Еще шаг, другой, и
Да, это карпакс. Сомнений нет. Его знакомые обтекаемые формы, его волнистые изгибы. Но что он тут делает?
Эй?
Если это такой же дозорный, то затаился он плохо. Если это просто случайный путник, то что он здесь делает?
Эй! Я тебя вижу!
Молчит. Только слабо колышется ил вокруг карпакса. Что он там делает такого интересного, что не реагирует на появление сородича? Такого, что заинтересовало даже крабов!
Эй, ты! Ты что тут делаешь?
Нет ответа.
Еще шаг, последний. Наклониться, дотронуться до края карпакса, потянуть на себя
И сесть, взметнув тучу ила и хлопая глазами.
Незнакомый молодой подводник был мертв. Кинувшиеся в разные стороны крабы успели объесть его глаза, кончики ласт, рот, язык, обезобразив лицо и сделав его неузнаваемым. Но даже если бы не это, все равнозияющая рана на шее, почти отделившая голову от тела, не оставляла никаких сомнений. Вот откуда этот запахзапах крови. И понятно, что тут делает такое количество крабовсобрались на запах свежего мяса.
Сколько прошло бульковБло Блу не знал. Достаточно много, наверное, пока он нашел в себе силы пошевелиться. Подполз ближе, вглядываясь. Нет, уже не узнаешь, кто это был. Лицо совершенно обезображено. Разве что по форме карпакса можно догадаться? У кого такая двойная кайма на верхней части панциря? В его племени такого точно не было. Да и не исчезал никто из сородичей за последнее время.
Дрожащими пальцами он счистил слой ила с выпуклой части карпакса. Окрас его был строго индивидуален. Двух абсолютно одинаковых не существовало, всегда находились мельчайшие различия, врожденные или приобретенные в течение жизни.
Так судя по кольцам на центральных пластинах, незнакомец был еще молод. Примерно ровесник самому Бло Блу. Успел побывать в нескольких стычкахнашлись старые ссадины и царапины. Вот одна приметнаятут явно вонзился зуб какого-то хищника, но потом его выдернули, и карпакс в этом месте нарос бугорком. Надо запомнить, авось пригодится. И эти три крохотных темных пятнышка сбоку. Они
Что там? Шум? Голоса? Да, так и есть. Снаружи кто-то появился. Земля спорная, сюда зайти мог любой. Вот сейчас он спросит и
А-вло! А-вло! Вло-бло
Здесь
Он еле успел зажать себе рот пальцами. Но было поздно.
Над краем показались сразу три головы. Солнечники. Он узнал их по наростам над глазами. Бросил вниз взгляд
Наросты! У этого тоже на голове наросты были, пока их не отъели крабы. От них остались только основания, а совсем близко находилось изуродованное лицо, вот поэтому он ничего и не заметил. Но тогда выходит
Ты Зачем ты его Ты его убил! Вло-бло
Нет! замотал головой Бло Блу. Это не я! Когда я его нашел, он был уже мертв. Тут кто-то бродил еще! Он где-то здесь!
Он взмахнул рукой и слишком поздно сообразил, что в пальцах до сих пор зажат обломок скалы с острыми краями.
Аа-а-а! хором завопили три Солнечника и ринулись вниз.
Глава 4
Глава 4.
Ольга выбралась из палатки.
Обычно она предпочитала ночевать в каюте на корабле. Во-первых, там можно было запереться изнутри и быть твердо уверенным, что тебя никто не побеспокоит. Во-вторых, она все-таки врач, а ее каюта была совмещена с медкабинетом, где хранились не только инструменты и лекарства, но и сильнодействующие препараты, за которые она отвечала. В-третьих, если кому-то станет плохо среди ночи, врач всегда сможет быстро подобрать лекарства и назначить курс лечения. Не надо тратить время на то, чтобы с больным пациентом на руках добежать от палатки до корабля, там быстро включить свет и начать копаться в шкафах.
Но капитан Ашер был непреклонен. На «Баядерке» было установлено дежурство. И каждую ночь кто-то по очереди был обязан заночевать «на грунте». Умом его Ольга понималасама читала методички, согласно которым человеческий организм нуждался в естественной среде обитания. Люди все-таки земные создания, а не небесные. Им иногда жизненно необходима натуральная (даже с небольшим количеством примесей) атмосфера, естественное (пусть и не идеально земное) притяжение, нормальное планетарное атмосферное давление. Никакой самый современный климат-контроль на самом современном круизном лайнере не обеспечит этого. Более тогодаже зачатие в невесомости в девяти случаях из десяти приводит к рождению неполноценных уродцев. Порой это отклонения умственные, поройфизические, а порой и то, и другое. В медицинском университете им показывали трехмерные модели некоторых мутантов. Мороз по коже.
