Ну, появился он. Иссиня-бледный, глаза совсем запали, но ползает уже сам, без посторонней помощи.
А то я не знаю, что ползать он может и так. Ночью убедилась на собственном опыте.
Ладно, тогда сейчас я с тобой в архив, но обедаю снова у себя. Ври Грейстоку, что хочешь. И слушай
Просить было неудобно, однако же лучше так, чем снова проснуться в обществе этой полудохлой крысы.
В общем, можно я с тобой ночевать буду? попросила я, искренне надеясь, что Уолш поймет все правильно. А вот в этом смысле не угадаешь, куда понесет его мысли, даже при учете, что друг друга мы как сексуальные объекты не воспринимали от слова совсем.
Мои слова куратора изрядно озадачили, особенно в свете того, что я не стала докладывать, почему же совершенно не желаю ночевать одна в комнате. Вообще, сообщить о явно странном поведении хозяина замка Корбин я планировала уже после того, как мы уберемся восвояси: Ланс был человеком импульсивным, к тому же как-то так вышло, что куратор искренне считал, будто несет за меня некую ответственность, значит, мог дать Грейстоку за его «подвиги» в морду. А учитывая разницу в весе, сдыхоти хватит одного удара, чтобы не подняться вообще никогда.
Ну, ночуй, конечно, в итоге махнул рукой Ланс, озадаченно почесывая затылок. Но ты знаешь, я не удивлюсь, если здешняя рыжая «мамочка» заявится к нам посреди ночи, чтобы прерваться творящийся разврат, и вытащит тебя за ухо прямиком из постели.
Бурное воображение подвело: я в красках представила эту невероятную квартиру, разумеется, захохотала, а потом голова резко закружилась. Вредны мне такие потрясения посреди ночи, вредны.
Хорошо, Ланс за шкирку как котенка подхватил, а то бы я с полом встретилась.
Чего-то ты, мать, совсем сдаешь. Стареешь, что ли?
Остряк-самоучка, чтоб его.
Мне двадцать шесть! И я прекрасно себя чувствую, просто выспалась плохо!
Кто вообще в такой же ситуации мог выспаться хорошо?!
Может, попросить, чтобы и тебя целитель заодно осмотрел? Ну, чего он тут без дела болтается, скучает, поди, тут же предложил Ланс, кажется, даже самую малость встревожившись.
Я замотала головой. Еще чего не хватало. Да и ничего такого особенного со мной не случилось. Просто перепсиховала и не выспалась, но тут любая бы понервничала хорошенько.
Куча бумаг была, кажется, все так же велика и все так же и удручала, как и вчера. Ту предположительно высокородную тетку я уже тихо ненавидела за ее больные фантазии. Раз так хотелось примазаться к графской фамилии, поехала бы в это захолустье сама, и дешевле, и людям спокойней. А там, глядишь и графинюшкой заделалась бы на законных основаниях, раз Грейсток с таким упоением бродит ночами по женским спальням.
Вот уже который раз смотрю на это дерьмо и каждый раз хочется сдохнуть, доверительно сообщил куратор под неодобрительным взглядом дворецкого Лэмптона. Он почему-то решил немного понаблюдать за тем, как идет наша нелегкая работа. Можно подумать, нам придет в голову вынести часть драгоценной истории семейства Грейстока за пазухой.
За мной бдили особенно старательно, словно за особо опасной преступницей.
Крепись. Долг зовет, проворчала я и с обреченным вздохом потопала к завалам, натянув на руки все те же латексные перчатки. Руки под ними как будто чесались, подумала даже сперва, что аллергия какая вылезла, но кожа выглядела совершенно ровной и здоровой. Просто нервы расшаталисьвот теперь и чудится разное. Но тут бы у любого крыша поехала: открываешь глазаа над тобой этакий полутруп нависает.
Самое неприятное в работе с графскими архивами заключалось в том, что все бумаги как будто специально перемешивали, в итоге рядом частенько оказывались бумаги и за этот год и за позапрошлый век. Попытки раскладывать документы по датировке закончились в первый раз позорным поражением: мы получили просто несколько десятков маленьких куч, которые норовили развалиться, перемешаться и снова слиться в один вал.
Будь проклят день, когда ты позвонила мне, бормотал под нос Ланс, пассами посылая бумаги то вправо, то влево.
Маг из Уолша был не то чтобы хороший, слабенький такой, если уже говорить по совести, то для него и «средней паршивости»уже за комплимент сойдет, но со мной в этом смысле все вообще было плохо, так что завидовать приходилось даже Лансу. Мне-то и бумажку телекинезом не сдвинуть, приходилось все больше ножками работать.
Будь проклят день, когда я устроилась к вам на работу, не осталась в долгу я. Ощущение такое, что и до второго пришествия не справимся
В документы я старалась не вчитываться: сразу искала только дату. Казалось, что если начну просматривать еще и содержание, совсем уж крыша съедет. И все равно с головой погрузилась в истории всяческих графов, герцогов, баронетов и джентри, которые женились, умирали, разводились, усыновляли, оставляли наследство или, напротив, лишали его потомков, родственников и просто присных, которые могли рассчитывать на какие-то крохи от семейного состояния в случае кончины очередного графа Грейстока.
