Юрий Вячеславович Ситников - Притворщики стр 6.

 Собака просто лаяла,  спокойно ответил Казик.  Но мама боится собак.

 Что ты несёшь, болван! Как это просто лаяла? Глаза, как блюдца, зубы Глеб, я чуть не померла со страху.

В лифте Ульяна посмотрела на своё отражение в зеркале.

 Что значит Москва-матушка. Такое зеркальце в лифе повесили, а люди-то не сняли. Вот культура где! Небось крепко прикрепили, иначе бы стащили. А ты, стало быть, к нам едешь?  обратилась Ульяна к Алисе.

 Я к Глебу,  растерялась Алиска.

 Ну, я и говорю, к нам значит. Ладно, сейчас сварганю что-нибудь на быструю руку. Глеб, мы в магазине были,  Ульяна кивнула на клетчатую сумку.  Я сальца купила. Картошечку с сальцем пожарюпальчики оближите.

На лестничной площадке Ульяна тронула Алису за руку.

 Тебя как зовут-то?

 Алиса.

 Меня Ульяной зови. А он Казимир.

 Можно просто Казик.

 В Москву вот приехали. Дело у нас тут важное. Если бы не Глеб, сидели бы сейчас на вокзале, сухари грызли. До чего парень хороший: приютил, накормил-напоил. Ой, век ему благодарны будем. Казик, сыночка, отойди от двери, вдруг зверюга снова сбесится.

 Марс не сбесится, не бойтесь его,  я открыл дверь, и Марс сразу же заскулил и завилял хвостом.  Соскучился?

 Ластится-то как!  хмыкнула Ульяна.  А меня чуть не загрыз, зверюга.

В прихожей Марс обнюхал Ульяну, облизал руку Казику и довольный отправился в комнату.

 Это сколько ж этот буйвол мяса сжирает? Поди по два кило в день трескает, а, Глеб?

 Марс не ест мяса. У него есть сухой собачий корм.

 Скажите, пожалуйста. Такая кобоняка и сухари жует. Во что в Москве-матушке делается. Казик, иди мой руки.

 Хорошо.

 И умыться не забудь.

 Угу.

 Не угукай, паразит! Сколько же ты мать будешь перед людями позорить-то привычками своими деревенскими. Когда ж ты втемяшишь себе, что тута это тебе не тама. Тута столица, куда ни плюньинститут, тута люди ученые по улицам ходят. Академики живые В шляпах, в очках. Ты видал сколько здесь очкариков-то? Очки-то простой человек носить зря не будет: раз очки нацепил, значит ума много. Ой, пойду я, картошечки нажарю.

 Глеб,  прошептала Алиса,  я картошку с салом есть не буду. И вообще, смотаюсь-ка я домой.

 Бросаешь меня одного?

 Бросаю. Но ты держись, а если будет невмоготу, звониокажу тебе моральную поддержку.

Поцеловав Алиску, я проводил её до лифта, услышав из квартиры голос Ульяны:

 Уйди от меня, зверюга, а то сковородкой по башке огрею. Глеб! Глеб, оттащи бешеного, он на меня плохо смотрит!

Глава пятая

Под мостом

Было около одиннадцати, когда я, сидя в комнате за ноутбуком, в который уже раз рассматривал фотографию кинжала, отчаянно пытаясь сосредоточиться. Из гостиной с упорным постоянством доносился голос Ульяны: опять она кричала на бедного Казика, опять в чём-то его упрекала и обвиняла, а он, в силу своего полного безволия и отсутствия всякого характера, молча сносил оскорбления матери.

Сделав пару глотков холодного кофе, я свернул окно и откинулся на спинку крутящегося стула. Блин, сколько можно орать, она сама не устала от своих воплей?

 Казик, ты опять жуёшь слова, бестолочь! Говори громче.

 Не получается громче, мама.

 Почему?

 Стоять неудобно.

 Встань удобней.

 Мама, удобней уже не смогу.

На некоторое время в гостиной воцарилась тишина, я подумал, Ульяна умолкла окончательно, но ровно через пять минут она снова закричала:

 Тысяча двести девяносто девять разделить на восемьдесят семь. Чётче! Чётче, Казик!

Дремавшей у двери Марс проснулся, поднял голову и посмотрел на меня вопросительным взглядом.

 Гулять? Сейчас?

Услышав про прогулку, Марс вскочил на лапы. Мне жутко не хотелось выходить на улицусильно одолела лень, к тому же я переел Ульяниной картошки с салом. Всё-таки вкусно она готовит.

 Пошли, Марс.

Прежде чем надеть кроссовки, я достал из шкафа ветровку и прошёл в гостиную.

 Мы с Марсом гулять.

Ульяна вздрогнула.

