Но тут накатила новая лавина орков, и стало не до размышлений. Засвистели стрелы арьергарда отступающих, а где-то там, откуда не выйти живым, засверкала секира Хурина и загремел его боевой клич.
Видение девятое: Турин
Но не мною вы были преданы
Четверть века тому вперед.
Он привез этого мальчишку на своем коненехитрый способ пропустить человека сквозь Завесу. От усталости маленький адан едва держался, но гордо вскидывал голову и вел себя так, будто он прямо сейчас способен догнать скакуны, мчащегося галопом. Точно так же гордо смотрел на орков его отец, уверенный в том, что он сразит и самого Моргота,если Враг осмелится выйти на поединок!
Белег был готов к нелегкому разговору с Тинголом, он собрался убеждать и упрашивать короля оставить этого мальчика в Дориате но тот согласился на удивление быстро и даже предложил следопыту съездить в Дор-Ломин за матерью маленького Турина. Дальняя родственница Беренаи этим всё сказано.
Дорога на северо-западчерез тревожное пограничье, а потом и простопо захваченной стране. Пешком и частоползком, затаиваясь совсем рядом с орками или вастаками, напряженно думая о том, как же он поведет в Дориат мать и сестру Турина. Но до этого еще далеко, сначаладобраться до них.
Морвен не удивилась, увидев перворожденного. Спокойная и властная, даже в нынешнем одиночестве и бедности, она бесстрастно ответила ему, что не покинет родных мест. И Белег понял: спорить бесполезно.
Ты видел, как погиб мой муж?невозмутимо спросила она.
Госпожа, когда мы отступали, он еще бился,отвечал Белег, с ужасом ожидая вопроса, почему они посмели отступить.
Но Морвен не задала его.
Как сказать мальчишке, что ездил за его матерью и сестрой, а вернулсясо шлемом? Но юный Турин воспринял это спокойно, обрадовался шлему словно
словно сыновья ФеанораСильмарилу,возникло непрошеное сравнение.
Моя мать не боится жить среди вастаков!гордо заявил Турин.Когда я вырасту, я приду в Дор-Ломин и перебью всех слуг Моргота, кто не успеет удрать! А меня она узнает по этому шлему!
Белег молча кивал. Отчаянная дерзость сына Хурина нравилась ему.
Западная граница (на восточную Белег идти отказался, да никто и не настаивал), дозоры, схватки, недолгий отдых в Дориатепочти полностью отданный обучению Турина. Юного адана было кому учить, но Белег считал, что обязан сделать для мальчишки всё возможное. И невозможное.
Подлинный праздник для Туринапервый выезд в дозор. Жадность, с который тот стремился в схватку. Неуёмное желание снова и снова выслеживать и уничтожать врагов.
Всё это было слишком памятно Белегу. И велика ли для перворожденного разница между эльдаром младшего поколения и юношей-аданом?
Сильно же ты тоскуешь по своему нолдору,сказал ему Маблунг однажды.
Белег холодно ответил:
Никакого «моего нолдора» нет!
Не стоило признаваться ни Маблунгу, ни самому себе, что подчас ощущаешь прикосновение мысли былого друга. Предателя.
Турин вырос. Возмужал. Стал одним из лучших бойцов в отряде, и, хотя он уступал любому из эльфов с луком, в рукопашной схватке ему не было равных. Мускулистый, сильнее любого из эльдар, он рубил орков так, как крестьянин колет дрова. И испытывал при этом столько же чувств.
Они бились, совершали подвиги, проявляли чудеса храбрости но врагов не убывало.
Не понимаю, почему эта мерзость существует на свете,сказал Турин как-то после боя.Не подумай, что я устал сражаться: я готов всю жизнь бить их. Но всё-такимне столько говорили о Благих Валарах. Почему они не уничтожат этих тварей?
Об этом судить не нам,отвечал Белег.Судьбы Арды выше нашего знания.
А Эру? Как он допустил существование Моргота?!
Турин,мягко возразил Белег,Эру создал Айнур свободными, и это значит
Это значит, что Эру или не благ, или не всесилен!крикнул юноша.
Белег задохнулся.
Нолишь на мгновение. Он был слишком опытным бойцом и не привык выказывать слабость.
Что ж, ответ на эти слова у него был готов за несколько сотен лет до рождения Турина.
