Дверь поспешно открылась, и мне предстала пожилая, но достаточно крепкая женщина, которая на всякий случай фальшиво зевнула и впустила меня в дом. Я ей мило улыбнулась и проследовала за хозяйкой в небольшую, но аккуратную комнату. Женщина показала мне, что я могу сесть в старенькое кресло, сама же расположилась в кресле-качалке.
Я слушаю вас, душенька, умильно улыбнулась любительница сплетен.
Как вас зовут, достопочтенная госпожа? так же умильно улыбнулась я.
Госпожа Лабир, ответила женщина. А как тебя звать, деточка?
Нель. Нель Гермина, ответила я. Скажите, госпожа Лабир, а когда вы видели вашу соседку в последний раз?
Рону-то? Так вчера утром, когда на работу шла. А что, что с Роной что-то случилось?
Госпожа Лабир, а Рона общительная женщина? я проигнорировала ее вопрос. Вы с ней часто общаетес ь?
Да когда же нам общаться? Она утром на работу, ночью с работы. А я больная старая женщина, она скорбно потупилась.
Как жаль, вздохнула я. Значит, пойду искать того, кто знает о жизни госпожи Вайс побольше.
Я встала и пошла к двери. Обернулась на пороге и увидела, как на лице женщины чувства сменяют друг друга. От досады и любопытства, до желания все мне рассказать и вытрясти из меня то, что знаю я. Наконец, жажда информации пересилила. И она резво вскочила со своей качалки.
Погоди, деточа, остановила она меня. Я тут кое-что вспомнила.
Я вся внимание, достопочтенная госпожа Лабир, я вернулась в комнатку и села на то же кресло.
Женщина достала курительную трубку, набила ее, прикурила и села в свою качалку. Несколько раз затянулась, а после повернулась ко мне.
А кем ты приходишься Роне? спросила женщина.
Племянница, ответила я.
Почему интересуешься ее жизнью?
Боюсь, что Рона попала в беду. Вот и хочу побольше узнать о ней.
Хорошо, кивнула женщина. Я кое-что видела. я действительно превратилась в слух. У меня бессонница, видишь ли, так я частенько сижу в своем любимом кресле, курю трубку и смотрю в окно. Оно как раз выходит на дом Роны, она вроде как попыталась оправдаться. Так вот, сижу я, значит, сегодня ночью в кресле, смотрю, Рона идет домой. Да так быстро, что чуть ли не бежит и все время оглядывается. Мало того, что бежит, так еще и так поздно. А сама к груди какой-то сверток прижимает. Подбежала, значит, она к дверям, а тут из-за угла мужик какой-то выходит и прямиком к ней. Она даже подпрыгнула от неожиданности. Он и вместе, стало быть, в дверь и вошли. Мужик вскоре вышел, так что вряд ли любовник. Нормальный любовник так быстро бы не вышел.
А как он выглядел?
А никак. Темно было, фонари-то у нас слабые. Ну, ростом пониже того, с которым ты пришла, ага, давно тетенька на посту. В плащ замотан был, да капюшон накинут. Так что про него ничего не скажу, хотя я даже подалась вперед. Женщина заметила это и усмехнулась, затя гивая эффект. Из-под плаща торчала пряжка от сапога. Наемники в таких ходят. У них это клановая принадлежность. У этого в виде подковы пряжка была. ну и зрение Так что с Роной-то? Вижу, что что-то случилось.
Убили ее, ответила я, не считая нужным скрывать очевидное. Дайанар наверняка уже стражу вызвал. Спасибо, достопочтенная госпожа Лабир.
Я встала и собралась уйти, потому что самое главное она уже рассказала. Хозяйка дома посидела немного, потом поднялась и пошла следом за мной. Уже у дверей она сказала:
Знаешь, деточка, ты зайди вон в тот дом с зеленой крышей. Рона дружила с его хозяйкой и многое ей рассказывала. Может, что полезное расскажет.
Ваша информация самая полезная, улыбнулась я, и женщина зарделась от удовольствия.
Я уже отошла, когда госпожа Лабир крикнула мне вслед.:
Бронакские жеребцы, деточка. Так зовется этот клан наемников. Я вспомнила.
Вы так хорошо знаете кланы наемников? я удивленно посмотрела на нее.
Я сама бывшая наемница, и муж мой был наемником, она самодовольно улыбнулась. Но больше ничем помочь не могу, ты уж извини. А Рону жалко, неплохая баба была.
Спасибо, я кивнула ей и пошла к дому с зеленой крышей.