 Ой, Глеб, напугал ты меня.

Казик опять стоял на голове. Кровь прилила к лицу, по цвету оно стало почти бордовым.

 Зарядку делаешь?

Казик осторожно встал на ноги и смутился.

 Ой, какая тут зарядка,  отмахнулась Ульяна.  Казику тренироваться надо. Правда, сыночка?

 Угу!

 Убила бы паразита! Сколько ты ещё будешь над родной матерью измываться, неумная твоя голова. Не угукай!

 Извини,  ответил Казик.

И я готов поклясться, в тот момент, когда Казик в очередной раз извинялся перед матерью, в его глазах блеснул лукавый огонёк. Мне вдруг показалось, он специально время от времени выводит Ульяну из себя, чтобы она позлилась. Такая своеобразная месть за постоянное понукательство с её стороны.

На улице было свежо и пахло настоящей весной. Совсем недавно прошёл дождь, в некоторых местах асфальт покрывали зеркальные лужицы, на голых ветках тополя чирикали ночные птицы.

Мы с Марсом обошли нашу башню, зарулили в сторону открывшегося пару месяцев назад супермаркета, потом обошли огороженный колледж, пересекли спортивную площадку и стали приближаться к дому со стороны набережной.

До дома оставалось метров сто, когда я заметил странную возню на детской площадке. По всем законам подлости уже несколько дней площадка не освещалась (разом перегорели лампочки на трёх фонарных столбах). Недалеко от карусели я видел мелькавшие в темноте чёрные силуэты, слышал боязливый женский голос и насмешливый мужской басок. Судя по всему, говорил подросток.

Каково же было моё удивление, нет, скорее даже не удивление, а секундная растерянность, затем, злость и ярость, когда из темноты на дорогу выскочила девушка. Это была Алиса. Она была напугана до полусмерти, озиралась по сторонам, прерывисто дышала. И почти сразу же из темноты возник высокий худой парень. В две секунды он нагнал Алиску, схватил за руку и потянул обратно на детскую площадку.

 Пусти!  крикнула она.

Парень засмеялся и с силой дернул Алису за руку.

Это произошло настолько быстро, стремительно, а главное, неожиданно, что на время меня буквально пригвоздило к тротуару. И лишь после очередного возгласа Алисы, я рванул вперёд. Марс бежал рядом. У меня всё плыло перед глазами, я был настолько разгневан и возмущён увиденным, что боялся только одногоне наделать в состоянии аффекта глупостей.

 Убери от неё руки!  крикнул я.

Марс подал голос. Парень ослабил хватку, посмотрел в мою сторону и бросился бежать вниз по улице. Не ожидавшая встретить меня Алиса, побежала ко мне, растирая на ходу катившиеся по щекам слёзы.

 Глеб Глеб, как хорошо, что ты появился.

Она попыталась меня обнять, но я только мотнул головой и протянул ей поводок.

 Алис, бери Марса и иди к нам.

 Глеб, ты куда?

 Догоню этого поганца.

 Глеб, не надо.

 Иди домой, Алиска. Иди!

 Глеб, вернись. Глеб!

Я не слышал её просьб, я бежал и с каждым вдохом ощущал необыкновенный прилив сил. Нет, просто так я не вернусь, не собираюсь спускать дело на тормоза. Этого урода я догоню по-любому. Понадобится бежать километр, два десятья пробегу эту дистанцию, но его поймаю. Он даже не представляет, что тогда я с ним сделаю. Перед глазами упорно стояла отвратительная картина: испуганная Алиса и этот придурок с ухмылкой на вытянутом лице.

А что было бы, не успей я подойти вовремя? А вдруг вышел бы гулять на полчаса раньше, или позже. Алиска! Зачем она вышли на улицу в начале двенадцатого? В обычное время она в темноте боится одна до соседнего подъезда добежать, а тут вдруг оказалась на детской площадке с этим

Худой парень бежал довольно резво, темпа он не сбавлял, впрочем, поможет ему это мало. Я уже не отступлюсьрешено окончательно и бесповоротно.

Перебежав дорогу и спустившись по лестнице в узкий проходной дворик, парень протиснулся между прутьями решётки огораживающей школьный двор, метнувшись на футбольное поле. Там он довольно ловко вновь просочился через решётку и рванул к набережной, огибая выстроившиеся в ряд круглые высотки.

Несколько раз, когда расстояние между нами заметно сокращалось и я практически был уверен, что вот-вот смогу сбить парня с ног, у того открывалось второе дыхание. Мобилизуя оставшиеся силы, он делал рывок и начинал бежать настолько остервенело, что я два раза уже было решилупущу. Но моё второе дыхание меня не подвелооткрывалось в нужное время, не позволяя расстоянию между нами значительно увеличиться.