Но я не тороплю тебя. Подумай.
Рукав дорогой мантии из самого сортового иблика чуть слышно шелестит, когда узкая ладонь словно в шутку ерошит русые волосы неподвижного парня.
- Подумай...
- И что здесь?
- Отче Мустафир, у магов творится что-то непонятное.
- Что значит - непонятное?! Разобраться!
- Позвольте, я объясню. Даже покажу, если позволите. Вот здесь, на этой живой картине - то, что сейчас видит наша "закладка". Вот, посмотрите... видите?
- Ни хрена я не вижу! Что происходит?
- Вот эта, в задранном платье, это та самая землевичка, которая..
- Я понял! Что она делает?
- Я так понимаю, ей плохо. Бредит.. И вот этому, видите? Одни сапоги из кустов торчат...
- Что за... а это что?
- Это лекарь.
- Это?!
Перемазанный кровью юнец с безумными глазами, вцепившийся в драконий гребень, менее всего походил на лекаря. Дракон пытался сбросить его, но броски огромного тела непонятно почему становились все слабее и слабее. А рядом, на сероватой от пепла земле неподвижно вытянулись еще три туши. Потускневшая чешуя без слов говорила, что драконы либо тяжело больны, либо мертвы. А вот затихает и четвертый...
- Это он их? Мальчишка?
- Да, отче. Он как-то заманивает их сюда - драконы сами поднимают его на спину. А потом - вот...
- Сумасшествие какое-то.
- Возможно, отче. Может, он пытается вытянуть из них силу?
- Они это могут?!
- Даже если так, ему не поможет. Вероятно, последний приказ закладке все-таки сработал, и она покусала тех, до кого дотянулась, активировав...
- Не вслух!
- Э-э... и теперь отрава покойного провозвестника Михела действует. Посмотрите, посмотрите, вот там тот, из Зартхэ, покупка Хими. Тоже почти не двигается. Еще немного, и их можно будет брать голыми руками!
В кустах на обрыве замерли двое.
- Спит.
- Да.
- Вон там зашевелились. Скоро двинутся. Слушай, все хотел спросить... что это он сказал такое? Тогда, когда Марита нас увидела. Арк... Аркан, что ли?
- Аркат.
- Точно. И что это?
- Хорошо. Вы имеете право знать. Аркат - это я.
- А что это значит?
- Ничего... Просто имя. Мое имя.
- Тир...
6. Еще чуть-чуть до сражения.
Форт "Сассуор". Одна из тайных крепостей Ордена Опоры.
Когда за "змеем" закрылась дверь, все, что Дан позволил себе - на миг прикрыть глаза. И короткий выдох сквозь сжатые зубы.
Судьбиня, как же тошно.
Лучше б эта дрянь на руках и впрямь все глушила, как сулил "змей". Но нет, "глушилка", злишево копыто ее создателю да в самое важное место! - только ограничивала. Не давала "позвать воду". Ни притянуть ее к себе, ни превратить в ледышку не выходило. Но он по-прежнему чуял ее - как голодный чует аромат печева. Видит око, да зуб неймет. И, наверно, у голодного точно также живот сводит от невозможности коснуться желаемого. До тумана в глазах.
И еще запахи. Нюх, как непоэтично обозвал Дан свой нежданный второй талант.
Прорезался он недавно и сначала доставлял одни неприятности. Просыпаться раз за разом от запаха свежевыпеченного хлеба и спелых яблочек и раз за разом не обнаруживать ни того, ни другого кому понравится? А маяться от появляющегося-пропадающего запашка крысиной норы? И откуда, скажите на милость, летом возьмется аромат талого снега? Свежий, острый и нежный? Тут даже здравомыслящий человек поневоле начнет думать о месте в приюте для скорбных духом. Дан, правда, к особо здравомыслящим себя не относил, а о помянутом приюте мыслил исключительно в том плане, как бы обеспечить пребывание в этом неуютном местечке для синих мокриц из распроклятого Ордена опоры. А посему решил пока про свои странности не заикаться. Не мешают ведь никому, кроме него? Ну, и ему тогда не помешают! Мало ли какие у кого "дырки в карманах"!
И постепенно, понемногу, разобрался, что к чему.
Сначала ему нечаянно помогла Марита. Вечером у костра, когда она учила "дорогую подругу" и вдруг радостно рассмеялась на прочитанное без ошибок слово... а запах подтаявшего снега вдруг стал сильнее.
- Марита? - не сдержался он.
- Что? - обернулась дижонка, обдав его ароматом тающей в ладони сосульки...
Он что-то сказал тогда, как-то отшутился, весь поглощенный неожиданной догадкой. И весь вечер проверял новый "талант", незаметно принюхиваясь ко всем спутникам. Свежевыпеченным хлебом и яблоком пахла Латка. Уютный домашний запах, казалось, пропитал маленькую землевичку от волос до чистенького фартушка, в кармашках которого вечно лежали какие-то семена. Иногда он усиливался, иногда к нему примешивались другие ароматы: спелой земляники, цветов, мяты. А когда она смущалась и чувствовала себя виноватой (например, в тот раз, когда Латка скормила последние запасы драконятам), от нее пахло переспевшей грушей...