Поэтому Ольга и подчинялась требованиям капитана и вот уже третий раз спала в палатке. В отдельной палатке, стоявшей чуть в стороне от лагеря экипажа. Потянулась, поправила куртку и дернула за клапан, заставляя палатку свернуться.
Лагерь экипажа еще спал. Вообще-то, лагерей на самом деле было триодин космолетчиков и два «головоломов». Обе группы ученых поселились на побережье примерно на одинаковом расстоянии от стоянки «Баядерки», выбрав себе местечки поуютнее. С этим, кстати, тут проблем не было. Их остров, один из немногих островов Восточного архипелага, был разделен на восточную и западную часть горной грядой, которая простиралась по всей длине острова. Судя по тому, как были расположены самые высокие точки этого и трех соседних в цепи островов, это могли быть остатки горной гряды, занимавшей центральную часть затонувшего материка. Кое-какие данные предварительной разведки говорили о том, что эти острова действительно могли быть частью материка. И двое геологов, летевших в составе группы профессора Трента, должны были это доказать.
Правда, пока масштабная экспедиция в горы откладывалась. Склоны горной гряды местами были пологими, но густо заросшими джунглями, по которым не могла пройти спецтехника, либо не такими непроходимыми, но намного круче. Впрочем, они спускались к морю террасами, на которых можно было найти несколько удобных полян. На самой большой устроилась «Баядерка», на двух других, расположенных немного ниже, почти у самого берега, поселились ученые. Биологи профессора Якорна облюбовали верхнюю часть пляжа, у самой кромки джунглей. Антропологи и геологи профессора Трентаполяну чуть севернее лагеря экипажа. Обе группы развернули свою аппаратуру и уже приступили к сбору образцов.
Склоны поросли нетронутыми джунглями, которые довольно далеко просматривались, поскольку большинство деревьев сильно напоминали помесь пальмы и бамбукавысокий коленчатый ствол и наверху пучок то ли узких веточек, то ли длинных листьев. У подножия росла трава и редкие кустарнички высотой самое большее по пояс. Какое-то разнообразие флоры наблюдалось ближе к вершине горной гряды и на противоположной стороне острова, как показала парочка зондов.
Несколько протоптанных тропинок вели к широкой песчаной лагуне. Там еще со вчерашнего дня были оставлены снасти и пара надувных лодокутром группа профессора Якорна собиралась впервые отойти от берега на глубину более десяти метров, чтобы взять пробы воды, образцы грунта и, разумеется, попытаться выловить еще каких-нибудь животных. С ними должны были отправиться двое из группы профессора Трентана тот случай, если на дне найдется что-нибудь интересное именно с точки зрения антропологии. От того, есть ли на планете Охана следы разумных существ, во многом зависели и планы по ее колонизации и использованию. За первые четыре дня на суше не нашлось ничего интересного. Вся надежда оставалась на море и горы.
Лагерь самого профессора располагался тут же, буквально в десяти метрах от пляжа, за ближайшими бамльмамикак уже окрестили эти деревья с чьей-то легкой руки. Ярко-розовые с оранжевыми пятнами палатки были далеко видны под оливокво-эелтой листвой. Там пока было все тихо. Не похоже, чтобы «головоломы» торопились на работу. Впрочем, Ольга всегда просыпалась ни свет, ни заря. Что поделать, если ты «жаворонок»?
Она осторожно подошла к воде, присела на корточки, потрогала ладонью набежавшую волну. Поскольку луны у Оханы не было, планета была избавлена от приливов и отливов, да и прибой был слабым. По сути, это были волны от дующего с моря ветерка. Удивительно тихое место. Даже птицы почти не поют. Тут, кстати, совсем мало птиц. На всем острове, наверное, только три или четыре вида, и всех она уже научилась различать по голосам. И вообще, флора и фауна острова удивительно беднанасколько женщина помнила, две предыдущие экспедиции открыли всего тридцать четыре наземных вида, включая насекомых, беспозвоночных, птиц, пресмыкающихся и тех, кого можно было назвать млекопитающими. Зато море представляло собой буквально кладезь жизни. Вот буквально за пару минут женщина заметила шесть разных видов мелких рыбешек, трех рачков, пять моллюсков и две медузы. А вон там, чуть подальше на волнах, покачивается плеть каких-то водорослей. Лиловые. Ничуть не похожи на те, которые приносили в лагерь на днях. Еще один новый вид? Наверняка.