И вот теперь последний Грейсток тихо загибается в фамильном замке, вдали от света, да и просто живых людей. Это даже иронично, наверное. В каком-то смысле.
На обед я тоже идти не собиралась, попросила горничную опять принести что-нибудь в комнату. Девица в белоснежном накрахмаленном переднике смерила меня таким взглядом, что мысль умереть от голода начала казаться на удивление приятной. Кажется, избегая хозяина замка, я имела несчастье настроить против себя разом всю прислугу.
Но это же не повод сдаваться!
Я попросила уже Ланса притащить мне хоть пару сэндвичей с обеденного стола, а сама зашла в комнату, рассчитывая получить если не еду, то хотя бы передышку после затянувшейся борьбы с проклятущими бумагами.
Однако, посчитав, что меня просто оставят в покое после отказа выходить к обеду, я жестоко ошиблась. Не прошло и десяти минут, как в дверь постучали. Осторожно, куда тише, чем это делала та же миссис Кавендиш. Попытка проигнорировать визитера успехом не увенчаласьон был полностью уверен, что я у себя, и упорно продолжал стучать. Раздражало до зубовного скрежета, я и пяти минут не смогла выдержатьпошла открывать.
На пороге обнаружился сам Грейсток, бледный, замученный, но на удивление бодрый для человека, который очень сильно напоминает труп.
Милорд, констатировала я. А зачем стучать? У вас же есть еще один ход.
Мужчина прикрыл глаза, ссутулился, а его лицо пошло алыми пятнами, разом став еще более отвратительным.
Я Я прошу у вас прощения за свой возмутительный поступок, мисс Лэйк, сбивчиво забормотал Грейсток. Его голос отчаянно хрипел, то и дело превращаясь в надрывный шепот. Смотреть в мои глаза аристократ все еще не решался.
Если, по мнению Джареда Лоуэлла, вот эти невнятные жалкие оправдания могли хоть как-то исправить случившееся, то зря он так думал.
Вы вообще не должны были ни о чем узнать, в итоге выдал мужчина и замер, будто ожидая удара.
Хотелось действительно приложить его за все хорошее, но бить графов мне точно не по чину, да и было откровенно мерзко прикасаться к этому типу. Выглядел он тошнотворно.
Не должна была узнать задумчиво повторила я и вспомнила, что напитки накануне имели какой-то необычный привкус.
Кажется, меня пытались усыпить. И еще неизвестно, что собирались сделать, пока я была без сознания! Стоило представить, как этот полутруп прикасается ко мне спящейжелудок тут же скрутило спазмом от гадливости и ужаса. Даже порадовалась, что не успела поесть, иначе бы наверняка вывернула прямо на аутентичный каменный пол настоящего старинного замка.
Мисс Лэйк, с вами все в порядке? словно бы испугался за меня граф и сделал шаг вперед, да еще и руку протянул.
Стало еще хуже. Я отшатнулась, пытаясь избежать прикосновения. Только бы Грейсток не дотронулся до меня! Даже одна мысль о подобном вызывала омерзение.
Мужчина замер так, словно его ударили под дых, и резко отвернулся.
Прошу прощения за свое возмутительное поведение и нынешнюю навязчивость, обронил он тихо. Постараюсь больше не беспокоить вас.
Обед мне принесли в комнату. По личному приказанию милорда, как сказала горничная, заявившаяся с подносом. Надо было видеть ее лицоказалось, будто она готова мне в волосы вцепиться, новот незадача! не позволяет хорошее воспитание.
А самое отвратительное в происходящем заключалось в том, что мне с какого-то перепугу было стыдно за собственное поведение. Вот странно дажеэто ведь меня попытались опоить, вломились в комнату посреди ночи, так почему же именно я почувствовала себя жестокой?
День прошел в само- и бумагокопании, что неблагоприятно сказалось на моем настроении. Я принялась рычать на Ланса из-за каждой мелочи, после чего он со свойственной, наверное, ему одному наглой бесцеремонностью уточнил, не те ли самые ужасные дни у меня началось. В итоге ничего не швырнула в него лишь потому, что под рукой были только документы рода Грейстока: а ими швыряться никак нельзя, да и толка не будет.
Что вы вообще с Грейстоком не поделили? недовольно ворчал Уолш. Он сидел за обедом с таким лицом, будто только что похоронил любимую бабушку, ты вообще не появляешься за общим столом. Что за ерунда здесь творится?
Я только махнула рукой. Рассказывать о случившемся точно было рано, к тому же, если Грейсток решил извиниться, есть шанс, что удастся избежать очередного ночного визита.
Нам нечего делить с графом Грейстоком. Просто у меня разболелась голова после этой пылищи, вот и осталась у себя. А графон же больной.
И на голову тоже протянул Ланс.
Откуда-то из-за стеллажей донеслось предупреждающее покашливание недреманного дворецкого, который определенно не собирался терпеть оскорблений драгоценного господина.
У графа Грейстока слабое здоровье, с нажимом произнесла я, поэтому он не может развлекать нас каждый день.
