Всего за 239 руб. Купить полную версию
Сюжет закончился, и на экране появилась надпись:
«Настя Лукьянова и Сергей Антипов для телеканала «Что».
Судя по всему, Сергей Антипов был оператором, который снимал этот незамысловатый ролик.
Ирина хотела уже выключить компьютер, но на экране появилось лицо ведущей, которая хорошо поставленным голосом вещала:
Как сообщили нам в Смольном, вчера подписан приказ об отставке председателя Комитета по культуре городской администрации Николая Гранатова. О причине этой отставки не сообщается. Николай Гранатов занимал пост председателя Комитета всего два месяца. А теперь о погоде. Завтра в нашем городе ожидается переменная облачность
Теперь Ирина вспомнила, почему ей показалась знакомой фамилия чиновника. Недели две назад она случайно услышала по радио сообщение о его отставке. Впрочем, ни это сообщение, ни сам сюжет не вызвали у нее никакого интереса. Зато у нее мелькнула мысль, как можно избавиться от флешки. В титрах репортажа была фамилия снимавшего его оператора. Если Настя Лукьянова больше не работает на телеканале, можно отдать флешку оператору, в конце концов, он тоже имеет к ней самое непосредственное отношение. Отдать флешку и наконец приняться за работу.
На улице было прохладно, и она накинула на плечи Наташкин оранжевый шарф.
Ирина несколько раз бывала в студии канала «Что» на Петроградской стороне и без труда нашла дорогу. Как всегда на телевидении, здесь царила суматоха, точно в дурдоме перед ревизией. По коридорам носились взмыленные девицы с круглыми от ужаса глазами.
Где Манилов? вопила одна из них. До эфира четыре минуты, а он еще не появился!
Да появится, куда он денется? отвечала другая. Он всегда прилетает в последний момент.
Хорошо тебе, это не твой эфир! А он же еще не гримировался!
Вы Верещагина? набросилась одна из этих девиц на Ирину. Где же вы пропадаете? Вас все ждут. И она поволокла посетительницу по коридору, не умолкая ни на секунду: Хороший шарф, он будет смотреться в кадре, только прическу придется изменить.
Я не Верещагина, воскликнула Ирина, безуспешно пытаясь вырваться.
А где Верещагина? Девица застыла на месте, ошалело оглядываясь.
Понятия не имею.
А вы на какую передачу? «Когда не все дома»?
Я ищу Сергея Антипова, он мне очень нужен.
Антипова? Девица захлопала глазами и окликнула пробегавшую мимо коллегу: Фекла, ты Антипова не видела?
Да дома он, фыркнула та, и не говори мне, будто не знаешь!
А тебя это вообще не касается! Уже два месяца не касается! вскинулась первая девица.
Ирина напомнила о своем существовании негромким деликатным покашливанием.
На улицу выйдете, так, начала ее собеседница, перейдете дорогу, там будет такой дом с картинами, не ошибетесь. Он живет на самом верху, на седьмом этаже.
Номер квартиры? потребовала Ирина.
А черт ее знает. Девица пожала плечами. Да она там одна, мимо не пройдете.
Тут же она отскочила от Ирины и бросилась по коридору с истошным криком:
Вы не Верещагина?
Настя проснулась от громкого стука в дверь.
В первый момент она ужасно перепугалась. Она подумала, что тот человек, киллер, вычислил ее, нашел ее убежище и теперь пришел, чтобы отправить ее туда, откуда не возвращаются.
Но уже в следующую секунду девушка поняла, что ничего страшного пока не произошло. Что киллер не станет стучать в дверь, не станет предупреждать ее о своем визите. Если он появится, это произойдет совершенно беззвучно. Скорее всего, она вообще не узнает о его приходе до того, как на ее шее захлестнется удавка или раздастся выстрел из пистолета с глушителем.
Спишь, что ли? послышался за дверью хриплый голос, снова сменившийся громким стуком.
Заснешь тут, проворчала Настя и сползла с дивана.
Она заснула в неудобной позе, и теперь болело все тело, а во рту был неприятный привкус, как будто она жевала картон.
Чего тебе надо?
Она открыла дверь. На пороге стоял сосед, хмурый тип со странным именем Анкидин.
Спала, что ли? неодобрительно осведомился Анкидин. Трудящемуся человеку по ночам спать положено.
