«А-а, богомол такой страшный!»
«На червяках полосочки! А на шее вроде воротничка!»
«А у кузнечика ноги такие сильные, сразу видно!»
Они пристально всех разглядывали и таращили сияющие глаза. Выходит, вся эта живность не только меня способна увлечь. Дети замерли поначалу, наблюдая за тем, как копошатся насекомые, а потом кто-то закричал: «Вот бы мне стать одним из них!» И все тут же принялись подражать насекомым. Сначала только руками, но потом так увлеклись, что они стали пытаться бегать и прыгать, как насекомые. Между тем еще и песенки придумывали про своих персонажей! Я запомнил некоторые, напишу тебе.
Червячок-червячок, где же твои ушки?
Ты слышишь меня?
Меня зовут Ако!
Это малышка Ако напевала. Я сам иногда воображаю себя на месте какой-нибудь живности, вот и с Ако та же история вышла. А вот еще одна песенка... ее пел мальчик по имени Кон.
Малыш идеттоп-топ.
Кузнечикскок-поскок.
Мама на руки возьметникто не упадет!
Это Кон увидел, как маленького кузнечика носит на спине кузнечик побольше, и решил, что это мама с малышом. Я не стал уж объяснять, что это на самом деле была супружеская пара... Я порой испытываю зависть, глядя на насекомых. А еще я проникаюсь к ним огромным уважением.
Итак, ребятишки стали изображать всевозможную живность. И получалось это у них очень даже неплохо! Вот только многоножку изобразить никто не взялся.
«Она противная!»
«У нее это руки или ноги? У меня столько нет!»
Бедная многоножка, никому-то она не приглянулась... В конце концов кто-то предложил: «Томбо, может, вы будете многоножка?» Я? Многоножка?.. Я невольно вздохнул. Нет, конечно, у нее есть свои привлекательные стороны... Но мне, летучей стрекозе, да стать ползучей многоножкой?.. И все же отступить я не мог. Так что я взял и на глазах у малышни превратился в многоножку! Стянул ботинки и носки, лег животом на землю, зашевелил руками-ногами-пальцами, как только мог, вторил движениям многоножки, вилял-вилял, полз-полз вперед. И что, ты думаешь, я в итоге услышал?
«Какая худенькая многоножка!»
Вообще-то, многоножки от природы тоненькие... А потом дети зашумели: «Еще ползи, еще, вперед!» И я полз и полз, вилял и вилял... Где-то метров двадцать одолел. Ох и тяжело же мне пришлось! Оцарапал кончик носа, ладонь рассадил. Лизнул ссадинутерпко. Земля терпкая на вкус. После этой попытки я по достоинству оценил трудности многоножек. Так что мне, Томбо-стрекозе, жаловаться совершенно не на что, тем более на одиночество.
Ну что ж, Кики, я скоро напишу тебе еще. А пока, от всей души: «Цвирк-цвирк-цвирк!»
Томбо.
Кики рассмеялась.
Томбо земли наелся, ужас какой! Дзидзи, а ты, если бы мог выбирать, каким насекомым хотел бы стать?
Не хочу я быть никаким насекомым! Чтоб меня кошка какая-нибудь поймала да слопала?!Дзидзи фыркнул и отвернулся в сторону, ясно давая понять, что считает этот вопрос исключительно глупым.
Эй, Дзидзи, ты послушай! Вот тут, в конце письма... Тут написано «цвирк-цвирк-цвирк». Это что, многоножки так стрекочут?
Скорее уж сверчки... Это что, Томбо к тебе так обратился?
Проговорив все это, Дзидзи добавил вполголоса:
Ох уж этот Томбо... Написал б лучше «чмок-чмок-чмок». По делу. И что у вас за привычка ходить вокруг да около, когда надо действовать...
И Дзидзи облизнул нос своим розовым язычком.
Глава 4 ЛАВКА «ВСЁ НА СВЕТЕ»
Ой!
Кики летела себе на запад, но потом резко вильнула на севери тут отняла руку от черенка помела, коснулась щеки. Ведьмочка почувствовала щекой прикосновение холодного ветра. Правда, длилось это лишь мгновение, ветер тут же снова сменился теплым.
«Вот когда ветер становится таким переменчивым, тогда и понимаешьблизится конец лета... Такие дела».
Кики чуточку грустно поежилась.
Своеобразная достопримечательность Корико, летний ураган «Морское чудище», всегда налетавший на город в разгар лета, в этом году заслужил прозвище «Детеныш чудища». Рыба, что ловилась в бухте Корико, становилась все крупнее. Перед зеленными и овощными лавками начали появляться выложенные рядами сочные груши и зеленые яблоки.
Этот год в Корико выдался на удивление мирным и потихоньку-полегоньку двигался к своему окончанию. «На удивление мирным»это значит, что не было таких событий, которые стали бы в истории города чем-то вроде большого восклицательного знака. То же самое происходило и в жизни Кики. Они с Томбо два-три раза в месяц обменивались письмами, гладкими и вежливыми, ни один из них не писал ничего, что вызывало бы чувства, которые можно было бы отметить восклицательным знаком. Хотя порой Кики писала такие письма, которые можно было бы обозначить тремя восклицательными знаками. Но всякий раз заканчивалось тем, что на почту она их не относила...
