А теперь вот слушаю. Не потому, что больше нечем себя занять (хотя и это верно), а потому, что это безумно интересно.
Это нужно мне, чтобы не сойти с ума.
Вышедший из чрева знакомого с малых ногтей мира, я старался держать себя в руках, хотя полагалось кричать, морщиться и багроветь шеей.
За стеной вздохнули, и это словно оборвало струну, на которой я пытался играть. Вскочил, вращая оставшимся глазом. Звук доносился словно из-за всех стен разом. Я едва удержался на ногах: квартира шевельнулась, стены сдвинулись и разошлись вновь, порождая звуки, подобные которым можно услышать в ночном лесу. Что-то звякнуло; какой-то предмет мебели протестующе скрипнул, но он имел здесь не больше прав, чем я. Включились локальные силовые поля, они утрамбовали и поставили на место всё, что предшествующий катаклизм натворил за недолгую жизнь. Может, разрушения не слишком значительны в глазах обывателя, но для машины существенны любые единицы измерения. Из единиц складывается вселенная...
Будто находишься внутри чьих-то лёгких, - мелькнуло в голове, - хорошо бы не внутри желудка или кишечника.
Ирония не помогла. Страшно. В случае необходимости - допустим, чтобы уберечь важные конструкции от потерявшего управление и падающего дирижабля - город может на время убрать кубик с моей квартирой обратно в коробку с игрушками. И кто знает, что тогда будет со мной? В приоритете сохранение человеческих жизней: создатели заложили это в сознание города, как аксиому, но меня, конечно же, за человека можно не считать.
Ну, давай... сделай что-нибудь со мной, чтобы я не метался и не мучился сомнениями относительно своей дальнейшей судьбы.
Окно, за которым сияли огни улиц, мигнуло и внезапно продемонстрировало мне гигантское лицо. Если, конечно, это можно назвать лицом, - подумал я, в то время как внизу, не то в животе, не то под полом, набухал пузырь ужаса. Плоское, с огромными, точно колодцы, глазами, звериными ушками, полоской рта, как-то по-вопросительному изгибающемуся над нижней губой - точно стрелка, указывающая на чрезмерно задранный нос, смешной и немного глупый. Такого любое создание должно стыдиться, а любое разумное создание - немедленно записаться на пластическую операцию. Шея напрочь отсутствовала, был только намёк на обширное тело, зато имелись вполне себе по-кошачьи лихо заломленные усы и густая растительность на подбородке. Я узнал его: поистине фольклорный персонаж, зародившийся не так давно, в изгибах смутного времени, времени девяти ветров, и за два века успевший стать культовым. Властитель отражения в лужах лунного диска, похожего на поджаривающуюся яичницу, командир лесных тварей, от крошечных до огромных. Тоторо. Такие существа, как считалось, оберегают маленьких детей от неприятностей, подкидывают им приключения и помогают из них выпутаться. Где, из какого источника вытащила машина этот портрет?..
Несколько секунд миновали в томительном ожидании. Зрачки в идеально круглых глазах как будто нарисованы грифелем. Удивительно, что в остальном он выглядит вполне себе настоящим.
- Всё нормально, - сказал я себе, не сразу осознав, что говорю вслух. - Это просто заставка... оконная заставка, не более.
Может, проклятая машина развлекается так, когда меня нет дома - считая хозяина скучным, и вообще, порядочной серостью, приглушает свет, зажигает разноцветные огоньки и включает забавные заставки? Пускает через вентиляцию какой-нибудь яркий запах, будто бы пришедший из виртуальной реальности девочки-подростка.
Лицо монстра исчезло из одного окна и появилось в другом - напротив, куда ближе ко мне. Будто великан бродит вокруг дома и заглядывает всюду, добраться куда хватало высоты его любопытства. Должно быть, жильцы этажом выше удивляются, наблюдая качающиеся за окном мохнатые уши. Похожий на загогулину рот внезапно пришёл в движение - подумав на миг, что сейчас он проглотит квартиру, я едва удержался от того, чтобы не запаниковать, - и развернулся в улыбку, несоразмерно большую, сплошь состоящую из белоснежных резцов и похожую на дольку мандарина.
- Эй... - пробормотал я. - Я ведь не ребёнок.
