И надо передать ей лишь самое главное: «я выживу, я всегда выживаю, ты же знаешь. Глупо бояться за меня. Ты всё это прекрасно знаешь».
На всякий случай надо написать:
Не бойся
Но война, на которой он не погибнет,эта война еще по-настоящему и не началась. Ей длиться и длиться, ибо век смертных короток, но войны их бесконечны. Так что ему еще долго, очень долго быть здесь. И в ближайшие века
я не вернусь
И нечему печалиться; так уже было, и Эльдин привыкла к этому. Вряд ли важно, бок о бок они или разделены Белегаэром. Пусть они далеки, но на самом деле они
вместе
Почувствовав, что самое главное сказано, Хэлгон скатал лист в трубкуи не подумав перечитать.
ПЕРЕЗВОН СТРУН
Клинок из Ангмара
При дворе князя Артедайна положение Хэлгона было странным. Он держал себя одним из следопытов, рядовым, не желая взять в подчинение даже десяток. Но этот простой разведчик имел право личного доклада князюи не потому, что двери распахивались перед эльфом: будучи опытнее своих соратников на несколько веков, он пару раз приносил новости, которые решали судьбу страны.
Хэлгон любил Форност.
Сперва за то, что это тезка навсегда врезавшегося в сердце Форменоса, потом
да нет. Не было ни «сперва», ни «потом».
Это был очень человеческий город. Он вырос там, где сотни тропиз крепостей Северного всхолмья, из деревень и фортов Пустоземья, из тогда еще арнорского Рудаурасходились к Королевской дороге, ведущей в Аннуминас и ныне заросшей так, что и следа ее нет. Когда Арнор распался, его столица захирелавдова без мужа, да и только. А Форност распрямил стены-плечи и встал на защиту Артедайна.
Да, он был похож на человека. У эльфов редко бывает, чтобы кто-то оказался просто воином: он мастер, или менестрель, или этих «или» много, а меч и лукв суровый час. Так и стольный Аннуминас вырос очень эльфийским городом, но не в облике зданий, а в воплощенном стремлении быть прекрасным и совершенствовать мастерство. Да, у него были могучие стены, да, эта земля помнит армии Саурона времен Эрегионской войны, да Аннуминас был готов грудью встретить врага но сразили его не силы Тьмы, а простые человеческие заботы: Арнор распался, а князь Артедайна должен жить ближе к границам своих обмелевших земель. Как эльф уплывает за Море, так Аннуминаспокинутый, опустевший, тихо ветшающий Аннуминасушел в прошлое. И исчезла никому не нужная Королевская дорога.
А Форност он похож на десятника в дружине. Некрасив, суров и надежен, как скала. Да он и есть часть этих скал, защищающих его с севера. А на востоке простирает свои каменные крылья Сокол на него поднимаются новобрачные произносить супружеские клятвы, век за веком идут на его вершину, несут свет своей любови и обетов и не потому выбирают именно эту гору, что со спины Сокол пологий. Просто молчат о таком. Смотрят на утесы-крылья, прикрывающие город от лиха с востока,и молчат.
так ведь бывает, что и прост человек, и книг особых не прочел, и говорить о высоком не умеет, но рядом с ним тебе светлее и легче, а после него все умные слова в древних книгахпонятнее.
Было в Форносте то, перед чем меркло всё искусство Аннуминаса. Верилось: здесь никогда не родятся братья, способные разодрать королевство на три доли.
В воротах Хэлгону чуть кивнулигородская стража знала в лицо единственного эльфа, он спешил вверх, к цитадели, мимо горожан, шумящих на узких улицах, озабоченных ремеслом, слухами с границы, видами на урожай, «Мама, смотри, эльф, ну эльф же!Скатерть уронишь за окно, будет тебе эльф! Эльфа она не видела», улицы круче, идут ступенями в два-три шага, снова воротатеперь уже замка, тебя тем более знают, твой плащ сколот брошью со Звездой Элендила, так что они обязаны пропустить в любое время, знай они кто ты или нет.
Спросить «где сам?», получить короткий ответ.
Хэлгон прошел в залу совета, кивнув стражникам у дверей.
Князь Мальвегил с несколькими начальниками отрядов обсуждал границу с Рудауром. Появление эльфа заставило их замолчать, вздрогнув: без очень важной причины он не придет.
Нолдор показал жестом, что его новости терпят, сел в резное кресло у окна. Места, где дунаданы ударят по Рудауру, его сейчас интересовали мало.
