Его приход не вызвал ни радости, ни гнева. Турин и его разбойники были изнурены лишениями и болезнями, чтобы встретить Белега чем-то большим, чем вялый интерес.
И тогда он достал лембасылучшее лекарство для сломленного духа и израненной плоти. Белег давал им эльфийский хлеб по крошке, по маленькому кусочку, знаянового не будет. Бесценный дар Мелиан надо растянуть на на необозримое долгое время.
« Я бы разделил с тобой хлеб, но у нас его мало и ондля раненых.
Тогда я могу предложить тебе свой».
Мало. Очень мало. И только для раненых.
Интересно, печет ли сейчас кто-нибудь хлеб сыновьям Феанора? Остались ли на Амон Эреб женщины, способные сотворить лембас?
Белег прогнал эту мысль как самую несвоевременную. На Амон Руд некогда думать об Амон Эреб.
Раненых он лечил лембасами, а для Турина исцелением оказался возвращенный шлем. Сын Хурина изменился на глазах, превращаясь из отверженного беглеца в прежнего славного воина.
... Они снова бились плечом к плечу, наводя ужас на окрестных оркова потом и на далеких, потому что окрестных просто не осталось. Белег, всё отчетливее ощущая приближение гибели, радовался каждому прожитому дню: уничтожили еще одну шайку врагов, снова поговорил с Турином, смог объяснить ему еще что-то
Ты изменился, Наставник,сказал ему как-то Турин.Ты стал жаден до жизни. Что произошло?
Белег отшутился в ответ.
Ночь. Амон Руд спит. Только карлик Мим где-то шныряет ну да пусть его.
Белег не спал. Это была не его очередь стоять на страже, но спать не хотелось. Не так уж много ночей и осталось в его жизни. Синдар сидел у костра, смотрел на пламя, вспоминал.
Отвлек его какой-то шорох сзади. Опасность? Но никого быть не
Камень, пущенный карликом, угодил бы в голову, но Белег уклонился, схватил лукно было поздно: Мим исчез между камнями.
Синдар в два прыжка оказался у входа в пещеру. Так и есть: дозорные оглушены, а по склону лезут орки. Зазвенела тетива, враги покатились на головы своих товарищей.
Белег закричал, воины похватали оружие, синдар стрелял, остальные метали в орков всё, что моглиот ножей до камней. Казалосьотобьются, но тут второй отряд орков ударил им в спину. «Вот онпоследний бой»,с какой-то радостной отчаянностью подумал Белег. И тут второй камень Мима заставил его рухнуть.
Он очнулся среди трупов, уже изрядно занесенных снегом. Плохо осознавая происходящее, стал искать тело Турина; и лишь когда не нашелвот тогда его сознание прояснилось. Раныпустяки; одного усилия воли хватит, чтобы приказать себе не ощущать боль.
Впрочем, одного усилия не хватило. Не хватило и несколькихвсё-таки раны были тяжелы. Белег взял лук и меч, добрел до своего тайника, где он хранил лембасы с трудом удержался от желания откусить от святого хлеба. Но нет. Если Турин живэтот хлеб будет нужнее ему.
Белег пошел вниз, на ходу выдирая свои стрелы из орочьих трупов.
Дорога казалась нескончаемой, и, по счастью, следы орков были хорошо заметны. Белег брел, опираясь на лук как на посох. Его вело чутье следопыта, а на то, чтобы осознавать, где он и что с ним, сил уже не оставалось.
Кровь стучала в висках, в глазах темнело в сознании роились голоса прошлого, давнего и нет: Турин и Тингол, Мелиан и Денетор, Ольвэ и Финвэ, снова Турин и Келегорм Или былой друг действительно пытался дозваться его? Неважно.
По следу! Идти по следу отряда, ведущего Турина в Ангбанд. Остальноеневажно.
Он почти не заметил встречи с Гвиндором. Дал кусочек лембаса, услышал о том, что орки с пленным аданомрядом, и молча пошел вперед, не очень замечая, что спасенный нолдор идет с ним. Идет и идет, какая разница
Гроза. Пленный Турин. Рассеченные мечом оковы. Сорвавшаяся от слабости рука.
Выхваченный из рук меч. Ослепительная молния ипалящий удар Черного Меча.
Больше нет боли.
Келегорм побледнел, закусил губу.
Что?спросил Дирнаур.
Белег. Он убит. Похоже, кем-то из своих.
Дружинник молча опустил голову. Что тут отвечать?