Опустился на четвереньки и отполз в дальний угол. В окне слева была теперь кромешная чернота. Справа мохнатый подбородок повернулся за моими суетливыми движениями. Квартира была клеткой, враждебно настроенным местом, которое я не имел возможности покинуть. Осознавая это, я мог без устали обнаруживать подле себя зловещее присутствие. Вещей немного: овальной формы стол с остатками ужина, стена с модулем, отвечающим за приготовление и хранение пищи (даже ручка на дверце милмодуля почти не радовала; оставалось смутное желание схватиться за неё, крепко-крепко зажмуриться и попросить вернуть всё как было), зелёная растительность, вплетённая в стены и находящая в своём стремлении к потолку краткое отдохновение на декоративных цветочных полочках, кресло, по обивке которого ещё ползали мои ночные кошмары. Подлая вещь, которой я не раз доверял часы покоя - даже она меня предала!
Везде мерещилось зловещее предзнаменование. Свет померк, будто откуда-то из давно минувшего протянулась рука и накрыла фитилёк свечи - в первую очередь свечи, которая подогревала мои внутренности, давала волю к жизни и возможность здраво рассуждать. "Зелёные" стены превратились в дремучий лес. Кто-то хватался за стволы, в которые превратился мутировавший вьюнок, и тянул в мою сторону стебли-руки. Поблёскивали влажные, выпученные глаза, которые могли быть камерами слежения, и больше ничем. Странно, что я вообще их видел: страх обострил чувства, и даже с единственным глазом я умудрялся заметить куда больше, чем раньше. Лицо монстра, кажется, вот-вот обретёт объём и проникнет через окно.
Но нет, вот оно исчезло, оставив только темноту. Два чёрных окна смотрели теперь, как пустые глазницы. Пугаясь собственного дыхания, которое касалось прижатых к подбородку ладоней, я ждал, что будет дальше.
А дыхание, между прочим, было горячим - на фоне холодка, который касается открытых частей тела.
Это помогло мне прийти в себя. Ну конечно. Температура падает. Это псевдоконсервация, спящий режим, всякое такое. Вот, кстати, запах креозота и хвои. Ни один из нас не видел изнанки мира, в котором живём - а между тем это, всё, вокруг происходящее, обыкновенные процедуры при длительном отсутствии хозяина. Глупая пластмасска никак не может понять, что я-то внутри... При чём здесь Тоторо? Пока не знаю... но есть такие замечательные люди, которые верили, что всему есть объяснение. Я сейчас отчаянно пытаюсь на них походить. Может, "умный дом" (куда уж ему теперь до высокого звания, ха-ха!) выковырял его из моего подсознания, из озерка детских страхов и чаяний: может, слушая истории о Тоторо и наблюдая за его приключениями, я надеялся, что он когда-то придёт и ко мне. Заглянет в окно...
Мои логические построения рухнули, как карточный домик, от одного нелогичного действия. Дверцы кухонной стенки распахнулись, все разом, и захлопнулись с грохотом. Словно закрылки шаттла. Словно большой вопросительный знак.
"Ну что ты натворил!" - едва не воскликнул я. - Я был так близок... если не к вселенскому покою, то хотя бы к шаткой точке равновесия. Что же ты от меня хочешь?
Кромешная темнота была мне ответом. Отсутствующий глаз запульсировал, заворочался в глазнице. Вспомнив, я поспешно, скрипнув языком о пересохшее нёбо, переспросил то же самое вслух. Хотелось убежать куда-нибудь и спрятаться, и звучащий в тишине голос отчасти был этой отдушиной, коробчёнкой, в которую я мог поместится -- если не целиком, то хотя бы спрятать голову.
Он мне показал.
Останки рыбы вместе с тарелками взлетели со стола, увлекаемые управляемым силовым полем, и исчезли где-то в развёрстой глотке потолка. Это было яснее любой надписи, красноречивее всех и всяческих картинок. Он хочет меня обратно.
"Умный дом", этот невидимый слуга, настраивается так, чтобы жилец сталкивался с его действиями как можно меньше. Нужно убрать со стола? Пожалуйста: жди, пока хозяин отвернётся к окну или уйдёт в другую комнату, позёвывая и потирая живот. Я, например, встречался со слугой "нос к носу" всего несколько раз, чисто случайно: замечал его краешком глаза и каждый раз лениво гордился -- так, будто раскусил какой-нибудь тест на внимательность.