Чего надо? повторила Настя.
Двадцать рублей дай, произнес тот требовательным тоном. Трудящемуся человеку здоровье поправить надо.
С какой радости?
А с такой, что я есть трудящийся человек и основа всему, а ты нетрудовой элемент, и у меня душа горит! А значит, надо принять для начала холодного пива, так что двадцати рублей пока хватит.
Что-то я не видела, чтобы ты, трудящийся человек, когда-нибудь на работу ходил. Только и знаешь, что рубли сшибать и квасить со своими дружками.
А это не важно, Анкидин повысил голос. Я по жизни трудящийся человек, по своему исключительному происхождению, и значит, ты мне по жизни завсегда должна. А если не хочешь, так я могу кому следует про твое местоположение сообщить. Тебе это предпочтительно?
Гнида ты, а не трудящийся человек, проговорила Настя, но тем не менее полезла в карман.
Она не могла отделаться от постоянного гнетущего страха, и слова Анкидина снова подлили масла в огонь.
«Откуда он знает, что я прячусь, что я кого-то боюсь, что я дрожу, как овечий хвост? Да по моему виду, по моему лицу. Я сама себя выдаю с головой».
Анкидин выхватил у нее из руки две мятые десятки, победно взглянул и потащился восвояси, вместо благодарности хрипло проговорив:
Вот то-то! Помни, кто есть ты и кто есть я!
И громко, с чувством запел:
Мы мирные люди, но наш бронепоезд стоит на запасном пути
В эту комнату Настю пустил старый приятель, школьный еще знакомый Васька Гринбаум, который на днях уехал по делам в Штаты. Он честно предупредил, что сосед Анкидин редкостная гнида, алкаш и вымогатель, но у Насти других вариантов не было. Дома она не могла появиться, пока все не закончится, ни к кому из друзей тоже не могла сунуться. Так что приходилось терпеть Анкидина как неизбежное зло.
Закрыв за ним дверь, она вытащила мобильник и снова включила его.
Она включала телефон очень редко, всего на несколько минут, чтобы никто ее не засек, и набирала один и тот же номер. И теперь она снова набрала его. Номер своего бывшего сослуживца Андрея Званцева.
Снова безразличный механический голос сообщил, что абонент временно недоступен.
Она слышала этот ответ уже несколько дней и больше не могла выносить неизвестности. Может быть, Андрея уже нет в живых?
Понимая, что очень рискует, она набрала его домашний номер.
Можно попросить Андрея? проговорила Настя, услышав женский голос, старый и какой-то бесцветный.
Андрея? переспросила женщина, и Настя вдруг испугалась, что ее собеседница сейчас закричит. Но та все таким же ровным голосом продолжила:
А кто его спрашивает?
Знакомая, ответила Настя, сглотнув комок. Сослуживица.
А если сослуживица, ты должна все знать! выкрикнула женщина срывающимся голосом.
Что знать? переспросила Настя, холодея от ужасного предчувствия. Вы понимаете, я была в командировке.
Андрей в больнице, голос в трубке снова стал ровным и бесцветным, в тяжелом состоянии.
Что? Что с ним случилось?
Попал в аварию.
Настя хотела еще что-то спросить, узнать, в какой больнице лежит Званцев, но из трубки уже доносились короткие гудки.
Итак, он в больнице.
Наверняка его тоже пытались убить. Тот же самый человек, из-за которого Настя несколько дней дрожит, прячется, вскакивает от каждого шороха. Значит, ей нечего ждать.
Она надеялась, что Андрей поможет ей, передаст кассету своему знакомому в правоохранительных органах, и тот разберется с киллером. И все будет закончено, Настя сможет вернуться домой, заживет прежней жизнью. Теперь на этих надеждах можно поставить крест. Андрей ничем ей не поможет, он себе-то не смог помочь. Авария, в которую он попал, наверняка подстроена. Если он еще жив это чистая случайность, недоработка киллера, которую тот не преминет устранить. И флешка, на которую Настя возлагала все такие надежды, наверняка уже у него в руках.
Добиваются больших успехов в жизни только те, кто делает то, что по-настоящему умеет. Те, кто занимается не своим делом, так навсегда и остаются на вторых ролях.
Николай Альбертович Гранатов лучше всего умел делать вид. Он был в этом, можно сказать, профессионалом.