Ланс мрачно фыркнул и еле слышно пробормотал под нос что-то там про припадочных сдыхотей и ненормальных истеричек. В каком же все-таки спокойном и беззаботном мире живет мой многоуважаемый куратор. Никаких тебе маньяков посреди ночи
Когда мы выходили из библиотеки, нас прожигали таким негодующим взглядом, что я начала всерьез опасаться за жизнь и здоровье.
Слушай, не болтай особо про здешнего хозяина, а то любящие слуги нас от избытка служебного рвения отравить могут. Так, на всякий случай, шепнула я украдкой куратору.
Не то чтобы я прямо всерьез опасалась отравления, но, с другой стороны, а вдруг? Вот вдруг попытаются? Судя по обрывкам разговоров, которые удавалось услышать, к графу прислуга относилась даже излишне тепло. Уж не знаю, чем такой как он мог заслужить такую приязнь, тут остается только гадать.
Ужин на этот раз проходил чинно и благопристойно, радушный хозяин занимал свой «трон» во главе стола, я сидела по правую руку от графа, Ланспо левую, значит, я могла смотреть только на коллегу. Так ничто не угрожало моему аппетиту. Граф Грейсток легко и непринужденно поддерживал беседу, иногда даже шутил, причем неплохо, и единственное, пожалуй, что немного портило общую картинуто, насколько тихо он говорил, словно сил не хватало.
Темы затрагивали самые нейтральные, вроде погоды. Обсуждать здоровье в присутствии кого-то настолько очевидно больного, не повернулся язык даже у Ланса, которого вообще никто не смог бы обвинить в излишней тактичности.
И все же, чем таким болеет Джаред Лоуэлл, что находится в настолько паршивом состоянии? Он же богат, наверняка может позволить себе любое лечение и любых целителей, чтобы облегчить симптомы своего заболевания.
Завтра, вероятно, ляжет первый снег, сделал как по мне далеко не самый утешительный вывод хозяин Корбина, после того, как они с Лансом по несколько раз обсудили направление ветра, течения и прочие факторы, определяющие климат здешних мест. Весьма неласковый климат, стоит сказать.
Так рано? удивился Уолш, словно не доверяя суждениям того, кто провел на севере Айнвара большую часть своей жизни. Я думал, у моря климат будет все-таки помягче.
О нет, наше графство славится своей суровостью, разочаровал Грейсток, а я начала размышлять о том, что, наверное, стоило бы и свитера взять потеплей и термобелье зря оставила дома.
Но не беспокойстесь, камины будут топить по всему замку, к тому же еще моим отцом была установлена современная система отопления, вы не замерзнете.
Внутри-то мы, может, и не замерзнем, однако хода наружу уже не будет, точней, он будет, но кто вообще без нужды решит выбираться по такой погоде?
А вы всегда живете здесь? задал, как по мне, вполне ожидаемый вопрос Ланс.
Сложно ожидать, что настолько болезненное создание как Джаред Лоуэлл станет надолго задерживаться в таком месте, тут и здоровый-то может долго не протянуть. И пусть в тех немногочисленных сведениях, которые я сумела собрать о графе Грейстоке, указывалось, что он проживает в своем родовом замке практически безвылазно, как-то не верилось.
Совершенно верно. В Корбине мое здоровье улучшается, поэтому я предпочитаю оставаться здесь круглый год.
Мы обменялись недоуменными взглядами с Лансом, пытаясь переварить тот простой факт, что вот этому сухонькому человечку может быть еще хуже, чем сейчас.
Можно сказать, замок стоит на благоприятном месте, произнес граф, и я все-таки на мгновение на него взглянула, столкнувшись взглядом с Грейстоком.
Чуть не подавилась, честное слово! Уж слишком странное, даже в каком-то смысле страшное выражение было в глазах мужчины. А уж слабая полуулыбка вообще превращала Джареда Лоуэлла едва не в персонажа фильмов ужасов. Однако с огромным трудом удалось сохранить лицо, и даже изобразить некое подобие благожелательного выражения.
Благоприятное место, милорд? промямлила я, понимая, что на этот раз все-таки придется хотя бы как-то проявлять себя в разговоре.
Улыбка графа стала чуть шире, словно одна моя фраза уже подняла ему настроение на пару пунктов.
Совершенно верно, мисс Лэйк. Мои предки строили свое жилище в месте, которое выбирали долго и со всем возможным тщанием. И дело не только в том, что замок становился опорным пунктом для защиты берега в случае нападения врагов. Под нами проходит несколько жил магической энергии, которые пересекаются между собой. Таким образом создается благоприятный фон, в том числе и магический. Недостаток энергии компенсируется, а излишки уходят спокойно и безболезненно.
Такое «долгое» выступление далось мужчине нелегко: умолкнув, он на мгновение откинулся без сил на спинку кресла, чтобы практически тут же снова сесть прямо и благопристойно улыбаться подозрительно побелевшими губами. Я бы посочувствовала больному, честное слово, посочувствовала бы, но перед глазами вставало лицо Грейстока в полумраке моей временной спальни, и это разом отбивало все человеколюбие.