Как ни странно, к словам о Солнце, которое ощущаешь, даже если оно не видно, сын Хурина отнесся со вниманием и надолго задумался.
Турину нравился бой ради боя. Он сражался в яростном азарте. Гордясь, он воевал, чтобы в битве доказать самому себесвою силу. Превосходство над врагами и над соратниками тоже.
Белега порой охватывал слишком памятный страх. С годами всё ярче становилось сходство.
«Я не отдам этого мальчишку Тьме,дал себе слово следопыт.Я не уберег одного, но не допущу падения второго».
И, отправляя Турина отдохнуть в Дориате, Куталион меньше всего мог предполагать, что это станет началом их бед.
Ссора Турина с Саэросом, нелепая смерть синдара, глупое бегство Турина.
«Почему всё повторяется? Почему?! Какое безумие заставляет лучших союзников Дориата превращаться в наших врагов?!»Белег бродил по глухоманью, выискивая следы Турина, и не мог прогнать воспоминания о том, как он искал Лучиэнь и каким кошмаром была для него встреча с Келегормом.
«Я не отдам мальчика Тьме! Не отдам!»твердил Белег. Но когда реальность оказалась страшнее самых худших его ожиданий, когда на него набросились бродяги и убийцынынешние товарищи его Туринатут силы изменили перворожденному. Будь это обычная засадаон отбился бы. Но сейчас его одолело отчаянье и только потомразбойники.
Белег! Наставник! Как вы посмели связать его, негодяи?!
Турин рассек веревки, синдар молча вышел из круга, освещенного костром, сел в темноте спиной к разбойникам.
Белег! Прости меня. Прости их, они не знали
Почему,горько спросил Перворожденный,почему вы обатакие гордые, такие свободолюбивыес легкостью сдаетесь Врагу и позволяете ему превращать вас в чудовищ? Вы твердите о том, что одолеете любую преграду,и не замечаете, как катитесь под уклон. Вы жаждете победи проигрываете битву за собственную судьбу
Я не понимаю тебя. «Мы оба»? О ком ты?
Неважно. У меня был друг. Ты тогда еще не родился.
Он погиб?
Тот, кто был моим другом,да, его больше нет.
Понимаю.
Вряд ли Так ты вернешься со мной в Димбар? Ты нужен там: боюсь, стоит Морготу усилить натиски мы не удержим границу.
Нет! Служить Дориату, чтобы потом первый встречный оскорблял меня?! Хватит. Вот мой отряд, и отныне имя мне Нэйтан, мы изгнанники и у нас своя война!
Белег опустил голову:
К востоку от Дориата себя тоже называют Нэйтани, и у этих изгнанников тоже своя война И тожепротив всех,проговорил он, обращаясь скорее к самому себе.Турин, прошу тебя: поедем в Димбар.
Я сказалнет!
Когда он вернулся в Дориат, синдары в ужасе сторонились его. Посеревшее от горя лицо, безжизненный взгляд.
Турин мертв?спросил Тингол.
Белег молча покачал головой:
Он жив, но Тьма поглотила его.
И тихо зазвучал голос Мелиан:
Быть может, я смогла бы исцелить сына Хурина.
Госпожа моя, это невозможно. Он не вернется в Дориат.
Но ты пойдешь к нему. И отнесешь ему спасение и заботу, завернутые в зеленые листья,мягко улыбнулась королева.
Самое светлое и святое, что может быть в жизни эльдара,лембасы, испеченные владычицей.
Самое темное и страшное, что может быть для эльдара,меч, выкованный с черными чарами.
Спасение и предательство.
Странный груз ты несешь, Белег Куталион.
Амон Руд. Кроваво-красная вершина на фоне неба. Приближаясь к ней, Белег с удивительной ясностью ощутил, что погибнет. Скоро. Цветущие до глубокой осени серегоны алели его кровью.
Это не испугало Куталиона. Мелиан давно произнесла свое пророчество. И, отправляясь на поиски Лучиэни, нельзя было предположить, что они обернутся той самой роковой встречей с Келегормом. Встреча произошла. И с того дня Белегобречен. И теперь ясно: он погибнет из-за Турина, который слишком сильно напоминает ему былого друга.
Всё известно. Остались лишь мелочи: когда и как.
И еще одно осталось. Главное. Успеть хоть на шаг, хоть на волос отвоевать Турина у Тьмы. Успеть, пока есть время.