Там еще горел свет. Я подошла к окошку и заглянула внутрь. Между занавесей была щелка, и я увидела сквозь нее женщину средних лет с вязанием в руках. У ее ног клубком свернулся большой черный кот. Женщина сидела в кресле возле камина, озарявшим ее уютными отблесками. Мне так захотелось сесть напротив этой женщины со спящим котом и вязанием и просто смотреть на огонь. Но я здесь не ради воспоминаний о своем детстве, когда вот так же нянька сидела со своим вязанием и рассказывала сказки. Я тихонько постучалась в окно. Женщина вскинула голову. Я повторила свой стук, и она, наконец, отложила вязание.
Кто вы? спросила она, приоткрыв окошко.
Меня зовут Нель Гермина, представилась я все тем же старым псевдонимом. Позвольте мне зайти к вам и поговорить.
О чем? женщина подозрительно смотрела на меня, и я постаралась как можно более дружелюбно улыбнуться.
О вашей соседке Роне Вайс.
Нам не о чем разговаривать, резко ответила женщина и закрыла окно.
Ее убили, сказала я, и женщина застыла.
Я видела, как побледнело лицо хозяйки дома с зеленой крышей. Она снова открыла окно и почти беззвучно сказала:
Заходите.
Глава 9
Женщина провела меня в ту самую комнату, где она вязала. Дом Марвы Морт, как представилась женщина, был двухэтажным, значительно больше домов Роны и старой наемницы. Марва показала на второй этаж и шепнула, что там сп ят муж и внуки, гостящие у них. Я кивнула и тихонечко прошла за хозяйкой. Она прикрыла дверь за нами, села в свое кресло, указав мне на удобный диванчик. Марва Морт некоторое время молчала, нервно теребя край белоснежного фартучка, одетого на ней, затем подняла на меня глаза и вздохнула.
Мы с Роной особо-то и не дружили, начала она. Забегали друг к другу по соседски иногда, сплетничали. Она не особо общительная была, как-то все особняком держалась. Да и когда ей друзей заводить было? Утром во дворец, ночью домой, а когда отпускали недельку отдохнуть, так она к сестре в деревню ездила. А из всех соседей только со мной и болтала иногда, все думали, что мы дружим. Рона была неплохой. Никогда не ругалась ни с кем, не наговаривала. Приблудного пса подкармливала. В свой выходной детей печеньем угощала, вкусное печенье пекла голос женщины слегка осекся, и она вытерла выступившие слезы. А с месяца два, наверное, у нее глаза гореть начали. Я сразу подумала, что у нее хахаль появился. А что, может и не девчонка, а все же видная она была, да и ребеночка могла бы родить. Вот и порадовалась за нее. Спросила как-то, а Рона так таинственно улыбнулась, но не ответила. А однажды все-таки рассказала, что появился у нее поклонник, деньжат подкидывает, до дома ночью провожает. Точней, до нашей улицы, к дому он никогда не походил. Я радовалась за нее. Только вот пару недель назад блеск-то из глаз Роны пропал. Она стала нервная, напряженная. Про мужика этого совсем отказалась разговаривать, отмахивалась только. А дней пять назад я ее с этим хахалем увидала. У Роны выходной был. Они по рынку шли, я их аккурат в мясном ряду встретила. Рона меня представила так, будто я на дворцовой кухне тоже работаю и имя чужое назвала. Я так удивилась сильно, но исправлять не стала. Тем более, взгляд у соседки был такой испуганный. Она, когда я к ним подошла, дернулась всем телом, только что не побежала, а мужик ее отвернулся и вскоре отошел от нас, как только она имя чужое назвала.
Вы разглядели того хахаля? я первый раз перебила Марву.
Да, успела. Я же, когда подходила, на него смотрела. Коренастый такой, достаточно высокий. Волосы темные волнистые. Глаза темно-карие, брови густые черные. Усы еще были и небольшая бородка. А, вот еще что, в ухе у него серьга была. Знаете, как наемники носят. Да и на сапогах пряжка, тоже на их манер.
В виде подковы? тут же уточнила я.
Да, а откуда Впрочем, все равно уже многое сказала. Так вот, значит, разошлись мы тогда. Я обернулась, а этой парочки уже и след простыл, даже мясо на весах у торговца оставили. Он им вслед кричал, а их и не видать уже. Три дня назад Рона ко мне прибежала. Поздно уже было, она, видать, из дворца только явилась и ко мне. Стучит вот так же в окно, как вы сейчас. Я и подумала, что опять она Значит, постучалась и просит ее пустить. Говорит, мол, дело срочное. Я дверь-то открыла, а она сначала оглядываться начала, а потом и юркнула в дом. На кухню меня притащила и шепчет, что попала в беду большую, что хахаль-то и не хахаль вовсе оказался. Говорит, не могу я тебе всего рассказать, только вот тебе письмо. Ежели, говорит, что случится со мной, то ты это письмо страже отдай, чтобы императору передали. Сама бледная, все в окно поглядывает. Я ее травкой успокоительной хотела напоить, но она отказалась. Отдала письмо и домой ушла. Больше я ее и не видела.