пяти шести тысяч. И все понимали, что это не лишнее. Слишком много развелось вокруг нас желающих, пошире раскрыть роток на наши земли!
А её первый указ малую дружину речных ворот, распустить! И вместо нее отправить туда четыре сотни от нашего войска.
Кто же будет стольный город боронить? Кто от ворога пристань беречь будет? Нас здесь, меньше тысячи останется!
Какими силами к нам в гости полночные князья пришли? Слава богам и воительнице, на этот раз отбились! Но они, что, последние, кто за наш счет, поживиться хочет? Поэтому, я указ Великой Княгини, исполнять не спешу.
Любому простому гридню ясно, что надо, немедля, в дружину людей набирать и обучать. Один вопрос успеем или уже поздно? И второй: кто новобранцев будет кормить, учить, вооружать?
Что же получается, все видят опасность, а она нет? Выходит, что она не свои мысли высказывает. И указ о роспуске малой дружины, не она родила!
Когда это её умопомрачение началось? А сразу, как только Калина с похода вернулся! Вот корень зла! И тут не глупостью старческой пахнет: прямым предательством и воровством, бывшего старшины!
И вот какая мне на ум, еще мысля пришла! Когда мы с князем возвращались от речных ворот, вместе с сотнями Игрецы, нам навстречу повстречалась десятка из сотни Тарана. Весть она привезла от Калины, что полночное войско сегодня утром высадилось на земли Болотных Цапель. И что поспешать нам надо.
Мы, конечно, поспешили и на следующий день уже были в Ивели. Так вот: глаголал я со старым Нилом, что за почтовыми голубятнями присматривает. Он мне проговорился, что голубь от Болотных Цапель, прилетал четыре дня назад! Тогда я на его речь внимания не обратил, а вчера тот разговор вспомнил. И как ведро холодной воды мне на голову вылили! Получается, что Калина послал гонцов нам на встречу, только спустя три дня, после получения вести!
Вот какой вопрос надо задать на сходе, воеводе, недавно назначенному. Пусть ответствует перед народом! А княгиня должна его услышать и нашим речам внять! Прозреть и от кривды отказаться! Не совсем же её ум высох!
А когда от скверны очистится княжеские вожжи в свои руки возьмет и с дружиной определится. Глядишь, и темные времена, в лета канут. Не должны наши боги от нас отвернуться. Победу же, они нам даровали для чего то! Волос с сомнением покачал головой:
Молод ты. Я тебя постарше и помню еще те времена, когда Великий Князь Благослав, наш мир покинул. Роман, по своему возрасту, править вотчиной еще не мог, и от его имени это делала овдовевшая Княгиня. За неполных три зимы она столько раз учудила, что все диву давались, как наше княжество, соседи по кускам не растащили.
Указы издавались каждую божью седмицу. Один глупее другого: и последующий отменял предыдущий. И никаких советов от Думы боярской, слушать не желала. Все сама! Всю жизнь стольного города с ног на голову перевернула! Никто из служивых не знал, что делать. И не делали ничего! Ждали, когда молодой князь княжеский стол займет.
Правда, потом облегчение всему народу вышло. Наверное, боги сжалились над землей нашей! Запустили в её постельку, бравого десятника Калину. Змею подколодную!
Стало ей не до указов и судов. Только тогда, народ вздохнул с облегчением. А там и князь Роман, на троне княжеском утвердился. Но, эти времена, и ты уже помнишь.
Я это к чему говорю? В те времена, Княгиня была помоложе и умом поострее, а дров наломала великое множество. Сомнение меня гложет, что с тех пор она поумнела и сговорчивей стала. Учти мои речи, если посчитаешь нужным. На мой взгляд, светлые времена после схода зело ждать не стоит! Волос, тяжело вздохнул.
После его ухода, пришли сотники Унибор, Таран и Рокша. Больше часа обсуждали, как навести порядок в стольном городе. Ничего нового придумать не смогли: дополнительные ночные и дневные патрули и не только возле пристани и центральной площади. Особое внимание окраинным улицам и посаду. Задержанных, пока отсутствует мировой судья, доставлять на дружинное подворье, на скорый суд. Если воровство, то сечь прямо здесь. Если разбой, и есть потерпевший и один свидетель сразу на виселицу, на рыночную площадь. Если нет свидетеля проводить дознание заплечных дел мастерами и на другой день в петлю.
Дозорные рейды, по трактам, удлинить до двадцати верст в одну сторону. Задержанных воров и разбойников судить на месте. Деревья, с толстыми суками, вдоль трактов, всегда найдутся!
Тяжбу между иноземными купцами и пристанью, решить в пользу иноземных купцов и отпустить их с миром. Если мировой судья решит, что пристань была права и понесла убыток, то его покрыть, в наказании за отсутствие, из жалования самого судьи. Но об этом, он должен узнать после разбора тяжбы. Иначе будет судить неправедно.
Одним словом, изготовители пеньковой веревки, могли потирать руки, в ожидании хороших барышей.
Головной болью, для всех, было нахождение в городище пленных полночных воинов. Они вели себя смирно, особых хлопот дружине не доставляли, но кормить такую ораву, было накладно. И отправить их восвояси, они пока не могли. Из более трехсот пораненных и увечных, на поправку пошли не более сотни человек. Остальным требовалось время для лечения.
Выход один! Здоровых, снабдить провиантом и переправить на тот берег. Пусть добираются до родных земель сами и без конвоя. Хворых, продолжать лечить до полного выздоровления.
На этом обсуждение вопроса о наведении порядка в городе, было закончено. Пора было готовиться к выезду на центральную площадь.
На сход дружины и горожан, который был назначен на вторую половину дня. Важнейшему событию не только для стольного города и войска, но и для всего княжества Ивельского.
Такого наплыва народа, не помнили даже старожилы стольного города. До этого, казавшаяся необъятно огромной центральная площадь, не вместила и половины приглашенных на сход, или как сейчас стали говорить вече. Людское море плескалось на улицах, лучами, расходящимися от площади.
Перед зданием, в котором заседают думские бояре, построили высокий помост, для желающих сказать свое слово перед земляками.
Левую часть площади, почти полностью, заняла конная дружина, в полном составе. Между ней и толпой горожан, пролегала узкая разделительная межа, шириной не более двух саженей.
От дружины, на помост поднялись старшина Демир, сотники Унибор, Таран, Волос и Ратища.
От думских бояр, наиболее уважаемые: Басай, Прокопий, Фиодор, Умномысл и Багута.
От купеческого сословия, перед людьми стали самые состоятельные: Анисим, Данко, Серебряк, Митрий и Калоша. Присутствие этих горожан на помосте, было заранее согласовано.
Последним на возвышенность, при помощи двух гриден, поднялся хворый, бывший тысяцкий, Ерофей. Его сопровождал и поддерживал десятилетний внук Антошка. На предложенную сотниками скамейку сесть отказался. Вид у него был, далеко не боевой. Он сильно спал в теле. Лицо имело землистый цвет. Очи покраснели и слезились. Десница тряслась мелкой дрожью, но стоял он прямо, гордо выставив вперед сивую бороду. Бывший воевода, сдаваться болезням и старости, пока не собирался.