Тир пах нагретым железом и дымком костра. Когда он злился или снова вспоминал про плен в Ордене, в воздухе зависал запах приближающейся грозы... Клод тоже пах очень приятно - чистой свежей водой, порой травами. Стимий - горьковатым можжевельником. С Сином сложнее - южанин сначала вызывал весьма нехорошие мысли, именно от него несло крысами и ржавым капканом. Похожий запах, только слабеющий, доносился от безымянного и от серого браслета, и в конце концов Дан понял, что чует не столько самих парней, сколько наложенные на них чары подчинения.
Самое интересное, что драконы пахли тоже по-разному. Кто-то песком, кто-то - библиотекой, а малыши - сластями и сиренью.
Постепенно Дан привык оценивать ароматы и разобрался, что означает каждый. И даже научился использовать - например, вытащив на разговор Тира, когда над тем опять завис душный запах пыли и жары...
Никто не знал про его новый дар, неудобный, но полезный. Дереш-младший недаром был наследником в купеческой семье и прекрасно знал завет "Что дурень напоказ, то умный про запас". Торговцы не знатские особы, выставляющие ценное на всеобщее обозрение, настоящий купец всегда прибережет сундучок-другой в тайничке. А еще лучше - в двух-трех тайниках. Люди, они разные, доверять всем подряд может только несмышленое дитя, и "нюх" это прекрасно подтверждал.
Особенно здесь.
.. Он очнулся, когда какой-то потрепанный тип в синем цеплял ему на руки холодные браслеты. И мгновенно закашлялся от острого - и на редкость противного! - запаха. От типа, что-то ворчавшего про недопитое вино и отсутствие покоя, мерзко несло старой плесенью. Еще не понимая, что произошло, Дан отвернул голову - и чуть не задохнулся от запаха "сорника", пакостной ядовитой травки, растущей на свалках. Голову и так ломило, особенно в висках и затылке, со всех сторон наплывал стылый холод, и мерзкие запашки совсем не прибавляли хорошего самочувствия. Особенно, когда он понял, что шевельнуться не может. И даже не то что шевельнуться - не ощущает руки-ноги своими. Тело было как чужое, оно ощущало прикосновения, но не откликалось не то чтобы болью - даже щекоткой.
"Плесень" и "сорник", шепотом переругиваясь, деловито закрепили его цепи и ушли, потом что-то неприметное с виду принесло кувшин с молоком и обдало запахом стоячей воды...
И водник даже успел призадуматься, что ж тут за свалка такая и как бы попробовать выбраться, но тут пришел отче Инченцио. И стало совсем плохо. "Синяк" в неприметной, но очень дорогой мантии, двигался мягко, приветливо поздоровался и руки не распускал, но Дан...
Не стошнило его чудом. От приветливого отче несло таким отвратным духом гнилой рыбы, тухлой колбасы и порченых фруктов, что у водника моментально заслезились глаза и подкатило к горлу. Само по себе это, может, и не было бы так страшно, но вонь к тому же дополнялась изысканным ароматом дорогих духов, будто эту гниль пытались скрыть, замаскировать под что-то хорошее-красивое-свежее.
Дереш даже не смог поздороваться. Куда там, он даже не сразу услышал, что говорил ему высокопоставленный гость - судорожно хватая ртом воздух, отчаянно сглатывая, парень пытался унять бунтующий желудок. Да имел в он в виду такой талант! Несколько крепких ругательств на разных языках (мысленных) в адрес бога Дара за его оригинальный подарочек помогли справиться с тошнотой. То ли нюх ослабел, то ли он сам притерпелся... но через десяток-другой пушинок Дан смог слушать и слышать...
Вот только хорошего настроения это не прибавило.
Пахучий орденец считал, что пленный маг должен быть благодарен судьбе и лично самому отче за свой отлов... точнее, за условия плена. Он ведь мог поступить с юным магом так, как велит Устав... А вместо этого предоставил ему благо невиданной щедрости: право выбора. И надеется, соответственно, если не на благодарность оного мага, так хотя бы на его благоразумие. Ведь содержаться в комфортном помещении вместо специального подземного "мешка", получать хорошее питание и прочие блага - лучше, чем быть обычной рабочей скотинкой на службе Ордена? Молодой человек несомненно согласится, что лучше? К тому же, служить одному конкретному человеку куда менее обременительно, чем собратьям в целом. Во всех смыслах. Взамен от юноши требуется сущая мелочь - клятва добровольного служения. Всякий разумный человек предпочтет именно ее, верно? Особенно зная альтернативу? Тем более, будущий господин готов пойти навстречу будущему вассалу и взять под свою руку не только его, но и парочку его друзей. Не всех, разумеется, остальными придется поделиться. Нет, он не настаивает на немедленном ответе, тем более, что парализующая сбруя все равно не даст ему говорить. Но ум-то у юноши не скован, во всяком случае пока? Вот пусть и поразмыслит... недолго.