- Син? Ты же спать должен?
- Проснулся, - вздохнул южанин.
И... и что? Латка забыла дышать. Что ж Син молчит-то?
- Нет его там, - виновато проговорил Син. - И Мариты нет. Только не плачь, пожалуйста, Лата...
Нет его. Нету...
Что-то ворохнулось в груди. Горькое, острое, почти невыносимое, настолько, что совсем неважно стало, будет ли прок от слез. Просто невозможно стало ни смотреть, ни говорить, ни думать - она уткнулась в рубашку Сина, закусила пальцы, зажмурилась... и почти задохнулась, и когда в белой вспышке, вдруг полыхнувшей перед глазами, мелькнуло удивленное лицо Дана... а потом погасло вместе с сознанием.
В форте Сассуор в двадцатый раз проверявший браслеты Дан изумленно вскинулся, когда тесную комнатушку буквально затопили запахи каких-то южных трав и аромат печеного хлеба. На пушинку даже показалось, что он видит Латку, Латку, которую почему-то обнимал Син... но руку резко дернуло, обжигая болью, "альтернатива" грянулась со стены, угодив в крысиную нору, и видение пропало, обдав на прощанье ароматом спелых яблок...
- Нничего себе фокусы! - ошеломленно проговорил Дереш-младший, обнаружив, что возвращаться привидевшееся не собирается. - Мне что, теперь уже не только запахи мерещатся, но и призраки доставать будут?
Призраки остались безмолвны. Точнее, призрак - тонкий бледный росток, деловито пропихнувший из трещины в полу блеклую зеленоватую головку и старательно потянувшийся к предполагаемому солнцу. Прямо рядом с постелью мага... если, конечно, настил из досок, правда, прикрытый кучей соломы, можно назвать постелью.
- Это что еще за... приятель, а ты адресом не ошибся? Тут с солнцем проблемы... да и с водой тоже.
Росток, уже успевший развернуть два первых листка, на пушинку замер, потом качнул стебельком и снова принялся за свое нелегкое дело. Он явно не считал проблемой отсутствие солнца.
- Ну как знаешь, - озадаченно выговорил Дан, пытаясь сообразить, что это такое сейчас было... и есть, между прочим. Он что, с Латкой даром поменялся? Или как?
Ссадина на руке болела и кровила. С трудом оторвав глаза от ростка (тот отрастил еще два листика) он опустил глаза и едва не вскрикнул. Чем бы ни была странная сила, след от нее остался. Конечно, она могла бы быть и поласковей - в левого запястья будто ножом срезали кусок кожи, но Дан в претензии не был. Потому что темное железо браслета... его тоже срезало. Теперь он держался на тонкой, не шире пальца младенца, полоске...
Х-холодно... тут так часто холодно...
Особенно в воде. Откуда здесь вода? Холодная...
- Син! Син! Да открой же глаза, Злишево копыто! Что ты опять вытворяешь?
Глаза открыть трудно. Слабость такая, будто сутки без продыху иблик таскал. Но приказ звучит очень жестко. Приходится открыть. И сразу напороться на яростный взгляд старшего.
- Что ты с Латкой сотворил, зиррат тебя накрой! Что это за лужа и какого Злиша вы в ней валяетесь?
Лужа? Да это целый бассейн! Настил под навесом, погасшее кострище, его мешок с небогатыми вещами - все было в воде. И девушка. Ее смотрел лекарь. Отведя с лица мокрые волосы, он торопливо проверял глаза и сердце, слушал дыхание, а она отпихивала его руку и бормотала непонятное.
- Я кого спросил? Что вы тут делали? - старший был сердит. Вода быстро превратила землю в грязь, и эта грязь щедро украсила прибежавших на шум.
- Я не...
- Подождите. Где ты взял это? - перебил седоволосый. И, не обращая внимания на грязь, осторожно присел рядом, неотрывно глядя на кусок серого металла, проткнувший кожу. От ранки расходились боль и нехороший холод, и Син торопливо выдернул "занозу". Протянул седому. Но тот не взял, только посмотрел, как на ядовитую змею.
- Мне кто-то объяснит, что происходит?! - вскипел старший. Стало теплее, от воды начал подниматься пар. Аркат не отрывал глаз от серого осколка.
- Кажется, сегодня мы не дождемся вашего товарища через сны.
- Это значит, что мы его... не найдем?..
..Туман плыл над лагерем, словно хозяин, присматривающий место для постройки... мягко вился над болотом; у огненной пелены он медлил и замирал, будто понимал, что пламя для него смертельно... и все равно плыл...