Не мноюс невероятным облегчением выдохнул Келегорм.Хоть это хорошо. Знаешь, я так боялся этого пророчества Мелиан. Смеялся над нимслишком страшно было Пусть Белег и ненавидел меня после той истории с Лучиэнью, ноне хотел бы я оказаться его убийцей. Теперь уж точноне стану.
Видение десятое: Дориат
Моя жизньза моим левым плечом,
Моя смертьза твоим правым.
Говорят, ты когда-то делил с ними хлеб?спросил Маэдрос.
И что из этого?приподнял бровь Келегорм.Я и от чудовищ их защищал когда-то. Разве всё это к чему-то обязывает менясейчас?
Смотри
Разве мы им дважды не предлагали решить дело миром? Первый разладно, они были неуязвимы за своей Завесой, мои угрозы были тогда пустым звуком. Но тот самый случай, о котором я говорил Маблунгу, теперь на нашей стороне. Завесы нет. Мы им вторично предложили отдать Сильмарил. Они отказались. Я не желал им зла. Они выбрали сами.
Смотриповторил Маэдрос.Нам они чужие. Тебе, делившему с ними хлеб и кров
Да я бы вышел и против нолдор, попытайся они отнять у нас Алмазы отца!крикнул Неистовый.Не о чем говорить! Что ты мне хочешь предложитьчтобы я оставался в стороне от этой битвы только потому, что когда-то сражался вместе с Белегом?!
Келегорм резко выдохнул и добавил уже спокойнее:
Вот уж хорошо, что он не дожил до этих дней
Да,кивнул Маэдрос,твоему другу было бы так больно узнать
При чем тут его боль?удивился Неистовый.Я совсем о другом: хорошо, что у Дориата на такого бойца меньше. Это нам многое упрощает. Да еще и Маблунг убит гномами жаль, я обещал ему поединок.
Думаешь, Белег бы вышел против нас?
«Нас»?! Он вышел бы против меня! И я не рискнул бы предсказать исход такого боя!
Он тогда вернулся в Дориат. Как это получилосьсам не помнил. Простоочень не хотелось покидать Белерианд. Кажется, зов Мандоса отступил перед этой привязанностью к земле, ставшей роднее всего.
Он оставался рядом с Тинголом. Тенью, не более. Король ощущал его присутствие, но ни Элу, ни Мелиан не тревожили его. Мертвому и так нелегко среди живых; захочетзаговорит сам. Нетзначит, не надо.
Он был в Дориате, он видел смерть Тингола. Он умолял Мелиан не уходить, но та, лишившаяся мужа, связующего ее со смертными землями, уже ничего не могла поделатьи растаяла, как туман поутру.
Он проклинал собственную смерть, когда войско гномов вторглось в беззащитное королевство. На его глазах погибли почти все его товарищи по восточной границе: бесстрашно сражавшиеся против чудищ, они оказались смяты стальной лавиной гномьего войска. Против армии закованного в броню врага была бессильна любая храбрость.
На его глазах погиб Маблунг, закрывавший вход в сокровищницу.
И он выл от отчаянья, понимая, что самое страшноевпереди. Не было никаких сомнений, что теперь Келегорм придет за Сильмарилом.
"Послушай, но ведь есть запреты, которые нельзя переступать".
"Если речь идет о Клятвенет. Ради достижения такой цели хороши любые средства".
"Ты ты не понимаешь, что говоришь! Есть предел, который нельзя переступать. Не потому, что это запрещено, осуждается, считается дурным просто ты сам не сможешь жить, если совершишь такое".
"Что, например? Убийство безоружного? Удар в спину? Я не хотел бы делать этого, но если ради исполнения Клятвы мне понадобитсяударю не колеблясь. Есть цели, ради которых допустимо всё".
"Не верю! Не верю, что ты действительно способен на это".
"Способен. И не только я. На это способен любой. Тытоже. Просто для меня такая цельКлятва, а для тебя не знаю. Но она есть".
"Келегорм, ты ошибаешься настолько, что я и спорить с тобой не стану"
Придет. Придет вместе с братьямиэто мертвый Белег знал точно. Переступит через всё. Через былую дружбу, через разделенный хлеб, равный почти побратимству.
Мертвый воин теперь был рядом с Диором. Чем он мог помочь нынешнему королю Дориатане знал. Но, кажется, помогал одним своим безмолвным присутствием.
Диор отказал посланцам Маэдроса. Было ли то безумно или мудроБелег не решался судить, понимая одно: это решение неизбежно.