Ну сколько можно, уже даже меня потряхивает...устало проговорил Дзидзи, когда Кики прочитала ему одно из таких неотправленных писем.
Прости. Но на самом деле мне этого вполне достаточно.Кики смяла письмо в комок.Это помогает мне выговориться и успокоиться. У тебя ведь наверняка тоже бывало такое, что ты чувствовал себя позабытым-позаброшенным. Бывало такое, что ты чувствовал себя одиноким...
Не бывало. Меня такие вещи не трогают. Я вполне могу и один побыть.Дзидзи пристально посмотрел на Кики.
Да ладно тебе кичиться своей самостоятельностью! Мы же с тобой с детства неразлучны! Что бы ни случилось, мы с тобой вместе, разве нет?
Кики, ты уводишь разговори в сторону! Мы сейчас не обо мне говорим, так ведь? Почему бы тебе не высказать Томбо напрямую все, что ты хочешь ему сказать, вот этими самыми словами?
Кики только мола посмотрела на скомканное письмо.
Тогда возникнет такое впечатление, будто только я по нему с ума схожу...
А-а, ну да. И что с того? Почему это все усложняет, я не понимаю...Дзидзи вздохнул.
Фр! Тебе бы только важничать!Кики недовольно взглянула на Дзидзи.
Ведьмочка снова поменяла направление полета и бросила взгляд вдаль. Погода стояла просто безупречная, воздух был кристально прозрачен и позволял отчетливо видеть стоящие вдалеке горные цепи. Ветер играл волосами Кики, и они будто бы тихонько шелестели:
Чина, марена,
Донник, багульник,
Дымянка, наперстянка.
Кики негромко замурлыкала себе под нос песенку омовения лекарственных трав. Как-то сейчас поживает ведьмочка с супом «Росинка»? пока что писем от нее не приходило.
Кики благополучно срезала лекарственные травы. Потом посмотрела на готовое зелье от кашля, и по ее телу разлилось блаженное тепло. Вышло без перебора, без недостачи, а ровнехонько столько, сколько нужно. Теперь оставалось лишь дождаться пятнадцатой ночи октября, чтобы срезать травы, оставленные на грядах, вылущить из них семена и убрать на сохранение в темном шкафчике до самого омовения по весне будущего года. Кики летела, медленно выписывая в небе крупными буквами: «О», «С», «Е», «Н», «Ь».
Беспокоиться было совершенно не о чем. На душе стояла тишь да гладь. И все же сердце Кики, пусть и безо всякой видимой причины, словно что-то легонько царапало.
Дрриннь!
Зазвонил телефон.
Привет, Кики, это ты?послышался робкий голосок.
Да.
Можно к тебе обратиться с небольшой просьбой? Правда, привезти нужно сущую мелочь, и только одну всего...
Кики уже слышала где-то этот голос.
Конечно. «Ведьмина служба доставки» перевозит все, что угодно!
Кики говорила своим всегдашним бодрым и веселым голосом.
Спасибо! Это из лавки «Всё на свете».
А-а!У Кики вырвалось невольное восклицание.
И прошу прощения, но это довольно срочно...с запинкой произнесла девушка.
Уже лечу!Кики торопливо подхватила Дзидзи на руки и отправилась в полет.
Нечего меня таскать, как младенца!Дзидзи недовольно поморщился.
Ура-а! Летим во «Всё на свете»!воскликнула Кики.
Лавка «Всё на свете» находилась в одном из домов Старого города, окружавших часовую башню, примерно в том же квартале, где находился дом капитана Гого. Здесь было множество узеньких улочек, и на одной из них, которую вполне можно было не кривя душой назвать самой живописной, прижимались друг к дружке небольшие магазинчики. Лавочка «Всё на свете» была одним из них. В последнее время Кики всей душой полюбила это место. Делами тут заправляла девушка по имени Ито. На вывеске в форме катушки было написано «Всё на свете, нитки и пуговицы». Однако на деле там продавались далеко не только нитки и пуговицы. Это ведь была лавка «Всё на свете», так что там и впрямь было всё на свете. Если что-то хочешь смастерить, то тут тебе ни в чем недостатка не будет. Тут были... Да только ниток разных сотни цветов и оттенков! А еще иглы, булавки, молнии, липучки, линейки, ножницы, пинцеты, портновские мелки, шнуры, выкройки и еще уйма всяческой всячины. Кружева и ленты водопадами спускались с потолка. Пуговицы были рассортированы по банкам, которые рядами стояли на подоконниках. Все они были такие яркие и разноцветные, что их хотелось чуть ли не на вкус попробовать. Ткани, свернутые в длинные и тонкие рулоны, лежали на узких полках, выстроившихся рядами вдоль стен... так вы себе это представляете, да? Но нет, на полу стояли высокие объемистые круглые корзины, из которых и торчали рулоны. А еще были лоскутки, да такие чудесные, что так и подмывало набрать с собой целый ворох. В горошек, в цветочек, в полосочку, в сеточку, лоскутки самых разных размеров, разнообразнейших цветов и узоров, они мягкими горами высились в картонных коробках. Казалось, если сшить их вместе, то такой шали хватит, чтобы закутать весь Корико!