Пока не расцвел сразу десятком огненных букетов.
Грохот рухнул как горный обвал. Тяжко, шумно, больно. Земля бьет в спину, в голове вспышка боли, лицо засыпает мусором... Кто-то кричит рядом, нет, ревет, надрывно, яростно, бьет хвостом и крыльями... раненый дракон... пламя хлещет по грязи, и клокочущая грязь твердеет, покрывается трещинами... и потом становится сажей и черными хлопьями носится по воздуху.
Син поднимается на колени, стирает с лица грязь - в черных глазах отсвет огня.
- Что это...
- Не вышло, - тяжело роняет Тир. - Они все-таки решились штурмовать.
- Чем? Что это такое?
- Кулеврины. Южное изобретение!
- И что теперь делать?
- То, что задумали. По местам!
- Да чтоб вас злишевы твари любили! От и до, да чтоб без продыху! - скрипнул один из группы одетых в странную черно-коричневую одежду людей. Группа только что спустилась с уступа очень подходящей горки, замаскировала веревки и уже готовилась похватать спящих, когда грохот ощутимо тряхнул землю и на головы скалолазов посыпались камни. Хвала Судьбине, некрупные, иначе поминать злишевых тварей было бы просто некому. - Да они что, охренели? Тут же мы!
Невысокий черно-коричневый влип в скалу и широко раскрытыми глазами таращился на то, как в тумане набухают алые пятна - в лагере начинались пожары.
- Мы-то как мы, но с какой стати они садят по укрытию магов? Мы вроде должны их ловить, а не убивать?!
- Придурки потому что! - темпераментно высказался еще один, щупая рассеченный лоб. - Или наемники. Им сказали про драконов, они на драконов и снарядились. Злишев хвост им на...
- И что теперь?
- Или их сейчас остановят, или нам здорово не повезет...
- Нам и так не повезло, дириженц, - вынырнула из темноты пара хватов, тех, что послали присмотреть за будущей добычей. - Магов там нет.
- Как?! Навес...
- Под навесом пусто, пепел в костре холодный...
- Неужели ушли? Ну что, парни, придется нам поиграть с драконами в пряталки... вперед, и чтоб на цыпочках!
- Держись, Крылатый. Держись, - дракон, у которого вся шкура была в шрамах, склонил голову к раненому. Тот уже замолчал, и только хрипло дышал, подергивая хвостом от боли. Странный железный шар разорвался рядом, и крылья патриарха стаи бессильно повисли. Темная кровь - драгоценная мечта жадных человеческих торговцев - текла по боку и впитывалась в песок. - Держись.
- Ничего. Уже недолго. И в Пламя... со спокойным сердцем...
- Они пошли. Завеса рвется... - по светлой чешуе бегут радужные переливы, будто старый дракон снова стал нетерпеливым малышом в ожидании праздника Первого полета.
- Что ж, пора. Еще один бой...
- Сородичи... Мы долго жили и многое видели. Мы многое сделали, и нам не стыдно будет сесть у Пламени Предков.
- А если что не так, пусть Пламя будет милостиво к нам!
Туман вьется вокруг тающих в невидимости тел, и только глаза драконов еще горят, будто путеводные огоньки. Потом растворяются и они, и лишь шорох показывает, что здесь кто-то есть...
- Пора. Покажем этим ловцам, что дракон - не только шкура!
- Есть! - заорали рядом. Не радостно, толку радоваться драке? А так, восхищенно и слегка пугливо. Огонь, уже намозоливший все глаза, вдруг расступился, открыв проход шагов на десять. - Здоровски вышло...
- Вперед, парни!
Матернувшись для бодрости, собратья затопали по траве, прикрывая лица от дыма. И придерживая фляжки. А чего?
Драконья чешуя, промежду прочим - Жако узнавал! - идет по королевке штучка! Кость еще дороже. А уж про драконью кровь и речи не шло - драгоценная жидкость, которой, по слухам, можно было вылечить ЛЮБУЮ ХВОРЬ, так вообще цены была немереной! Поэтому у каждого бойцов, ясное дело, при себе имелась фляжка и мешок. А Жако, у которого уже давно на примете была одна лавочка (всем хороша, и особо хозяином из горных, ему и платить не потребуется, взятку кому из городской управы сунешь - и порядок!) вообще прихватил три. Ведь если сунуть не только этим, из управы, а еще кой-кому из охранцов и старшему собрату, чтоб притворились слепыми и глухими, так можно у горского торговца не только лавочку оттяпать. Дочка у него что надо. И женушка в соку... а с сыном и несчастный случай стрястись может...