Это не было обсуждением плана войнылишь очередные пограничные стычки, напоминающие беспокойному соседу: Артедайн не станет легкой добычей.
Наконец командиры разошлись.
Вечерело.
Нолдор смотрел на лиловые облака, расчертившие бледно-розовый край неба: из королевских окон было видно далеко. Крыши Форноста не закрывали горизонта.
Мальвегил подошел к разведчику.
Князь Артедайна уже вступил в позднюю пору жизни, давно разменяв вторую сотню лет. Поле брани он оставил сыну, решительному и умелому Аргелебу, а сам предпочитал залу совета. Впрочем, здесь он был не менее страшным противником, чем некогда с мечом в руке.
Вид прекрасен,сказал властитель,но, думается мне, ты пришел сюда не затем, чтобы им любоваться.
Да,кивнул эльф.Я должен сказать: в ближайшее время не рассчитывай на меня.
Ни один мускул в лице князя не дрогнул, Мальвегил спросил только:
Надолго?
Несколько месяцев. Точно не скажу.
Могу я узнать, куда?
В Ангмар. Мне надоело слушать страшные сказки про их короля. Пора узнать правду.
Хэлгон, я запрещаю!
Запрещаешь?приподнял бровь нолдор.
Это смертельный риск!
Правильно. Поэтому я и пойду.
Хэлгон, нет. Риск неоправдан. Ты будешь играть жизнью, чтобы узнать чтоимя их короля? Мы знаем, что он появился. Мы знаем, что его сговор с Рудауром переходит в открытый союз. Мы знаем, что у наших врагов оружие стало лучше. Мы знаем достаточно, чтобы держать наши войска готовыми к битве. В твоей дерзкой затее нет смысла.
Нет, правитель людей, ты не можешь мне запретить,спокойно ответил эльф.Я не приносил тебе клятвы верности. Твоим предкам, поверь мне на слово, я не приносил ее тоже. У нас общий путь и общий враг, да. Но сейчас твой путь лежит не далее границ Рудаура. А мой ведет в сердце Ангмара.
Нолдор говорил спокойно и мягко, но Мальвегил вдруг почувствовал себя даже не мальчишкой перед старшим, нет,безумцем, который пытается словом изменить полет птицы или запретить дуть ветру.
Хэлгон. Прости, ты прав, и я действительно не могу приказывать тебе. Но идти одному в сердце вражьей страныэто верная смерть!
Тот холодно сощурил глаза:
Я немногое рассказывал о своей той жизни, но, надеюсь, тебе известно, что я был разведчиком у самого Келегорма Неистового. Не стану хвастаться, будто числился самым лучшим, но мой лорд,слово «мой» Хэлгон произнес так, что Мальвегил почувствовал себя песчинкой у подножия скалы,ни разу не был мной недоволен. И, поверь, твари Нан-Дунгортеба были страшнее всех орков Ангмара , вместе взятых.
Мальвегил помолчал, кусая губы. Проговорил:
Я действительно забыл, кто ты. Сколько себя помню, ты всегда выполнял самые сложные поручения отца, и я действительно привык считать тебя нашим разведчиком.
Я не сержусь, князь,примирительно кивнул нолдор.Пожелай мне удачи.
Ты вернешься, Хэлгон.
В тоне дунадана не было вопроса.
Я вернусь.
Хэлгон спустился вниз, в кладовые. Старый Тогор (нолдор помнил его отважным всадником, но лет двадцать назад в серьезной стычке его, по собственному выражению, «порубили на жаркое», он почти чудом выжил, но о коне и копье пришлось забыть) приветствовал разведчика удивленным движением бровей:
Куда это тебя так сразу?
Собери меня в дорогу, дружище.
Надолго?
Месяца на два. Или на три.
Хадор присвистнул:
Волк меня раздери, куда?!
Вернусьрасскажу,пожал плечами нолдор.
Князь отправил?спросил Тогор, привычно укладывая в мешок разведчика сухари, овсяные лепешки, вяленое мясо и прочую снедь.
Не совсем. Но он знает.
Погоди-ка,старый воин скрылся в недрах своих владений и вскоре вернулся со свертком одежды.Держи.
Считаешь, что я обносился?усмехнулся нолдор, беря ткань в руки. И вдруг словно обжегся:Ты с ума сошел! Это же для княжеской конницы! Забери.
Тогор величаво осведомился: